Жизнь на троих

      Первый раз, когда Олег начал слышать едва различимый голос, то все списал на переутомление. Как-никак третьи сутки почти без сна пошли. Закрывать сезон всегда было сложно, много работы с документами наваливалось, да и деловые встречи под праздники никто не отменял. Сумасшедший распорядок дня давал о себе знать. Неудивительно, что мозг начал представлять себе всякую чушь. Ситуация повторилась и на следующий вечер, когда в офисе уже было тихо и все разошлись. Дописывая последние строки, Меньшиков понимал, что требуется, как следует отдохнуть, иначе велика вероятность закончить с прогрессирующей шизофренией в психушке. Ехать в загородный дом было тем еще испытанием, поэтому мужчина решил остаться в городской квартире, которую держал, как раз для таких случаев. Хорошая доза настойки пустырника и классическая музыка вскоре обеспечили крепкий, практически здоровый сон.       Уже много лет Олег не спал восемнадцать часов подряд. Глядя на антикварный будильник, он долго не мог понять, где находится и что с ним произошло. Потребовалось несколько минут, чтобы осознать себя. За окном еще царила полутьма, но судя по тому, что время приблизилось к ужину «уже».       «Ну и отлично, значит, будет тихий ужин. Сегодня бессмысленно уже начинать какие-либо дела, иначе велика вероятность снова влиться в бесконечный, затяжной рабочий ритм. Все проблемы все равно решить невозможно, только бросить, либо разумно приостановить».       Поразмыслив еще немного, Меньшиков направился в кухню, варить кофе и слушать бесполезную болтовню телеящика. Монотонно льющаяся стройка из кофемашины странно гипнотизировала. — Отлично пахнет, — голос раздается неожиданно; Олег сначала не акцентировал на нем внимание, полагая, что сам об этом подумал. — А я все растворимый пью, никак не куплю нормальный аппарат, — вот тут уже точно что-то не так.       Мужчина резко дернулся и обернулся вокруг себя, ища источник звука. На стене по-прежнему работала плазма, и телеведущий вмещал совсем не про качество бразильского кофе. — Кажется, точно пора искать мозгоправа. С ума схожу. — Да не переживайте вы так, все люди немного ку-ку, — незнакомый голос, все так же, никуда не делся. — У меня раздвоение личности? — Меньшиков понял, что начал разговаривать сам с собой. — Насколько мне известно, нет, — голос, и правда, совсем не похож на его; он явно был моложе и звонче. — Тогда кто вы, или что? — Олегу пришлось принять градус абсурдности ситуации, чтоб сейчас же не понестись в церковь, каяться в грехах и изгонять из себя дьявола. — Эм… Я человек, надеюсь, что пока еще живой, — незнакомый голос заметно дрогнул. — А что вы делаете в моей голове? — Если б я знал. Да, ситуация требовала явного вмешательства из вне, но какого, мужчина пока не представлял. Перелившийся через край чашки капучино побежал на пол. — Черт! — у Меньшикова уже которую неделю не доходили руки вызвать мастера, чтоб тот наладил автоматическое отключение.       Тряпки под рукой не оказалось, пришлось искать ее в ванной. Белый кафельный пол всегда отличался коварством и оказывался скользким в самый неподходящий момент, поэтому растянуться было лишь вопросом времени. Права оказалась бывшая жена, говоря, что подобные капризы с выбором «именно этого цвета», до добра не доведут. Стоило тогда ее послушать и выбрать плитку с меньшим эффектом скольжения. Глянцевая поверхность сильно отсвечивала, а Олег не рассчитав дистанцию, потерял бдительность и сильно приложился о холодную поверхность головой.

***

— Господи, как голова то болит, — Меньшиков подвигал руками, проведя по телу и голове. Все ощущения и чувства, вроде в норме, Ничего не отказало, но встать оказалось сложно. И резко сесть — было ошибочным решением, перед глазами все поплыло. — Так, главное не делать резких движений. — Правильно, иначе я вместе с вами коньки отброшу, — а вот про незнакомый голос, в такой ситуации, Олег как-то подзабыл; точнее, он надеялся, что такой хороший удар, встречает его мозги и все вернется на круги своя. — Так мне не почудилось, я и правда это слышу? — голос недовольно цокнул. — Мне казалось, мы это уже выяснили. Или вы решили специально устроить заезд по мокрому полу, в надежде избавиться от меня? — Нет. Я и сам мог убиться, — не поспоришь, мужчина надеялся на такой исход, но специально делать «акробатические этюды» в его планы не входило. — Кто ты? Где ты находишься, должны же ты знать? — О, так мы на «ты» уже перешли? А на брудершафт то не пили, — голос явно веселился, в отличии Меньшикова; тому стало явно не до смеха: сильной болью отозвалась реставрированная нога с всаженной в нее спицей. — Послушай, если у вас там тестируют новое психологическое оружие на людях, то передайте, что испытания идут удачно! Я буду держать рот на замке и никому не скажу. Даже помогать вам буду, добровольно! Только выключите вашу телепатическую шайтан-машину. Не мучайте меня, — незнакомый голос, на заявленное предложение рассмеялся от души. — Какое еще оружие? Что вы несете? Вас, видимо, слишком сильно приложило затылком, раз мерещатся правительственные заговоры. Говорю же вам, сам не знаю, что происходит, — голос говорил убедительно, но как-то совершенно не успокаивал. — Хотя, может, вы правы? И мы с вами оба подопытные крысы? — Или я просто сошел с ума и ты плод моего больного воображения, — с трудом поднявшись, Олег решил, что лучше себе налить стакан горячительного, нежели снова варить кофе. Одного эксперимента было более чем достаточно. Достав из мини бара коньяк, он залпом осушил половину бокала. — Мне определенно нужен врач. И чем быстрее, тем лучше. У мужчины еще остались контакты хорошего специалиста, к которому он обращался после пережитой травмы. Психотерапевт тогда ему изрядно помог преодолеть прогрессирующую поставарийную депрессию. Видимо, все произошедшее с ним, начало серьезно сказываться только сейчас. Меньшиков не стал тянуть и нашел нужный номер в телефонной книге. — Виталий Сергеевич, добрый вечер. Вы не могли бы сейчас подъехать? — Добрый вечер, Олег. Мой рабочий день уже давно закончился. К тому же вы знаете, я принимаю по предварительной записи. У вас что-то срочное? — Да, мне нужно избавиться от него? — От кого? — От голоса в моей голове.       Врач несколько помолчал, а потом все же согласился приехать на дом.