Урок для юных волшебников.

      — Наши! Отдай сейчас же! — кричал темноволосый мальчишка, пытаясь догнать кареглазую подругу, которая забрала у него книгу. — А ты сначала догони, Шторми! — смеялась девочка, перепрыгивая через ствол упавшего дерева. Ну, а как ещё она могла его отвлечь от нудной книжки? — Не догонишь! Не догонишь! — дразнила мальчика розоволосая. — Смейся-смейся, дракоша, — ухмыльнулся голубоглазый, используя заклинание, которому его научил отец. Как брюнет и рассчитывал, девочка поскользнулась на образованной им корке льда. Кареглазая, пытаясь удержать равновесие, начала размахивать руками, из-за чего из них выпала книга. — Фулбастер, так не честно! — крикнула бедняжка, приземлившись на пятую точку. — Что не запре… — начал мальчик, но был прерван светловолосый другом. — Насколько я помню, тётя Мэнэми запретила нам пользоваться магией, без взрослых поблизости. — Широ, не занудствуй! Я всего лишь сделал ледяной паркет, — насупился мальчик, вспомнив запрет крёстной, которая взялась обучать новое поколение магов. — Рада, что хоть кто-то помнит о том, что я говорила на первом занятии, — раздался мелодичный голос за спинами ребят. Обернувшись, они увидели невысокую, утончённую женщину с алыми волосами и зелёными глазами. Кто бы мог подумать, что за такой хрупкой оболочкой скрывается сильный дух и ужасающая, но в тоже время чарующая сила. — Мне нельзя на десять минут опоздать? Ладно, рассаживайтесь, и мы начнём урок, — снисходительно улыбнулась женщина, выходя в центр поляны. Место занятия было окружено высокими, вековыми деревьями, между которых совсем недалеко протекал чистейший ручей. Перед зеленоглазой полукругом расселась группа детей. Все они так были похожи на своих знаменитых родителей. — А опаздывать, мамочка, не хорошо, — протянулась пепельноволосая, переглядываясь с задорно улыбающимся братом. — В отличии от вас, мои дорогие, я не опаздываю, а задерживаюсь, — погрозила зеленоглазая дочери пальцем. И почему Венелана, похожая внешне на неё лишь глазами, полностью переняла её характер, а Грегор в точности да наоборот? — Так! Давайте-ка начнём урок, а то рассказать нужно о многом, а времени мало. И так, кто мне может сказать, что такое магия чувств? — женщина внимательно посмотрела на детей, ожидая от кого-то из них ответа. — Это магия вызванная эмоциями? — несмело предположила миниатюрная синеволосая девочка со смешными хвостиками. — Не совсем, Эмма, — улыбнулась красноволосая. Взрослую чародейку не могло не радовать, что дети не боялись высказать свои, пусть и самые невероятные гипотезы. Они должны делать ошибки сейчас, чтобы она, как их наставник по наукам связанным с магией, могла им всячески помогать и наставлять их. Уж лучше сейчас, чем потом, когда мельчайшая ошибка будет стоить им жизни. — Магия не вызывается чувствами. Что отличает мага от обычного человека? — У мага есть внутри волшебный резерв, из которого он черпает силы для заклинаний, — скучающе сказала златовласая девочка с массивными наушниками на шее. — Нова, сколько раз можно повторять, что каждое слово в определении важно? — покачала головой учитель. Вот что делать с этой девчушкой? Уж больно своей показной ленью и твердолобостью похожа на отца. — У мага есть магические резервы. В них находится энергия которая питает организм мага и даёт ему возможность колдовать, — медленно проговорила Мэнэми, чтобы дети успели записать. — Что происходит, когда маг выжимает из своего резерва всё до капли? — Он умирает, — тихо сказала Розмари, после минутного молчания, охватившего поляну. Наставник на это лишь кивнула. Все присутствующие здесь дети хорошо знали о магическом истощении из рассказов целительницы Полюшки, которая много повидала на своём веку. — Так, что же такое магия чувств? — повторила свой первый вопрос женщина. На этот раз никто из детей не решился ответить. — Магия чувств, милые мои, — это магия, усиленная сильными эмоциями, которые в простонародье называют чувствами. Чувства же имеют и обычные люди, что и сделало ответ Эммы неточным. А вам, — аловолосая посмотрела на активно записывающих Наши и Широ, — стыдно этого не знать. — Да-да, слышали мы, что папа ей умеет пользоваться, — прокряхтел блондин, хмурясь. — Ну, на самом деле, ей могут пользоваться все маги, даже не зная об этом. — Это как?! — удивились юные чародеи. — А вот так! — улыбнулась наставник. Как же ей нравилось, когда в детских, ещё совсем наивных глазах ребят, загоралась жажда знаний и приключений. Сколько же их ждёт впереди. Терзало душу только то, что не всё в том «впереди» светлое и доброе. Женщина встряхнула головой. Нет. Не время думать об этом. — Мы ведь все испытываем эмоции, не так ли? Ну вот, а когда вы их выплёскиваете в заклинание, они преобразуются в энергию, которая делает вашу атаку или защиту, минимум, в несколько раз сильнее. — То есть, любой эмоцией можно невероятно усилить заклинание? — уточнил Симон. — Почти, — улыбнулась волшебница. — Этого можно добиться лишь сильными чувствами. Как вы думаете, какие наисильнейшие? — Радость? — послышались от пепельноволосой девочки — Луны. — Хм. Есть много чувств, которые мы считаем сильными, однако есть те, которые, скажем так, толкают людей на великие поступки. Так какие же? — пыталась она натолкнуть детей на правильный ответ. — Любовь? — несмело предположила Розмари, заправляя выбившуюся из косы прядь за ухо. — Умница, Рози. А ещё? — дети пожали плечами. — Ненависть. — Как это? Разве может ненависть подталкивать людей на что-либо великое? — задал Григор волнующие их всех вопросы. Им было непонятно, как такое ужасное чувство может пробудить силы для чего-то великого. — А что для вас великие поступки и свершения? — задала встречный вопрос чародейка. — Это то, что помогло окружающим или сделало их счастливыми, — не сомневалась в своём ответе голубоглазая Цветлана. — Не всё великое приносит счастье и гармонию. К сожалению, к разряду великих деяний причислены и ужасные вещи, — покачала головой Мэнэми. — Например? — не убавлялось скептицизма у детей. — Пир Короля Драконов, Демоны книг Зерефа, а также все войны, — перечислила аловолосая. К сожалению, большую часть всех этих ужасных вещей ей, как и её друзьям, выпало на долю, но это вселяло надежду на то, что будущим поколениям не придётся переживать то, что довелось им. — Всё это ужасные, кровавые вещи, но они велики, так как на века остаются в памяти народа, — дети задумались. Эти события действительно помнили все, хотя некоторые из них прошли давно — Так, — прервала долгое молчание зеленоглазая, — вы поняли, что такое магия чувств? — юные волшебники кивнули, решив для себя, что ещё расспросят об этом дома у родителей. — Хорошо. Кто мне скажет, что такое первородная магия? — Это магия, возникшая вместе со вселенной, — хором сказали двойняшки Эмма и Гил. Аловолосая улыбнулась. Меньшего от детей самой начитанной чародейки, которую она встречала, и не ожидалось. — А конкретнее? — Четыре элемента! Стихии! — осенило розововолосую бестию. — Нет, — улыбнулась женщина, сбив своим ответом детей с панталыку. Истинные стихии ведь самые сильные, это все знали. — Истинные огонь, вода, земля и воздух в большинстве источников описаны, как сильнейшая магия, но это не так. Как вы думаете, какое волшебство сильнее элементов? — дети начали активно думать, что было чётко видно по их сосредоточенным личикам. Они так мило выглядели, пытаясь вспомнить, рассказывал ли им кто-то об этом или упоминал рядом. Каждый из них хотел выделиться и быть лучшим, но и успехам друг друга радовались не меньше, чем своим. Из них наверняка вырастут сильнейшие волшебники и просто замечательные люди. — Жизнь! Точно! Жизнь! — Венелана с Наши аж подскочили от внезапно всплывших в памяти сказанную дедушкой Игнилом фразу: «Жизнь — это самое прекрасное и могущественное волшебство». — Молодцы. А ещё? — дети возмущённо вздохнули. Они это кое-как из себя выдавили, а от них ещё чего-то хотят! — Подсказку? — сжалилась над бедными детьми Мэнэми. — Да! — послышался дружный хор. — Эти две магии Инь и Янь. — Если первая — это жизнь, которая точно Янь, то Инь — это… — начал рассуждать Фулбастер, вертя в руках любимую книгу. — Смерть? — предположил он. — Умничка, Шторми, — потрепала женщина по голове крестника. Каким же он растёт хорошим мальчишкой, правда такой же хулиган, как и папаша. Ну что поделать? Генетика! — И так, две сильнейших и запретных магии — Жизнь и Смерть. О них не упоминают, как о магии, так как они нам не подвластны. — Как так? Это ведь магия, а она подвластна волшебникам! — не могла понять Розмари. — Мы, в первую очередь, люди, поэтому, лезть в круговорот жизни и смерти, мы не имеем права, — покачала головой колдунья. — То есть, все-таки можем? — не унималась Красноволосая Фернандес. — Вы слышали историю о Зерефе и Мавис? — проигнорировала Но-Йоко вопрос упёртой ученицы. — Просто о них слышали, а их историю нет, — сказал Григор, переглядываясь с сестрой. Они почувствовали перемену в настроении своей мамы. Такой она становилась, когда речь заходила о действительно серьёзных вещах. «Что же дядя Зереф сделал, что мама всё же решила о нём рассказать. Единственное, что до этого удалось о нём выведать у старших так это то, что он страшнейший тёмный маг за всю историю нашего мира, но в то же время заботливый старший брат», — хмурился желтоглазый мальчик. — Сейчас услышите, — тяжело вздохнула женщина. Она, бесспорно, любила старшего брата, но вот страдания, которые он причинил её друзьям, она забыть не могла, но простила. Все они его простили.  — Давным-давно, когда в мире ещё не существовало нашего королевства, в одном городе жил печальный, но очень смышлёный и талантливый мальчик-чародей. Он учился в самом знаменитой магической академии. Все преподаватели обожали его и пророчили великое будущее, но ему было на это всё равно. Мальчик хотел вернуть к жизни погибшего младшего брата, который умер вместе с родителями, когда на их деревню напали. Он упорно учился и изучал библиотеку академии, которая была самой большой в их стране, но нужного заклинания не находил. Тогда он решил сам его составить. Такое яростное стремление мальчика нарушить баланс между жизнью и смертью очень пугало профессоров. Они говорили ему — «Зереф, нарушить этот баланс нельзя! Ты погубишь этим весь мир и себя в первую очередь!», но мальчик их не слушал, продолжая проводить свои исследования и опыты. И вот однажды, он как никогда приблизился к созданию совершенного ритуала для воскрешения. За это Боги решили наказать непокорного и наслали на него проклятье «Анкселам». Оно сделало его бессмертным, но убивало все, что было ему дорого — людей и природу вокруг. Первый приступ «Голода смерти» (так Зереф называл выбросы концентрированной чёрной магии, которая убивала всё живое вокруг) застал его в библиотеке. Этот выброс был такой невероятной силы, что убил весь многомиллионный город. Маг не мог поверить в то, что с ним происходило. Всюду где он ступал, была смерть. Слава о маге, что сеет горе, быстро распространилась по всему материку. Зереф принял решение уйти подальше от людей, чтобы продолжить опыты с воскрешением. Бояться ему всё равно было нечего. За время его изоляции он создал демонов, сеющих хаос, которых после запечатал в книгах. Последним и самым сильным демоном стал его брат. Он воскресил младшего, срастив душу демона и брата. Демона он, как и остальных, запечатал в книгу. Спустя несколько столетий он встретил Мавис. Взрослую девушку с ростом двенадцатилетней девочки. Он обучи девушку и её команду магии, к его огромному счастью, подружившись с ними. А после нескольких лет разлуки он снова встретил её. Оказывается, уже много лет она также проклята, как и чёрный маг, но наказание решило проявиться только спустя двадцать лет. Он полюбил её, поэтому проклятье забрало юную чародейку, несмотря на бессмертие. Единственный человек из всех, который не отвернулся от него, погиб по его вине. Зереф был ужасно подавлен. Столетие спустя, она воскресла, благодаря тем, кому она дала дом и семью, создав гильдию. Зереф начал войну. Они были по разные стороны. Во время последней битвы, проклятья уничтожили их, так как на этот великий тёмный маг и маленькая светлая фея беззаветно любили друг друга. Вот так любовь спасла их от страданий и они, наконец, обрели покой, — пытаясь держать себя в руках, закончила Мэнэми. Ей было тяжело рассказывать историю старшего брата, но дети должны были узнать, что может случиться, если нарушить баланс.  — Они, как никто, заслужили покоя и счастья, — послышалось за спинами детей серьёзный голос розововолосого мужчины. Ребята обернулись. Там, оперившись о деревья, стояли их отцы, которые были очень серьёзны. Даже дядя Нацу, который стоял с запрокинутой головой. Маленькие волшебники не придали положению мужчины значения, но их учитель знала, что её брат пытался сдержать рвущиеся наружу слёзы. Тема старшего брата была для них обоих очень болезненной. — Как никто, — подтвердила женщина, быстро вытерев слёзы, пока дети их не заметили. — И так, мои дорогие, вы поняли, чем грозит попытка освоить магию жизни и смерти? — Дети кивнули. Эта легенда заставила всех их задуматься, причём надолго. — На этом наш урок закончился. Теперь быстренько собирайтесь и пойдём все вместе в гильдию, да? — Конечно! — крикнула детвора, решив отложить размышления на потом. — Шевелитесь, малышня! — крикнул розововолосый мужчина, улыбаясь.       Женщина подошла к мужчинам, наблюдая за тем, как дети убегают вперёд, делясь друг с другом впечатлениями. Зеленоглазая взглянула на брата, который с улыбкой разговаривал с друзьями и краем глаза следил за детьми. Её всегда удивляло, как быстро ему удавалось приходить в себя и возвращать свой вечный оптимизм. — А все-таки у наших детей классные уроки, — засунул руки в карманы джинс черноволосый маг льда, когда они двинулись вслед за детьми. — Молодец, красная, — похвалил юного наставника маг железа. — Стоп. Как долго вы там стояли? — встрепенулась аловолосая, переводя взгляд от одного мужчины к другому. — Так увлеклась, что не почувствовала? А как же — «Да я каждого из вас за несколько километров почувствую, бездари!»? — передразнил сестру Нацу. — Да ну вас! — не выдержала женщина, надувая щёки как хомяк. Мужчины разразились громким хохотом. В сторону бедной чародейки полетели подколки, которые она легко и с удовольствием парировала. Так весело они и дошли все вместе до своей знаменитой гильдии, о которой слагают самые невероятные легенды.