Папа

      Дон редко видел маленьких детей. Чаще это случалось во время вылазок на поверхность, когда они сражались с преступностью Нью-Йорка, и то — очень редко они были доброжелательны. Но Донателло всё равно их любит. В какой-то мере он даже сам мечтал иметь ребенка, как и любой другой нормальный мужчина, но… Каждый раз, когда он задумывался об этом, собственная ладонь с размаха врезается в его же лоб.       Бред собачий.       Он не человек, чтобы думать о таком.       Собравшись с мыслями, мутант продолжает работу над очередным изобретением. Куда ему до других людей! Всё, что он может, это работать, чтобы обезопасить в первую очередь своих братьев и Эйприл с Кейси.       Хотя… Последние двое давно уже сюда не приходили.       Дон отчётливо помнил, что они обещали, что будут навещать их, но они пропали сразу после той заполошной свадьбы. Он ни в коем разе не был зол на них, или что-то в этом роде, просто… Прошло уже несколько лет. Однажды он увидел их вдвоём в парке, и в голову забралась мысль о том, что было бы неплохо их навестить, только… Они были заняты собой, и только собой. И Дон, грустно улыбаясь, уходит.       Но буквально через месяц он слышит топот маленьких ножек, торопливо продвигающихся к нему.       Он мягко говоря удивлён, когда, резко повернувшись, он видит перед собой маленькую рыжеволосую девочку, безумно похожую на Эйприл. Она смеётся, носится вокруг него, едва не падает; Дон едва успевает подхватить её, сам отчего-то смеётся и отпускает ребёнка. Та умудряется выхватить его бо, пытаясь поднять перед собой тяжёлую палку с фиолетовой лентой. У неё плохо получается, и когда она всё же роняет оружие (при чём как бы случайно наголову Донни) оба оборачиваются на женский смех.       Эйприл стоит в проходе вместе с Кейси. Дон был действительно счастлив видеть их, и после долгих объятий и чашки чая пара рассказала, что переехала на другой конец города и обзавелась дочкой, которой едва ли пять лет отроду. Сама девчонка не слезала с бедного мутанта, и под конец удобно расположилась на его шее. Выяснилось, что её зовут Дейзи. Дон на самом деле сильно удивился, что она его не испугалась. Эйприл, как оказалось, тоже. Но против никто не был.       Так проходит много времени.       Семья Джонс стала чаще заглядывать в убежище черепах. Ну… По крайней мере, раз в месяц они появлялись на пороге. А вот Дейзи приходила намного чаще. Она успела подружиться со всеми четырьмя братьями: с Майки найти общий язык было проще простого, Раф оказался очень хорошим «старшим братиком», который защищал её буквально от всего (сам Кейси пригрозил ему парой хороших ударов клюшкой (вы же сами понимаете, что «парой» он бы не ограничился, да?) по шее), а вот Леонардо почему-то её пугал, хотя тот всегда был максимально доброжелателен к ней. А к нему, к Донателло, она приходила чаще всего. Любопытным взглядом окидывала всё помещение лаборатории, по сотне раз спрашивала, зачем нужна та или иная непонятная ей «странная штуковина», и можно ли её потрогать. Однажды Дейзи даже уснула буквально на его спине, когда Дон работал с биолюмисцентными водорослями. Дон никогда не был против её общества. Ему это нравилось — впервые за всю свою жизнь он стал кому-то нужен не безответно. Хотя, братья тайком смеялись, и звали учёного «большой папаша»…       А ещё через пару лет Дейзи снова взяла в руки бо.       Правда, в этот раз семилетняя Джонс держит в ладошках менее длинный и более лёгкий шест, перевязанный зелёной лентой. «Научи меня делать, как ты!» — говорит девочка. Дон улыбается так широко, как только может. Майки сильно обиделся, что Дейзи не выбрала нунчаки. Однако, подколки усилились.       В свободное время Дон учит её так же, как когда-то учил его Сплинтер. Сначала — простому, далее всё усложнялось… До тех пор, пока девчонка не смогла повалить его наземь. Рафаэль долго смеялся с этого. Но, вставая, Дон кажется счастливее всех в этом мире. И тренировки продолжаются.       Год спустя девчонка стала помогать ему в лаборатории.       Это навевало болезненную ностальгию, но… Помощь Дейзи была действительно нужна ему. Сейчас, когда она стала старше, она стала намного сильнее похожа на Эйприл. Такая же любознательная, пылкая, открытая и позитивная… Только внешность была немного грубее, чем-то напоминающая отца. Она была очень умной — то ли из-за постоянного нахождения в лаборантской, то ли из-за него — и старалась быть полезной. Дон доверял ей во всём, кроме тесной работы. Ведь в случае чего…       Странно, но после того, как Дейзи стала больше помогать ему с работой, Эйприл резко ограничила любые контакты девчонки с мутантами. И её можно было понять. Хотя… Что-то глубоко в душе учёного колко дёргалось в обиде.       Он помнил, как они вместе вырывались из самых тяжёлых ситуаций, как неоднократно спасали друг друга, как сражались, как экстренно придумывали самый безумный план спасения… А теперь Эйприл если и приходит, то только чтобы в очередной раз привезти или забрать дочь… Да и то делать перестала.       Но он никогда не винил её.       Дни снова стали серыми и длинными. В убежище стало тише, а на тренировках снова появлялось только четыре брата. «Мы будто вернулись в далёкое прошлое, лет на двадцать назад» — угрюмо думает Дон, отводя взгляд от одинокого домика на краю города.       Но он не знает, что там пара голубых глаз уже с нетерпением ждёт маленького побега.       Тайком от матери, Дейзи пришла к друзьям как-то по ночи. Уставшая от учёбы и множества домашней работы, она почти как всегда плюхнулась на диван рядом с Майки и Рафом, глубоко вздохнула, немного пожаловалась на жизнь Леонардо… А потом какая-то мрачная ушла в родную для себя лабораторию.       «Мама с отцом снова поссорились» — вдруг говорит девушка. Да, сейчас Дейзи исполнилось пятнадцать. Вот уже десять лет она живёт бок о бок со странными друзьями, ставшими ей второй семьёй.       Дон вздыхает, а она продолжает практически безразлично. «Они совсем разные в некоторых… Аспектах. И не хотят друг друга слушать. Отец вечно прямолинейный, и совсем не умеет вовремя остановиться… Я ушла сразу после первого разбитого бокала. Извини, я, похоже, отвлекла тебя, просто… За последние годы они стали как враги. И они… Совсем забыли о своей семье. Я не говорю только о себе, просто… Бабушка… Дедушка… Они даже не звонят им. А мне иной раз некуда идти. В дом зайти страшно… Извини…»       Она подходит и крепко-крепко обнимает его, стараясь не заплакать. Дон понимает. Понимает, и аккуратно гладит по голове. «Нечего извиняться, Дейзи. Ты же знаешь, что я всегда выслушаю. Если бы я только мог бы тебе помочь…»       Двери были открыты, и парни прекрасно всё слышали. Чем-то это всё напоминало один из тяжёлых дней Эйприл, да только было одно отличие…       «Ты — лучший, пап» — тихо говорит девушка.       Раф подавился куском пиццы и едва не упал с дивана на пару с Майки. Лео пораженно смотрел в сторону дверей.       «Тогда ты — тоже лучшая, дорогая» — улыбается Дон.       В ту ночь она снова ночевала у них. И с того дня до сих пор называет Донателло папой, в отличии от сухого «отец», адресованного Кейси. Конечно, при нём Дейзи не говорила ничего такого, но в обычное время она была фактически как приёмная дочь.       И, в отличии от Кейси, Дон от неё не отказался. Наверное, в этом их самое большое различие.       И когда Эйприл пришла к нему после последнего конфликта с мужем, тот ничего не сказал. Просто улыбнулся. «Мои двери всегда для вас открыты» — сказал он минутой позже.       Но он знал, что никогда не сможет стать ей близким.       Только Дейзи останется на его стороне в любой ситуации.       До самого конца.