Встреть меня после школы

Чонина не покидало странное ощущение, будто его отправляют в последний бой. Он терпел на себе сочувствующий взгляд пожилого секретаря, госпожи Чхве, которая беззвучно шевелила губами и смотрела на него так, будто Чонин с минуты на минуту вскочит и отправится выполнять какую-то самоубийственную миссию. Директор Шим и завуч, господин Квон, тоже отчего-то состроили одинаковые извиняющиеся физиономии — завуч вчитывался в скудное чониново резюме, пока директор сжимал и разжимал пальцы, явно собираясь озвучить какую-то малоприятную мысль. Секретарь Чхве опять тяжело вздохнула, для вида потеребив листочки приунывшего фикуса в большом коричневом горшке. Завуч Квон вернулся к первой страничке резюме, пускай ничего особо важного там указано не было. Господин Шим вытянул губы трубочкой, оттягивая время до последнего. Часы в кабинете директора цокали оглушительно в образовавшейся тишине. Чонин вежливо ждал, когда ему хоть что-то скажут, перестав заведомо справлять по нему панихиду. — Вы твердо решили, господин Ким, — прочистив горло, все-таки отважился заговорить директор Шим, — что согласны занять должность учителя корейского языка в нашей школе? Иногда распределение от министерства служит плохую службу молодым специалистам, — пожилой мужчина неловко хихикнул, потирая пальцами вспотевшую шею. — Быть может, стоит подождать еще немного — вполне возможно, что появятся вакансии в Сеуле и Вам не придется перебираться в наш Янджу из столицы… Чонин впервые видел, чтобы директор школы отговаривал учителя от собственного учебного заведения. — Благодарю за Вашу заботу, господин Шим, но меня вполне устраивает Янджу, — он доброжелательно улыбнулся, на что госпожа Чхве в очередной раз тяжко вздохнула, не оставляя в покое облезлый фикус. — У меня достаточно напряженная ситуация с финансами, поэтому переезд из Сеула в более дешевый Янджу — как раз то, что нужно. Мне в самом деле необходима эта работа. Чонин не хотел показаться жалким или несчастным в глазах директора школы, но ситуация действительно складывалась напряженная — его скромных сбережений хватило ровно на два месяца аренды квартиры в Сеуле после возвращения из армии. Он подал электронное заявление на сайте министерства образования и разослал резюме во все столичные школы, перебиваясь неофициальными подработками и рассчитывая в скором времени получить положительный ответ. Получил — аккурат спустя два месяца, когда на счету остались несчастные шестьдесят тысяч. И не из Сеула, а из старшей школы Янджу. Чонин немного подумал, почитал в интернете об этом городе и в итоге счел, что Янджу — идеальный вариант для него. В столице его ничего не держало, а Янджу предлагал ему работу по специальности и более дешевую аренду жилья. Что еще нужно для счастья? Поэтому Чонин уже через день после получения информации о свободной вакансии надел лучшую одежду, приготовил целый арсенал шуток и анекдотов для завоевания расположения администрации и первым поездом помчался в Янджу. Старшая школа выглядела обыкновенной. Бежевые стены, белые оконные рамы, высокий забор и начинающий потихоньку зеленеть газон. Ничего особенного, да и Чонина, честно говоря, вполне устраивала обычная школа в маленьком Янджу. Но, вероятно, директор Шим придерживался иного мнения. — Да его же съедят с потрохами здесь, — буркнула секретарь Чхве, ни к кому особо не обращаясь, но определенно подразумевая Чонина. — Госпожа Чхве! — возмущенно взвизгнул директор Шим, на что женщина только фыркнула и опять начала дергать листики фикуса. — Но в чем-то она права, — уныло протянул завуч Квон. — Предыдущий учитель корейского как раз потому и сбежал в Пусан, господин Шим. Допекли его наши обезьянки. Боюсь, с господином Кимом будет то же самое, — и с этими словами завуч окинул Чонина очередным жалостливым взглядом. Чонин расправил плечи и приосанился, сделав лицо серьезным и ответственным, как и полагается учителю. Ну, или претенденту на эту должность. — Давайте не будем делать поспешных выводов. Я хочу попробовать свои силы. Не думаю, что подростки в вашей школе такие ужасные. — Они еще хуже, — обнадеживающе буркнул Квон. — Малолетние бандиты, которым ничего в этой жизни не интересно, кроме всяких глупостей и издевательств. Иногда мне кажется, что мы не учителя, а просто надсмотрщики, следящие, чтобы эти зверьки не вылезали из клеток раньше времени. Чонин ждал, что директор Шим возразит завучу, каким-то образом сгладит его резкие слова, но тот хмуро молчал, рассматривая сцепленные в замок пальцы. — Вы служили в армии, господин Ким? — перевел тему завуч, опять листая его резюме. — Да, — охотно ответил Чонин. — После выпуска из университета вакансий тоже было негусто, поэтому я решил пойти на службу. — И куда Вас распределили? В офис листики перебирать, в полицию, в какой-нибудь музей? — хмыкнул Квон, видимо, по-своему рассудив и расшифровав скудную строчку о службе в резюме. — Спецназ, — мило улыбнулся Чонин, едва сдержав смешок из-за порядком обалдевших физиономий директора и завуча. Госпожа Чхве и вовсе задушено крякнула и отставила в сторону чашку кофе, из которой намеревалась отпить. Никто из них троих и не подозревал, что вот этот милый молодой человек с обворожительной улыбкой провел два года в условиях жестких армейских тренировок неподалеку от демилитаризованной зоны. Они явно и слишком поспешно сочли его легкой жертвой для хищных старшеклассников, однако новость о роде войск моментально изменила все настроение в кабинете директора. Чонину даже показалось, что вокруг порядком посветлело, а вековые морщины на лице пожилого господина Шима разгладились. — Ах, с-спецназ, — слегка запнувшись, проговорил завуч, блеснув маленькими глазами. — Тогда, быть может, Вы и сумеете справиться с этими оболтусами. Вы уж не понаслышке знаете, что такое дисциплина и послушание. — По крайне мере, страху на них наведете, чтобы неповадно было, — воодушевленно поделилась мыслью секретарь Чхве. — Разве наводить страх на детей — педагогично? — резонно спросил Чонин. — Поверьте, как только Вы увидите этих… детей своими глазами, — сделал выразительный акцент на слове завуч, — то поймете, что методы педагогики в этих стенах действует не так эффективно, как запугивание и бартер. — Бартер? — переспросил Чонин, будто ослышавшись. — Да, не удивляйтесь. Некоторым из этих малолетних преступников лучше предложить толковый обмен, чем взывать к их совести или каким-то иным чувствам, свойственным нормальным людям, — пояснил раздраженно завуч Квон. Чонину почему-то казалось, что завуч драматизирует и преувеличивает для пущего эффекта, но не решился вступать в спор. В конце концов, если его кандидатуру все-таки примут, он сам сумеет познакомиться с этими ужасными (по мнению администрации школы) подростками и сделать собственные выводы. А пока он внимательно слушал ворчание завуча и мотал на ус. — Ну, что же, если Вы действительно готовы к этому и твердо решили остаться здесь, в Янджу — тогда милости просим, — сказал директор Шим после минутных раздумий и молчаливых переглядываний с завучем Квоном. Эти двое, видимо, так долго работали вместе, что умели поддерживать разговор и принимать решения телепатически. Секретарь Чхве бодро застучала пальцами по клавиатуре, поблескивая стеклами очков и довольно закусив красную из-за агрессивной помады губу. Она, вероятно, таким же телепатическим образом поняла все то, что беззвучно обсудили между собой двое мужчин. Чонин воспрянул духом и облегченно выдохнул, поняв, что желаемая должность уже у него в кармане. — Господин Пак, бывший учитель корейского языка, являлся еще и классным руководителем, — осторожно начал директор, будто шагая по тонкому льду и прощупывая наиболее опасные места. — 3-А, выпускной класс. Достаточно неплохой, некоторые из учеников толковые и понимают, для чего они ходят в школу… — …если бы не До и его шайка-лейка, — обронил завуч с таким лицом, словно у него внезапно свело челюсть, а потом бросил быстрый взгляд на Чонина, оценивая его реакцию. Чонин сохранял спокойствие и мирно улыбался уголками губ, ожидая продолжения. — До Кёнсу, — замогильным голосом объявила секретарь Чхве, и Чонин чуть не обернулся, подумав, что этот самый До Кёнсу собственной персоной явился в кабинет директора, дабы представиться новому учителю. Но, как оказалось, секретарь просто нашла его личное дело и сунула папку в руку Чонина. — Пролистайте, — подбодрила она, обнажив желтоватые зубы в жутковатой улыбке. Фотографии в личном деле не было, хотя Чонин, исходя из нагнетавших жуть слов завуча и директора, даже без нее смог себе представить образ рослого и широкоплечего пацана, третировавшего младших учеников и разбивавшего стекла школьных окон. Такой себе типичный проблемный школьник с короткой стрижкой и сомнительным лексиконом. Он быстро просмотрел папку — копии табелей успеваемости с относительно сносными оценками (серьезно, по отдельным дисциплинам были даже семьдесят баллов за итоговые тесты), несколько характеристик и целая куча пометок в специальном бланке контроля дисциплины. Судя по количеству записей, этот До Кёнсу был крутым перцем, с которым поладить весьма непросто. В принципе, Чонин ни на что другое и не рассчитывал. Он в старшей школе был приблизительно таким же оболтусом, убивавшим время на всякую муть и драки, если бы не встреча с одним особенным человеком, заставившим кардинально пересмотреть взгляды на жизнь. Благодаря этому самому человеку Чонин, в конце концов, принял решение поступать на педагогический факультет. Со временем, конечно, мечта стать таким же крутым учителем, как и господин Ли, затерлась и потускнела после осознания всех сложностей выбранной профессии, но Чонин все равно добросовестно окончил учебу и собирался хотя бы попытаться стать кем-то вроде учителя Ли. — Ну, как Ваши впечатления? — нетерпеливо спросил завуч, дождавшись, пока Чонин просмотрит бумаги. — Думаю, я справлюсь, — кивнул, улыбнувшись, Чонин, отдавая папку обратно шокированной госпоже Чхве. Скорее всего, она ожидала, что молодой учитель, испугавшись записей проблемного ученика, тут же сбежит трусливым зайцем обратно в Сеул и позабудет о Янджу, как о страшном сне. Буддийское спокойствие Чонина их изумляло до глубины души. Завуч Квон скептически хмыкнул, в очередной раз выразительно переглянувшись с директором. — Нашего юного специалиста ничем не запугать, я погляжу, — обронил господин Квон. — Но, господин Ким, школа похуже Вашего спецназа в сто раз будет. Как по мне, куда проще воевать с Северной Кореей, чем с тридцатью ленивыми, самодовольными и наглыми молокососами. А уж один До Кёнсу стоит целой дивизии разом. Чонин беззаботно пожал плечами. Он отлично помнил, каково это — быть самоуверенным пацаном с шилом в одном месте. Ему в свое время понадобился просто обыкновенный разговор и пример учителя Ли, чтобы взяться за ум. Скорее всего, этому До Кёнсу требуется приблизительно то же самое. — Раз уж Вы ничего не боитесь, господин Ким, — сказал директор, осмотрев внимательным взглядом Чонина, — тогда принимайте на себя и классное руководство 3-А. Эти ребята Вам наглядно продемонстрируют всю суть педагогического процесса в данной школе. Оставьте Ваш электронный адрес госпоже Чхве, она Вам отправит недельное расписание, воспитательный план, характеристики учеников 3-А и образцы заполнения документации, таблиц и журнала. Завтра, как Вы знаете, торжественная линейка по случаю начала нового учебного года, так что приходите к девяти. После линейки господин Квон представит Вас классу. Еще какие-нибудь вопросы есть у Вас? Чонин на мгновенье задумался и отрицательно качнул головой. — Пока все понятно. Завтра к девяти. — Сразу чувствуются армейские привычки, — восхищенно прокомментировала секретарь Чхве, забивая в окошко электронной почты написанный твердым размашистым почерком адрес Чонина. — Все строго и по делу. Но, боюсь, даже пройдя службу в спецназе, Вы все еще не представляете, что Вас ожидает. — А мне кажется, это ваш 3-А еще не представляет, что за наказание в моем лице на них свалилось, — отшутился Чонин, поочередно вежливо поклонился всем троим и вышел из кабинета директора, сославшись на занятость. Ему еще предстояло разобрать вещи в заранее снятой квартире в двух кварталах от школы, приготовить одежду для торжественной линейки и сообразить что-нибудь на ужин, потому что из-за волнения перед собеседованием у Чонина с самого утра во рту и маковой росинки не было. Выйдя на улицу, Чонин глубоко вдохнул и довольно улыбнулся. Он пока не знал, что именно чувствовал. Конечно, грудь распирало из-за того, что все получилось, что он все-таки устроился на работу и что в жизни наконец-то появилась хоть какая-то определенность. Ведь ему определенно завтра к девяти на линейку, верно? Этого в данный момент было достаточно.

* * *

Чонин в шестой раз бросил взгляд на часы, но существенно ничего не поменялось — стрелка все так же указывала на половину девятого, секундная ползла медленней черепахи, а Чонин уже был полностью готов к выходу. Он не спеша застегнул ботинки, так же неспешно надел единственное приличное черное пальто — начало марта выдалось холодным и влажным, а над крышами домов недвижимо зависли взъерошенные дождевые тучи. Отличная погодка для первого рабочего дня, ничего не скажешь. Он еще раз поправил волосы перед зеркалом, скорчил суровую физиономию отражению и опять глянул на циферблат. Тридцать две минуты. Все-таки идти в школу было намного лучше, чем сидеть, как дураку, в квартире при полном параде. Чонин быстро спустился по лестнице, по ходу поздоровавшись с соседом, который накануне помог ему занести все скромные пожитки в новую квартиру, одновременно вкратце рассмотрев, что за фрукт его новоиспеченный сосед из столицы. У Чонина было не так уж и много вещей, которые он привез с собой в Янджу из Сеула — он еще до армии привык обходиться необходимым для комфорта минимумом, поэтому без труда запихнул все добро в три сумки и махнул в новый город. Никаких душевных терзаний по этому поводу он не испытывал — в Сеуле он обжиться за годы обучения в университете не сумел, друзей не завел, предпочитая просто приятельство и ничем не обязывавшее общение. Такое, что поддерживается исключительно тогда, когда участники этого общения находятся на виду, а если нет — призрачное товарищество заканчивается. Стоило Чонину уйти в армию, все прежние университетские знакомства свелись на «нет». Но он, честно говоря, особо и не горевал. Привык быть сам по себе, еще с той самой поры, как испортились отношения с родителями и как он, не спрашивая ничьего разрешения, подал документы для поступления в столичный вуз. Учился как проклятый, чтобы заработать грант на бесплатное образование и, все-таки добившись своего, переехал в Сеул, решительно оборвав связи со старым городом. С родителями Чонин с тех самых пор не общался ни разу. И вообще пытался лишний раз об этом не думать. Янджу — маленький город, но в нем дышится намного легче, нежели в Сеуле. Меньше людей, меньше машин, высотки не закрывают собой небо и воздух кажется чище и слаще, чем пропитанная выхлопными газами и тяжелой, густой людской суматохой атмосфера столицы. Широкими шагами Чонин пересек первый квартал из двух, которые отделяли его от школы, видя вдалеке торопящихся на линейку отглаженных и отутюженных школьников. Он про себя проговаривал заранее подготовленную приветственную речь для своего будущего класса, как неожиданно услышал сбоку странный шум. Эти звуки ни с чем не перепутать — с такими звуками обычно дерутся. Не то, чтобы Чонин любил лезть носом в чужие проблемы, но ноги сами по себе уже понесли его в сторону, в тесный, укромный переулок. Трое школьников теснили четвертого к глухой стене, уверенно зажимая его в кольцо и не давая возможности проскользнуть или отпрыгнуть в сторону. Четвертый, низкорослый и тощий, скалился покрытыми кровью зубами и трогал языком разбитую губу. Преимущество было явно не на его стороне, да и трое его обидчиков были как минимум на полголовы выше и крупнее, но четвертый вдруг безумно улыбнулся и крикнул: — Ну! Чё вы встали-то, суки?! — Слышь, ты бы лучше не выебывался, — пригрозил четвертому один из тройки школьников, коренастый и с выбритыми висками. — Бежать тебе некуда и звать некого. Дружки твои, наверное, как примерные школьнички, уже на линеечке выстроились. Никто тебе не поможет. — Да чё мне дружки, на вас, троих уродов, меня одного хватит, — смело заявил четвертый и осклабился, опять облизнув распухшую нижнюю губу. Чонин, притаившись за углом дома, усмехнулся — дерзкое заявление. Пацан надеялся на браваду и хотя бы малюсенький шанс каким-то образом перенять на себя инициативу. Чонин же ясно видел, что ситуация складывалась далеко не в пользу языкастого четвертого. И могла бы, наверное, закончиться и вовсе плачевно, если бы не он, крикнувший грубовато: — Что тут происходит? Все четверо изумленно уставились на него. — А ты кто такой? Вали отсюда, пока по роже не получил, — борзо рявкнул один из троицы школьников, угрожающе сжав кулаки. — Вам, ребята, давно уже полагается готовиться к торжественной линейке, а не херней в подворотне страдать, — назидательно проговорил Чонин. — Давайте, пожмите друг другу руки и разойдитесь с миром. — Мы не сможем руки пожать, — хрипло хмыкнул потрепанный четвертый. — Эти педики могут только друг друга за члены хватать, а после этого как-то не комильфо с ними ручкаться. Я брезгую. — Ах ты урод! — взревел один из троицы, кидаясь к четвертому, пока двое других решили, видимо, смело преподать урок неожиданно влезшему в их светскую беседу Чонину. Бить их Чонину не хотелось — он трезво оценивал свои силы и не собирался вредить соплякам, — поэтому он просто с легкостью свалил одного на землю подножкой, второго схватил за шиворот и почти бережно бросил в кучу картонных ящиков, прислонившихся неровной стопкой к покосившейся бетонной стене. Четвертый тоже успешно справился со своим противником — бил он жестко и хлестко, попав кулаком в нос и добавив контрольный по яйцам. Визгливый болезненный вопль гулко прокатился по пустому переулку. Потом он изящно откинул со лба налипшую смоляную челку и, прихрамывая, подошел к Чонину, по ходу лениво стукнув стонущего от боли школьника в голень. — Спасибо. Но я бы и сам справился. — Ага, — Чонин выразительно окинул взглядом потрепанное лицо парня, разбитую губу и две оторванные пуговицы на фирменном пиджаке. Вблизи этот четвертый оказался еще более хрупким — он едва доставал макушкой до плеча Чонина, большие черные глазищи занимали приблизительно половину худого лица, а вторую — пухлые розовые губы. Если бы Чонин секундой ранее не убедился, как этот мелкий умеет драться, и если бы не его разбитая физиономия, то он ни за что не поверил бы, что вот этот тщедушный школьник может бросать вызов троим одновременно. Его внешности больше подходили занятия сольфеджио или шахматы какие-нибудь, но уж точно не драки в отсыревших тупиках. — Да это так, херня, — поспешил оправдаться парень, поняв, что красноречивый взгляд Чонина намекает на полученные травмы. — Они меня втроем подстерегли, ссыкуны. Только так и могут нападать — исподтишка и внезапно, а как один на один выйти — кишка тонка. — Понятно, — конечно, Чонину было не совсем ясно, отчего вообще школьникам подстерегать такого же школьника в глухом переулке, но он не стал выяснять подробности. Он достал из кармана платок и протянул его удивленно уставившемуся на него четвертому. — Приведи себя в порядок. У тебя ничего не болит? В больницу нужно? — пацан помотал головой, стиснув кончиками пальцев платок. — Хорошо. Ты ведь на линейку шел? Давай провожу, а то вдруг у вас тут засада на каждом шагу. Четвертый сдавленно хихикнул и зашипел от боли, прикладывая платок к лицу — вероятно, рана на губе дала о себе знать. — Не, я лучше сам, чтобы внимания не привлекать. Тут пару метров всего до школы осталось. Я и так у завуча на особом счету — если квондизавр увидит, что меня какой-то мужик за собой приволок — опять заставит сортиры драить, — пацан поморщился, будто воспоминания о сортирах доставляли ему физическую боль похлеще разбитой губы. — Ну, как знаешь, — Чонин пожал плечами и кинул взгляд на циферблат наручных часов. До линейки оставалось десять минут и ему следовало бы поторопиться. — Старайся ходить по освещенным улицам и избегай тупиков, — отчасти наставительно, отчасти насмешливо добавил он. — Спасибо за совет, — фыркнул школьник. — Как мне платок вернуть? — донеслось уже в спину уходящему Чонину. — Оставь себе, — бросил тот через плечо. — Меня Дио зовут, если чё! — зачем-то поспешно представился пацан. — Что за дурацкое прозвище? Ты что, собираешься дебютировать в айдол-группе? — хохотнул Чонин и отчего-то улыбнулся шире, услышав позади возмущенное невнятное бурчание. Ему подумалось, что он с этим шкетом еще непременно встретится — Янджу совсем крохотный, если сравнивать с многомиллионным Сеулом. Однако Чонин совершенно не ожидал, что следующая встреча произойдет так скоро.