Когда из яви сочатся сны

Геральт задумчиво осмотрел бечевку на руке трупа. Целая. Абсолютно. В отличие от полуразложившегося тела, смотреть на которое было не слишком-то приятно даже ведьмаку. Хочется верить, что Лютик не воспримет вот это как себя, а то нелегко ему придётся. — Я в порядке. Всё равно, что смотреть на старую одежду. Чем бы это ни было, оно мертво, а я чувствую себя живым. Ну, хоть так. Судя по всему, проблема в верёвке. Артефакт, наверное. Хороший ход со стороны неизвестного чародея. Никому не придёт в голову снять с трупа обычную верёвку. Впрочем... Даже если придёт, вряд ли этот некто проживет долго. И что с ней делать? Можно попробовать мечом перерубить, но не факт, что получится. Геральт поднёс к волокну клинок, подцепил и попытался разрезать. Пара нитей порвалась, а потом веревка, словно змея, обвилась вокруг лезвия, не желая выпускать. На то, чтобы освободить меч, ушло несколько минут. Лютик молчал, но ведьмак чувствовал его присутствие. Провал. Результат есть, конечно, но не особо значительный. Второй попытки лучше не предпринимать, без оружия в лесу придётся тяжело. Поджечь? Замечательно, а чем? Белый Волк оглядел поляну в поисках чего-нибудь подходящего. Не нашел. С другой стороны, а зачем? Пальцы сложились знаком Игни. Вспыхнуло пламя. Остаётся надеяться, что она сгорит. Бечевка сгорела. Геральт не увидел этого, но почувствовал, как глубоко внутри возникла пустота. Словно воду из сосуда выкачали. — Прощай, — шепнул еле слышно, ощущая даже не ответ — всего лишь далёкий отголосок грустного смеха. День проходит к концу. Изменения, как ни странно, почти не мешали. Правда, сильного облегчения они тоже не принесли. Просто стало неожиданно тихо. Собственное дыхание казалось шумным, а ржание Плотвы воспринималось как удивительно громкий звук. — Потерпи, — Геральт потрепал её по шее. — Скоро доедем до деревни, там тебя накормят. К трактиру добрались уже в темноте. Ведьмак накормил наконец лошадь и попросил набрать в бадью теплой воды. Пора возвращаться к нормальной жизни. Снял броню, положил лютню на столик в углу комнаты. Он так и не понял, почему Лютику пришло в голову отдать ее. С другой, стороны, зачем она ему там? Погрузился в воду. Закрыл глаза, вызывая в памяти последние дни. Цвет глаз. Голос. Голос? Геральт даже не слишком удивился, услышав музыку. Только дыхание задержал, оборачиваясь. Лютик стоял у стола и задумчиво перебирал струны.

***

— Понимаешь, — сказал он следующим утром, — Я почувствовал, что мне вроде как дали выбор, куда идти. Я действительно мог остаться и теперь уже добровольно сопровождать тебя, а мог уйти. Уйти. Мог. Но не ушел. — Спасибо, — выдохнул ведьмак. Слов не хватало. Бард сделал вид, что не услышал. — Между прочим, не очень-то удобно жить в тенях. Тебе стоит как минимум купить зеркало. Белый Волк отвлекся, стараясь воспринимать не смысл слов менестреля, а сам голос. Пришел в себя только от мысленного крика: — ГЕРАЛЬТ, ты меня вообще слушаешь? «Слушаю. Что?» — Что ты думаешь об охоте на джинна? Я слышал, они всемогущи. Может быть, он мог бы сделать меня чуть материальнее, хотя... Пока он продолжает говорить, Геральту искренне все равно, на кого там предстоит охотиться и куда ехать. Хоть одному против Нильфгаарда. Но Лютику он об этом, конечно, не скажет. А то зазнается окончательно.

Fin.