Последние уцелевшие

      Когда она проснулась — обвившейся вокруг Мадары еще больше, чем обычно, и совершенно голой, — он уже бодрствовал. Он спросил, как ей спалось, и она смогла ответить лишь то, что так хорошо она не спала уже очень давно. Тогда она не знала, что сказать, потому что он был так близко, и их тела соприкасались, и благодарение всем богам за одеяло, которое он, должно быть, призвал среди ночи, потому что оно давало хоть какой-то намек на скромность…       Сакура спрятала лицо у него на груди, пытаясь собраться с мыслями, когда он сказал, что им пора выдвигаться. А потом на нее обрушилось осознание всего произошедшего.       Она столько раз сталкивалась со смертью, но всегда в бою. Решение добровольно идти в смертельную ловушку — это нечто другое. Не было никакого противника, чтобы сразиться с ним и победить. Только эти чуждые, смертоносные элементы. А сама она даже не была способна из нее выйти…       Возвращение, даже если оно было стратегически целесообразным, было более пугающим, чем путь вперед. Сакура знала, какой ужас, страдания и боль ждут их после каждого перемещения. Она уже знала, что после второго ее легкие разорвет вакуум, после третьего она погрузится в обжигающую жидкость.       В каком-то смысле от этого знания было еще хуже.       Чтобы оттянуть неизбежное и в то же время создать впечатление, что она делает что-то полезное, она направила свою чакру в систему Мадары, еще раз проверяя его каналы и укрепляя связи между узлами.«Пусть все получится», — взмолилась она, «пожалуйста, пусть все получится».       Она закрыла глаза и позволила своей чакре путешествовать по его телу так, словно бы это была ее рука. А может, и следовало бы рукой. Вчера она почти его не трогала, не так ли? Она была немного смущена и поражена значимостью этого события. Она не проявляла никакой инициативы и просто предоставила все ему. Чакра Сакуры переместилась с его спины на грудь, живот… О, рана, которую она пропустила вчера. Она положила руку на его торс, исцеляя его. И позволила своей ладони задержаться на только что залатанной коже. Сакура осторожно погладила ту пальцами. Она никогда не ласкала его, за исключением стратегических моментов. И даже тогда это нельзя было особо назвать лаской, те прикосновения всегда имели конкретную цель.       Какая жалость. Она сосредоточилась на ощущении кожи Мадары на внутренней стороне своей ладони. Затем она скользнула пальцами выше, чувствуя мускулы его груди. Какая жалость. Они умрут сегодня, и она никогда не сможет больше выразить свою любовь. Она нежно погладила его кожу, лелея это ощущение под кончиками пальцев. Какая жалость…       Сакура всхлипнула, осознавая, что ее глаза начинают слезиться.       Бесцеремонное похлопывание Мадары по голове вырвало ее из раздумий.       — Не хнычь. Мы еще не умерли.       Сакура кивнула, глотая слезы.       — А теперь вставай и собирайся. Ты сможешь исцелить меня, пока я перемещаюсь, если чем-нибудь привяжешь себя ко мне и оставишь руки свободными?       Сакура выбрала веревку, которая опоясывала их талии, сама она стояла позади него, имея прямой доступ к узлам в его торсе — тем, которые наиболее склонны к разрыву. Она надела длинные брюки и высокие сапоги, заправив в них концы брюк. После некоторого раздумья она достала масло из свитков с едой и втерла его в свои брюки и штаны Мадары. Она не была уверена, но, похоже, то едкое вещество было на основе воды… Сакура надеялась, что она права и масло не причинит им вреда в каком-то другом измерении.       Пора. Куртки застегнуты, солдатские пилюли проглочены. Вокруг их талии натянулись веревки.       — Мадара.       Он повернулся, насколько позволяла обвязка. Он посмотрел на нее и приподнял бровь, когда она промолчала.       Сакура прикусила губу. Внезапно она не могла выдавить ни слова… Поэтому она схватила его за воротник и притянула к себе. Она все еще была не очень хороша в поцелуях, но в этот вложила все свои силы, держа его лицо обеими руками и стараясь изо всех сил.       Когда они отстранились друг от друга, его взгляд задержался на ней. Сакура улыбнулась. Без всяких слов она поняла, что он собирается сказать: что он вытащит ее оттуда. Не сводя с него глаз, она кивнула и сжала его руку. Фиолетовая печать поползла по ее щекам и ниже, по шее и груди, вокруг рук. Мерцающие линии появились из рукавов Сакуры и поползли от ее ладоней к его, обволакивая и связывая их вместе.       Первый перенос был самым страшным из всех, что она испытывала до сих пор. Тем не менее, Сакура держала себя в руках, прибегая к рациональным частям своего разума. Она сделала глубокий вдох перед вакуумом, и не позволила своему мозгу поддаться панике при вращении во втором мире. Но в третьем брызги едкой жидкости попали ей на лицо. Сакура закричала, яростно размахивая руками, пытаясь избавиться от этого вещества в глазах.       Следующее, что она почувствовала, был резкий рывок, выбивший из нее воздух. С натянувшимися веревками, связывающими ее с Мадарой, она запнулась и рухнула на него. Правым, все еще функционирующим глазом она увидела, что он стоит на коленях у металлической плоскости, опираясь рукой на раскаленную поверхность. Должно быть, он споткнулся, приземляясь, но принял удар на себя, чтобы она не соприкоснулась с металлом. Ужасный запах горящей плоти достиг носа Сакуры как раз перед следующим перемещением.       На этот раз она сильно ударилась о поверхность. Слишком поглощенная жжением в глазах и страхом за состояние Мадары, она не смогла правильно приземлиться. Тупая сила отдалась вдоль ее позвоночника, наверняка сжимая пару дисков.       Наполовину ослепнув, она схватила флягу с водой и вылила ее себе на лицо. Первое, что она увидела, был Мадара, перерезающий веревку, соединяющую их, его лицо исказила гримаса.       — Что ты делаешь?! — Закричала Сакура, ужас побежал по ее венам. Они не могли разъединяться! Они сделали всего пять переносов!       — Надо снять это, — тяжело дыша, проговорил Мадара, расстегивая ремень и отчаянно срывая с себя одежду.       Сакура сфокусировала взгляд. Его брюки наполовину расплавились, да и кожа тоже. Все-таки это еще не должен быть конец. Где же миры с лавой и кислотным туманом?       И тем не менее нельзя терять времени. Сакура упала на колени, прижимая ладони к тому месту, где его ожоги были самыми сильными. Мадара с шипением втянул в себя воздух. Ее собственная боль заставляла ее игнорировать это. Печать лечила ее в то же самое время, и чтобы сосредоточиться на исцелении другого человека, пока восстанавливаешься сама, приходилось прикладывать достаточно усилий. Достаточно, чтобы не думать еще и о комфорте пациента.       — Постой, — сказал он, — нам нужно смыть эту дрянь. Вон там!       Сакура огляделась. Это определенно было не измерение кислотного тумана. Земля под ее ногами была твердой, покрытой сочной зеленой травой. Прямо перед ними в небольшой впадине светилась темно-синяя вода, как и небо над их головами.       Мадара заковылял к воде.       — Подожди! — Крикнула она. Она хотела сказать: «мы не знаем, вода ли это», но Мадара уже нырнул.       Через мгновение он вынырнул оттуда невредимым. Сердце Сакуры снова забилось.       Где бы они ни оказались — они были живы. Живы! Они справились! Они прорвались сквозь скопление! Для них это был не конец!       Она сделала глубокий вдох. Почувствовала, как ее легкие наполняются воздухом, который не был ни ядовитым, ни обжигающим. Живым.       Она посмотрела вниз, где Мадара только что в очередной раз вынырнул.       Странное возбуждение клокотало в груди Сакуры. Расстегнув пояс со свитками, она сделала шаг к озеру. Она сбросила куртку и рубашку еще до того, как добралась до воды. Уже под ней она выскользнула из брюк. Открытая кожа на ее шее и щеке болела от соприкосновения с водой, но сейчас она приветствовала даже эту боль, боль как доказательство выживания.       Сакура подплыла к Мадаре. Было слишком глубоко, чтобы она могла стоять на дне, поэтому она схватила его за плечо одной рукой, чтобы не упасть, и положила ладонь другой ему на живот. Его пятый узел был отделен от остальной системы. Она сосредоточилась на канале, ведущем вниз, пытаясь снова соединить его, когда почувствовала, как его руки поднимают ее вверх. Инстинктивно она обвила ногами его талию.       Его губы коснулись ее губ прежде, чем она заметила.       Он целовал ее, когда выносил из воды, и целовал, когда опустил ее на себя. Он остановился только когда разворачивал ее, чтобы войти сзади. Она вцепилась в густую, влажную траву, таким сильным был ее оргазм.       

***

      — Где мы вообще? — Спросила Сакура после долгого молчания. Они лежали на траве, все еще задыхаясь, немного вспотевшие от любовных ласк.       — Даже не знаю… — Было трудно в принципе это признать, и еще труднее было признать перед ней. — После металлической равнины я изменил направление и ушел влево. Но это не то место откуда мы пришли…       Сакура не шелохнулась. Это удивило его; Мадара подумал, что она запаникует, узнав, что они заблудились.       — Есть идеи, как это случилось? — Спросила она, пропуская травинку между пальцами.       — Смена направления — это всегда сложно.… Особенно если это делается под давлением. Должно быть, я ошибся.… Извини…       Сакура быстро села.       — Я не виню тебя! — Она покачала головой и потянулась к нему. — Ты нас вытащил!       — Но куда…?       — Разве это имеет значение?       Мадара во все глаза смотрел на нее.       — Я не думаю, что хочу идти дальше, — сказала Сакура. — Мы можем остаться здесь. У нас есть инструменты, мы можем построить дом. На этих равнинах наверняка водится какая-то дичь. Семена трав сгодятся для пищи. Может быть, в горах, — она указала на горизонт, — будет нечто похожее на овец или коз. Я могла бы попробовать приручить… Сначала ты мог бы поймать их в гендзюцу… На животных действует гендзюцу?       — Да, но…       — Отлично! И мне всегда было любопытно, сколько поколений требуется, чтобы растения произвели более крупные плоды. И если бы я могла как-то манипулировать этой скоростью…       — Сакура. Мы не можем здесь остаться.       — Почему нет?       — Ты не создана для одиночества. Тебе нужны люди вокруг, нужны контакты. Ты не создана для того, чтобы жить одной в целом мире.       — Я буду не одна. — Она послала ему эту широко открытую улыбку, которая всегда обезоруживала его. Мадара был уверен, что она знает, насколько это эффективно.       — Двое — не сильно отличается от одного, — возразил он.       — Отличается. Это совсем другое! И это не обязательно должны быть только мы вдвоем, понимаешь…? — Она позволила окончанию фразы повиснуть в воздухе.       Мадара вытаращил глаза.       — Нет, — хрипло ответил он. Она отпрянула, как будто он ударил ее. — Ни в коем случае. Подумай хоть немного. — При виде слез, навернувшихся на ее глаза, он изменил тон. — Это было бы верхом безответственности. Мы могли бы быть вместе, если повезет, это даже сработает, но что потом? Брат с сестрой? Этого ты хочешь для своих детей?       — Нет! — Сакура заткнула уши. — Конечно, нет! — Она яростно затрясла головой, очевидно, пытаясь изгнать из своей головы картину, которую он только что нарисовал. — Ты прав. Я все понимаю.       — По крайней мере, нам нужно найти место, где есть другие люди. Мы можем попробовать вернуться в измерение с сотами. Тебе там понравилось…       — Но мы не знаем, где находимся.… Смертоносное скопление всего в одном шаге от нас. И мы даже не знаем, в каком направлении идти!       — Мы не знаем точно, где находимся, но у меня есть идея, откуда я переместился. — Мадара махнул рукой вправо и вверх. — Нам нужно обойти эту сторону куба и продолжить двигаться налево. И пойти немного дальше, чтобы обогнуть те измерения, которые чуть не поджарили нас по дороге сюда.       — Это слишком опасно! И я устала, я так устала… — Сакура запустила руки в волосы. — Я… Я хочу передохнуть.       Ее взгляд был умоляющим и измученным, когда она посмотрела на него.       — Хорошо, — сказал он. — Мы можем обосноваться в этом измерении, и после того, как ты отдохнешь, снова отправимся в путь. Два измерения в нужном направлении, а затем одно вбок, и мы должны найти отмеченный мир. — Он опустил информацию о том, что понятия не имеет, в какую сторону ему следует перемещаться.       Им пришлось пролететь несколько сотен километров в Сусаноо, пока они не достигли лесистой местности. Деревья были гигантскими, им приходилось нехило побродить, чтобы обойти их. Их ветви имели необычную форму, вырастая из ствола под более острыми углами, чем приходилось раньше видеть Мадаре, но в остальном они выглядели как деревья из родного измерения.       Трава под исполинами была сочной и зеленой, и он знал, что все это напоминает Сакуре о Конохе. Как и ему. И еще о Хашираме.       В конце концов они основали базу еще на тысячу километров дальше, на самом краю континента. Там, ближе к побережью, растительность была не столь буйной, и с ней было легче справиться. Вырубка небольших деревьев была значительно менее трудоемкой. И им нужны были балки для дома. Использование стихии ветра облегчало работу. Мадара никогда не принимал участия в строительных работах, но до сих пор помнил рабочих, строивших Коноху с нуля. Пара проб и ошибок — и вскоре получилась маленькая избушка.       Он видел, как благодарна ему Сакура. Как, несмотря на свои заверения в том, что она понимала, что это временно, она с головой ушла в распаковку свитков. Как она искала идеальное место, чтобы поставить стол. Как она распечатала все одеяла, устроила стирку, а затем уложила его на соседний спальный мешок, подоткнув углы под свой, очевидно, имея в виду, что эта договоренность должна была остаться.       Как ночью она заползала в его объятия, одновременно избавляясь от штанов. В большинстве случаев он разворачивал ее и входил в нее сзади так нежно, как только мог. Ему нравилась именно эта поза; его руки свободно скользили по ее телу, наверстывая упущенное. Заставить ее кончить было проще простого — ему нужно было только проскользнуть пальцами между ее ног и совершить несколько слишком хорошо известных движений. Он обнаружил у нее на шее чувствительную точку, прикосновение к которой заставляло ее хихикать. И еще одну, прямо за ухом, когда он дотронулся до нее, Сакура сжалась вокруг его члена, о, так сильно. Он целовал ее там каждый раз, когда жаждал по-настоящему ощутить ее.       Иногда она вырывалась из его объятий, забиралась на него и садилась верхом.       По утрам она шла к ручью и умывалась, с помощью чакры извлекала все, что он изливал в нее, и снимала печать. Каждый вечер, когда она ложилась спать, печать снова светилась внутри нее.       И все же он не мог перестать думать о своем провале. Как он мог неправильно перенестись? Мадара проводил вечера, разбираясь, в чем была его ошибка. Он набросал дюжину трехмерных карт, пытаясь понять, где они находятся. Сакура, должно быть, видела его труды, но не присоединилась к нему в поисках решения этой головоломки. Он подозревал, что она не хочет никакого решения. Но это было недальновидно с ее стороны.       Однажды вечером, когда он сидел на поляне перед их хижиной, Мадара рассеянно включил мангеке и с тем особенным чувством, которое давали ему эти глаза, смотрел на ночное небо, кругом украшенное входами измерений. В какую сторону ему идти?       И тут он увидел это. Из тех девяти измерений, что были от него справа, среднее и верхнее были сдвинуты. Мадара нахмурился — такую асимметрию он уже где-то видел… Аномалия решетки. Раздваивающаяся ветвь.       Сакура поверила ему. Она приняла его объяснение, как он пропустил поворот, попав в дополнительное измерение. Она приняла теорию, что их первоначальный путь был всего в одном измерении снизу от них. У нее не было особого выбора — он был единственным, кто мог чувствовать положение входов измерений.       Чего она не принимала, так это его намерения путешествовать дальше и найти дорогу домой. Они обсуждали это полгода. Полгода иллюзии дома для нее. Полгода пародии на счастье для него, с женщиной, запертой с ним, словно в клетке.       Сакура также договорилась об обещании, что если герб Учихи не будет найден в измерении, которое он упоминал в теории — два измерения вниз и одно слева; они вернутся в свою хижину у океана. Мадара не мог поверить, что стал таким уступчивым.       Возобновив перемещения, далеко они не ушли. Только на два измерения влево.       

***

      Они приземлились в густом лесу. Таком густом, что было просто чудом, что ветки не причинили ей большего вреда, чем эта неприятная царапина на боку.       Сакура сделала шаг в направлении, где деревья казались более редкими, отодвигая эти глупые ветки одной рукой и ощупывая рану другой. Проклятье, у нее идет кровь! Сакура направила чакру в свой бок.       Ничего не произошло.       Она развернулась к Мадаре.       — Мадара? — Позвала она, не в силах даже выразить словами свой страх. Ее рука поднялась туда, где должен был находиться ее бьякуго.       Глядя на ее лоб, Мадара отрицательно покачал головой. Сакура знала, что это значит. Но прежде чем она успела сказать хоть слово, он резко дернул головой.       — Что-то приближается, — сказал он.       Она никогда не видела, как он сражается, и то, как его рука на автомате потянулась к кунаю, внушало благоговейный трепет даже в таких ужасных обстоятельствах.       Между деревьями мерцало что-то яркое и неслось на них на огромной скорости. Сакура прищурилась. Что-то быстро движущееся и что-то… оранжевое…       Мадара поднял кунай.       Сакура напрягла зрение… Эти движения… Эти хаотичные, как будто неистовые, движения…       Существо подбиралось все ближе.       Этого не может быть. Сакура попыталась облизать губы, но во рту у нее пересохло.       Некто находился теперь не более чем в тридцати метрах от них.       Сакура отступила в сторону, пытаясь заглянуть за дерево, за которым прятался незнакомец. Между ветвями показалось что-то желтоватое. Может быть, это игра ее усталого разума? Неужели тоска и отчаяние привели к тому, что она сошла с ума? Она должна была узнать. Даже если это была самая невероятная вещь в мире, она должна была убедиться.       — Наруто? — Неуверенно позвала она. — Наруто? — Она постаралась говорить громче. — Это ты?       Долгое молчание. И голос, который она больше не ожидала услышать в этой жизни.       — Сакура…? Это правда ты?!       Сакура покачнулась. Она сделала шаг назад. Дерево послужило ей опорой. А может, это был Мадара. У нее перехватило дыхание.       — Это я! Я! — По лицу Сакуры катились слезы. Она едва могла видеть хоть что-нибудь. Но фигура была слишком знакомой, чтобы не узнать. Раскинув руки в стороны, она бросилась бежать, споткнулась о корень, поднялась, снова обо что-то споткнулась. Пока не заключила Наруто в свои объятия.       А потом она долго всхлипывала, и он тоже, и Сакуре казалось, что ее ребра вот-вот треснут от его крепкой хватки, хотя она, вероятно, с такой же силой сжимала его.       Только когда он, наконец, отпустил ее, казалось, что Наруто узнал ее спутника. Он шагнул вперед, уже заняв позицию между ней и Мадарой.       — Что он здесь делает? — Тихо спросил Наруто.       Сакура расхохоталась. Всегда он такой, всегда пытается защитить ее от опасности. Наруто посмотрел на нее, совершенно сбитый с толку.       — Все в порядке, — сказала она. — Он со мной.       Наруто в ответ нахмурил брови.       — Мы искали тебя, — объяснила Сакура. — Сейчас у него глаза Обито, и только благодаря ему я здесь.…       — Вы искали нас? Вместе? Сакура-чан, что произошло?       — Мы… Мы так долго вас искали, искали повсюду.… Я уже давно потеряла всякую надежду… Матрица измерений просто огромная, в ней миллионы и миллионы миров, и мы могли только догадываться, в каком направлении богиня вас унесла! — Слезы свободно текли по ее щекам. Но ей было все равно. Она была так счастлива. Пока внезапно ее не осенило. — Наруто! Где богиня?! И где Саске? — Сакура развернулась, отчаянно пытаясь обнаружить кунай, который она, должно быть, обронила, пока бежала к Наруто.       — Не волнуйся, Сакура-чан! С этим ублюдком все хорошо! На прошлой неделе у него была лихорадка и сильная простуда из-за дождей, но сейчас он в полном порядке. А Кагуя… Ее здесь нет. Больше нет…       — Тогда где же она? — Осторожно спросила Сакура, задвигая подальше огненный трепет в своем сердце при мысли, что Саске где-то здесь, почти на расстоянии вытянутой руки.       Наруто ковырялся в земле носком ботинка.       — Ано… Она протащила нас через измерения, я даже не знаю сколько их было, сотни? Тысячи? Она перемещалась в мгновение ока. Пока мы не оказались здесь.       — И?       — И здесь нет никакой чакры.       — Я в курсе, мы уже заметили…       — А потом остались только она и мы. — Наруто замолчал и принялся ворошить листья, покрывавшие землю под его ногами. — И она была одна, а нас двое. У нас был кунай. А у нее — нет. Мы убили ее. Кунаем. Мы продолжали колоть ее им, пока она не превратилась просто… в мясо… Мы не были уверены, поэтому мы… — он снова замолчал. Он выглядел так, словно его сейчас стошнит. — Мы разрубили ее на… части. На отдельные части… Тогда мы еще не совсем все понимали из-за отсутствия чакры, и мы были не уверены, а вдруг она как-нибудь оживет? Поэтому мы продолжали наблюдать. Пока то, что от нее осталось, не начало гнить.… Потом мы сожгли останки. Вон там. — Наруто указал на поляну. — Но мы время от времени приходим сюда.… Ну, знаешь, на всякий случай… С богиней нельзя ничего знать наверняка, да, Сакура-чан?       — Значит, она мертва… — Сакура посмотрела на крошечные голубые пятна, видневшиеся между листьями. — Думаю, после всего случившегося я должна чувствовать некоторое удовлетворение…       — Если в этой вселенной нет чакры, — вмешался Мадара, стоявший все это время метрах в двадцати от них, — это объясняет, почему они не могли выбраться. А теперь и мы не можем. Мы далеко за пределами радиуса действия Кацую.       — Радиус действия Кацую? — Наруто вертел головой то в сторону Сакуры, то в сторону Мадары.       — О да, мы обнаружили, что таковой существует… Это долгая история… — ответила Сакура.       — Аа. Хорошо. Думаю, ты расскажешь мне позже? Нам так много нужно наверстать, даттебайо! Но, подождите, — вы, ребята, не знаете, как отсюда выбраться? Значит, за нами придет кто-то еще? Как мы попадем домой?       Сакура сглотнула.       — Потому что нам надо домой! Все ведь ждут! Потому что война закончилась, верно? Раз он присоединился к тебе, и вам удалось найти нас, это означает, что все проснулись и…       — Наруто… Присядь, ладно?       — Зачем? — медленно спросил Наруто. Она так и видела, как маленькие волоски на его затылке встают дыбом. — С какой стати мне садиться?!       Сакура попыталась обнять его, но это не сработало — Наруто застыл и напрягся в ее руках. И все же необходимо было сказать правду. Она силой усадила его на ствол вырванного с корнем дерева.       — Потому что их больше нет, — тихо сказала она. — Никого больше нет.       Наруто вырвался из ее объятий и смотрел на нее так долго, что она начала думать, что он не понимает ее.       — Их нет. Они мертвы, — повторила она.       — Как же так? — Прошептал Наруто, его глаза стали просто огромными. — КАК?! — Завопил он, как в старые добрые времена, когда Кьюби пытался захватить над ним контроль. Но сейчас не было никакого Кьюби. Глаза Наруто оставались голубыми.       — Древо… Оно высасывало их чакру… Мы искали тебя, мы искали повсюду.… С каждым возвращением в наш мир их оставалось все меньше. Сначала исчезли те, кто послабее, дети… Потом все остальные… Если бы можно было повернуть время вспять, ничего бы не изменилось, если бы мы нашли вас раньше. Они бы все равно погибли. Разве что мы бы об этом не знали. И не чувствовали бы тоски. Нет смысла возвращаться назад. Наш мир… теперь лишь бесплодная пустыня.       — Все они? Неужели все? — Она никогда не видела губы Наруто такими бледными, даже тогда, когда он оправлялся от почти смертельной раны.       Она обнимала его, когда он плакал. У нее самой не осталось слез по погибшим, но теперь она могла поплакать по Наруто.       Мадара стоял, прислонившись к дереву.       Солнце уже начало садиться, окрашивая лес в странный фиолетовый свет, когда Наруто более-менее совладал с собой.       — Нам пора домой… эм… Я имею в виду туда где мы живем…       — А где вы живете?       — В долине есть деревня. Или, может быть, деревня — это слишком громко сказано? — Наруто потер затылок. — У них… Или лучше сказать «у нас»? У нас есть только палатки. Мы с Саске все еще не совсем поняли, останутся ли люди здесь на зиму… За эти месяцы мы немного изучили язык, но не настолько хорошо, чтобы задавать им вопросы… Готов поспорить, Сакура-чан поймет их язык гораздо быстрее! Ну, идем! — Наруто схватил Сакуру за руку. — У нас есть еда, мало, но есть. А спать в этих палатках — почти как в походе во время миссии, вот увидишь! Ну, за исключением блох, у нас были только блохи, когда Киба был с нами, да ведь, Сакура-чан?       Он потянул ее еще сильнее. Сакура повернулась туда, где стоял Мадара. Увидев это, Наруто ухмыльнулся, обвел Мадару жестом и радостно продолжил:       — Реальный отстой — это только что все ножи и прочее такое из камня… С ними правда трудно управляться, если всю жизнь использовал острый кунай. Но я вижу, что вы, ребята, захватили отличные припасы! Все будут так счастливы! — Наруто начал спускаться с холма.       Сакура вывернула свою руку из его хватки. Мгновение она стояла там, с ухмыляющимся Наруто слева от нее, Мадара так и остался у дерева.       — Ты идешь? — Окликнула она его. Ответа из-за деревьев не последовало. Сакура резко поднялась к нему. — Мадара? Мы должны идти, пока не стемнело…       

***

      Она подходила все ближе, раздвигая одну ветку за другой, пока он не смог разглядеть ее лицо. А она — его.       — Ты идешь? — Повторила она. Морщинка меж ее бровей была первым признаком огорчения. Будет нелегко. — Мадара? Пойдем…       — Иди. Я останусь здесь.       — О чем ты говоришь? Мы все должны спуститься вниз, Наруто сказал, что там есть деревня, есть люди. Из того, что он сказал, их с Саске уже приняли в общину…       — Это невероятная удача. Это больше, чем мы могли бы пожелать.       — Вот именно! Так что пойдем!       — Иди. Я останусь.       — Ты не можешь оставаться здесь совсем один!       — Ну, уверяю тебя, что могу. К тому же, я всегда могу пойти в другую долину, если мне так сильно захочется человеческой компании. Если здесь есть одна община, то должны быть и другие.       — Зачем ты все это говоришь? В этом нет никакого смысла…       — Наоборот, в этом весь смысл. Ты должна пойти, начать жить своей жизнью. С ним. Это то, чего ты всегда хотела. Именно это двигало тобой, об этом ты мечтала…       Тишина. Повисла такая тяжелая тишина, и розововолосая голова низко опустилась.       — Иногда ты произносила во сне его имя, — тихо сказал он.       — Я?! — Удивленно вскинула голову Сакура. — Прости.       — За что? Наши отношения строились на необходимости и отсутствии выбора. Все получилось на удивление хорошо — вот мы здесь, оба живые и у цели. Мы справлялись, сохраняли рассудок, даже время от времени были счастливы. Настолько, насколько это вообще было возможно.       — Я вообще ничего не смогла бы сделать без тебя!       — Как и я без тебя. Я телепортировал нас, а ты меня латала.       — Это не то, что я имела в виду. Без… без того, что было между нами… Не имея тебя…       Мадара кивнул и попытался улыбнуться.       — И я тоже. Ты придала смысл последним остаткам моей жизни. Без тебя я бы… просто давно перестал существовать. Но благодаря тебе я снова почувствовал себя живым. Это было больше, чем я когда-либо ожидал, и больше, чем я заслуживал. Я получил достаточно. Так что иди и живи своей жизнью.       — Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.       Мадара рассмеялся.       — Я прекрасно справлюсь. Или ты беспокоишься о себе? Просчитываешь риски? Ты думаешь о том, захочет ли он тебя? Так знай, что я не хотел бы иметь спутницу, которая будет со мной только потому, что ей не хватило смелости пойти за тем, кого она любит на самом деле.       Сакура шумно сглотнула.       — Я облегчу тебе задачу. — Ему действительно нужно было, чтобы она поскорее ушла. Он не знал, как долго ему удастся держать лицо. Ему нужно было заставить ее уйти. — Иди. Постарайся быть как можно честнее, — попытался он урезонить ее. Судя по ее виду, у него не получилось. Она смотрела на него с той же упрямой решимостью, которую он видел в ее глазах во время войны. — А если это не сработает, ты знаешь, где меня найти. Я не брезгую подпорченным товаром. — Это должно подействовать. Оскорбление должно заставить ее наконец отвернуться от него.       Она продолжала стоять. Приросла к земле, словно статуя.       — Сакура-чан! Ты идешь?! — Крикнул джинчурики из-за деревьев.       — Почему ты все еще здесь? — Спросил Мадара, и нотка раздражения прозвучала в его голосе чересчур громко.       Сакура не ответила. Она опустила голову, и ему показалось, что она смаргивает слезы. Дрожащими пальцами она начала неуклюже дергать застежку на поясе. Он действительно не понимал, что она делает…       А потом она отстегнула свой подсумок и со всей силы швырнула его к его ногам.       — Я никуда не пойду, — сказала она. — Я остаюсь.