Проклятие демона

И всё рухнуло в одно мгновение: любовь, надежда. Я отрекалась от этих чувств, но они были. Где-то глубоко жили и освещали мой путь. Казалось, что у Альтазара просто времени не хватит разбить меня. Но как оказалось судьба злодейка подводя к самому финишу, обязательно сыграет свою роль. — Адель! — сзади слышу голос Робены. — Адель… — К чёрту всё! — быстро стаскиваю туфли с ног, отбрасывая в сторону. Иду по темно освещенному коридору и не понимаю, что вообще происходит со мной? Пульсирует в висках, боль колит в груди всё сильнее и сильнее. Как же так-то? Я конечно, чувствовала, что Альтазар не так прост и что демон пережитый не одно поколение, но… « — Сегодня ты мой гость», — звучат слова с нашей первой встречи. Я ни о чем даже не подозревала. А сейчас? Безмятежный и такой спокойный взгляд… — Господи! — комок перекрыл дыхание. — Где же Ты?! Откуда такое безразличие? — Адель, — Лили сзади с Робеной пытаются догнать. — «Как отказаться от Любви? Как перестать чувствовать? Как перестать переживать этот перелом, снова и снова? — злость подкатила к горлу, адреналин хлынул по венам. — А зачем вообще отказываться от неё? Именно любовь помогает видеть мир в его настоящих красках, омерзительно противный». Открываю двери, вхожу в ярко освещенный зал, где вечеринка в самом разгаре. Медленно шагаю в центр, ловля на себе холодные, голодные взгляды. В голове все перемешивается и единственное, что четко вычерчивается, так это спалить их всех живем. Откуда такая агрессия? Желанная агрессия. Я никогда не была жестокой и никогда не думала о подобных вещах, но сейчас я хочу увидеть адское пламя, в котором будут гореть эти демоны, что присутствуют здесь. И ни одного из них мне не жаль. Если им так легко воспользоваться нами, а после поколениями спускать в адское месиво. Почему бы и мне не выпустить своего беса и не позабавиться, удовлетворяя свою страсть жестокости. — Адель, — поворачиваюсь на голос Робены, и с грохотом запираю двери перед сестрами намертво. Да так, что зал отрезаю от всей реальности. И где мы? Где-то в пространственных пустошах. Все глаза, как один на меня. И из каждого ока вытекает негатив, а вместе с ней и частично выброс демонской энергии. Медленно шагая, вижу каждого, даже, которого и не видно. Как магнит притягиваю и пропитываюсь вся их магией. Иду на нарушения природного баланса, взламывая все их био-защиты, вытягивая больше и больше. Не поверите, но мой сосуд не переполняется, а наоборот просыпается неутолимый голод. Никогда не думала, что могу быть бездонной чашей. — Золушка без обеих туфель, — прошипела змеёй одна из демонес, что стояла ближе всего. — Трусики, хоть успела надеть? Та, что съязвила начала давиться собственным языком и ни один на помощь не идёт. Не идут, так как взгляд каждого связующая нить со мной, через которую сломила их волю. Свободны только мысли, которые абсолютно бесполезны сейчас. И так приятно наслаждаться, когда ты решаешь, когда именно должна настичь карма. Особенно, когда понимаешь, что эти существа обходят любое наказание стороной. — Так нельзя, — выдавила кровью бестия. — Кто бы говорил, — шепчу, наслаждаясь её слабостью. Медленно воспламеняется длинное платье и демонесса, вспыхивая факелом, горит пламенем, не имея шанса крикнуть. Каждый взгляд наполнен ненавистью, злостью. Дай спуску и они меня разорвут на части, как голодные шакалы. Пусть это будет мой последний день. Триумфальный, последний сломленный день. И если я спущусь в ад, то всё это отродье спустится со мной. Стены вспыхивают магическим огнем, затем потолок и не подвижные демонские статуи. В зале встал запах гари и плоти. Чувствую, как они пытаются сопротивляться, их же магия во мне безвольно колеблется. Трачу последнюю жизненную энергию, а всё ради чего? Кому что хочу доказать? А не кому и ни что, просто сорвать злость и успокоившись упокоиться. — Адель! — невыносимый рык. Двери сзади, что были заперты мною, разорвало в клочья. — А вот и сам виновник торжества, Владыка Северных Врат. Никак по мою душу явился, палач! — чувствую, бешенный взгляд Альтазара. Прыгала не оставляя следов, а нашел, ориентируясь по метке, что стоит с рождения на мне. Никогда ее не чувствовала, а сейчас пульсирует на груди выбитой демонской звездой. Огонь частично стих, но не весь. Легкое сотрясение пола под босыми ногами, вернул обратно свой зал с гостями. Бесит его несокрушимость, ни капли не ощущаю, как ломает одно заклинание за другим. Как один демон оживает, так и другой за ним. Обуглевшая бестия отползла от меня на пару шагов. — Сильверы неприятно, но удивляете, как в гости не зайдете, так какой-нибудь номер выкинете, — скалится улыбкой злобного зверя. — Циркачи прям. — Не томи, убей меня, — шепчу и улыбаюсь также противно, как и он мне. В кулаке изо всех сил сдерживаю волю всех тех, кто стоит в зале. Каждый ненавистный взгляд в моем плену и оторваться не получается даже под давлением Альтазара. — Явился защищать свою паству, так чего ждешь? — Я предупреждал, что любовь непредсказуема… — Это не любовь, — чувствую, как слабею. Он меня изводит, играет на моих эмоциях. — Посмотри на себя, что ты сделала, — материализовался сзади и язвенно шепчет у уха. — И что сподвигло на это? Любовь, малыш, любовь. — Демон давит на совесть? — мотаю головой, усмехаюсь. — Мне сейчас должно стать стыдно? — Нет, страшно, — продолжает нагнетать. — Адель, оглянись вокруг, как ты думаешь, сколько сейчас ты себе нажила врагов? — шепчет, а сам выламывает замки и стены в мою душу, в мои мысли. — Та самая любовь поставила вопрос ребром, либо ты их, либо они тебя? — Не она Альтазар, — накручиваю еле видимые нити на кулак. — Любовь это край, на котором ты должен суметь устоять. К которому ни одному из вас не подойти. Недаром же в писании написано Бог есть любовь. И я всё ещё на нем стою, место моё там. Я получила то, что люди ищут всю жизнь. Не долго, но я была в объятьях этой Стихии. И да это меня убивает, я вижу мир таким какой он есть и воспринимаю жесткую правду, пусть и падаю духом. Но, а ты? Что получил ты? В твоём случае, ты в бессмертном рабстве бытия, — вкладываю в ладонь Альтазара, волю его гостей, которой только что искушал, чтобы убить всех, спасая себя. — Не любовь вредит, а те, кто ею пользуется. И таким низшим тварям просто не понять. Спускай своих собак. — Может оно нам и не нужно, — зеленоглазый распускает каждого пленённого мною. — Может и так, — в воздухе поднимается демонская смута, за проделанное мною. А мне не страшно, мне снова терять не чего. Цепляться не за что или я теперь точно знаю, что не за кого. — Хватаешься за неё, как за спасательный круг. — Она последнее, что было со мной хорошее, — вокруг меня и Альтазара очертился огненный круг. По краям демоны пытаются ворваться в центр ко мне, но пламя блокирует и выжигает малейшую попытку. — Зачем? — смотрю демону в глаза, и так больно никогда ещё не было. — Я твоему отцу обещал твоих положенных два месяца. — После всего этого, ты можешь, смело завершить свой ритуал… — А я чувствовал эту мощь с первого дня, — шепчет у губ. — Не возвращайся больше Адель, — толчок в бездну… *** Адель далеко, круг погас. Сотни бешенных глаз не смеют спросить, куда спрятал ведьму, что чуть заживо не сожгла, ничтожных. Одним своим желанием скрутила целый зал адских существ, сковала, истощила, но тянула до последнего, (как однажды сказала, что её бзики — это недостаток внимания, моего внимания). Целую комнату вырвала и перенесла, на пустоши между мирами (отличный стратег для вчерашней девчонки). И вот тут пришлось активировать метку, чтобы вычислить и найти. И как бы я не пожалел, что отпустил. — А ты говорил, что не интересно, — Асила содрала с себя сгоревшее платье и нагая демонстративно прошагала. — Вот тебе и смертная… *** — Адель? — мама медленно открывает и аккуратно зовет меня. — Можно к тебе? — хотя уже вошла, прощупывает почву моего состояния. Больше суток валяюсь в том же платье, хоть и жуть неудобно. Нет никаких моральных сил, взять, подняться, чтобы хотя бы элементарно переодеться. — Нельзя же так, — садиться рядом на край кровати. А я продолжаю молчать, не хочу ни жалости, ни тем более осуждающих взглядов и речей. — Пойдем, покушаем… — Мам! — соскакиваю в бешенстве, словно она в чем-то виновата. — Что мам? — психанула, врываясь на меня. — Ты попалась! — Что? — теряю дар речи от ее напора. Ни этого я от нее ждала, ни агрессии, скорее сожаления и утешения. — Не нужно привязываться к тому, кто к тебе проявил немного внимания, только потому, что ты одинока, — всплеснула руками, глотая снова. — Мы все одиноки, пойми, все одиноки по-своему. Несмотря на то, кому и сколько времени отпущено, у каждого есть какая-то обида, засевшая где-то глубоко, которая делает нас особенно несчастными и одинокими в своем горе. И это одиночество нормальное человеческое состояние, никто и никогда не заполнит ту пустоту, что в тебе есть. — Замкнутый круг, — глотаю комок передавивший горло. — Нет, — глубоко вздыхает, опуская взгляд. — У тебя есть ещё время, попробуй разобраться в себе, чего ты хочешь. Если поймешь, никто не сможет тебя сломить. Даже он, — чувствую, какой болью ей дались эти слова. — И то, что мы после смерти попадаем в ад, это ещё не доказано! Это всё слова демонов, которые запугали всех вокруг себя. Нельзя так просто взять и утащить душу на растерзание. Закон кармы никто не отменял! — Как ты думаешь, что происходит, когда мы умираем, — медленно ложусь ей на колени, закрывая глаза. — Знаю только одно, что те, кто нас любит, будут безумно скучать, — слёзы капают мне на лицо, а я задыхаюсь в истерике, утыкаясь маме в живот, крепко обнимая. — Я так боюсь, — шепчу, плача. — Я знаю и я тоже. И они питаются нашим страхом, как утренним кофе. — Но нам не справиться с ним… — Просто не позволяй утащить себя в ад, — целует, плача. — Как? — Сила нашего духа, вот чего они боятся. Эти твари завидуют нам, что мы рожденные в этом мире и ничем не уступаем по силе. Просто нас стало настолько мало, что противостоять больше некому. — Но я разве не последствия кармы, того, что натворил Майкл? — Никто не знает, что вообще хотел Майкл. И какой был изначально, и после договор. Тот, кто может ответить на эти вопросы так это Майкл и… — Альтазар. — Только обещай, что больше не выйдешь на контакт с ним, — прикасается нежно губами и задерживается боязно. — Уже один раз пообещала, что будет сидеть тихо, а устроила бойню, — папа стоит в дверях, скрестив руки на груди. — Прости, пап, — шмыгнула, прячась за маминой ладонью, словно боюсь. — Показала свою мощь демону? — потирает лицо ладонями и садится в кресло напротив нас. — Джон, — мама одернула отца. — А что Джон? Я её сдерживал не потому, что ты силы расходуются, а потому что на такую силу демоны летят, как мотыльки на огонек. — И что с этого? — мама продолжает гладить меня по голове, но уже без слез и истерик. — А с того, что он в ней теперь будет видеть угрозу. — Зачем он тогда её отпустил? — мама возмутилась. — Поверь не от большой любви, — задумчиво потер подбородок. — Он не прощает даже малейшего посягательства на него или его собственность. Было очень опрометчиво нанести удар. Прежде чем такое устраивать, нужно задумываться о том, что у всего есть последствия. — Осталось-то два месяца, какие еще последствия? — пробубнила себе под нос. — У тебя две сестры, которые остаются жить дальше. О них ты не подумала? — папа неприятно заглядывает в мои глаза. — Не говоря про нас с мамой. — Он не тронет… — Да? Ты так уверена в его порядочности? Говоришь так, словно живешь с ним свою жизнь. Чтобы там между вами не было, речь идет о демоне. О демоне, который владеет правом над тобой. Дай угадаю солнце: «Ой, мне терять нечего, я же умру скоро…» Не так ли? — душит обида, что он прав. — О нас потерять не страшно? Ты умрешь, а дальше не важно, как у вас всех сложится жизнь. Меня ведь нет… никогда не думал, что в тебе есть такой эгоизм, — отец сжал глаза пальцами и замолчал. — Джон, это не эгоизм, — мама шепчет, прижимая меня сильнее, чувствуя, как я плачу. — Это глупость её юных лет. Будь она взрослее, она бы осторожнее была. — Что-то я сомневаюсь, ещё никто не устоял перед чарами демонов. Он все подгадал и всё просчитал. Эта девочка больше не наша… — Джон, — мама одернула отца. — Да, Магда. Она даже сама себе не принадлежит. Адель, я разве не прав? — папа наклонился и со слезами смотрит на меня. — Ему даже усилий прилагать не придется, она добровольно подставит голову под топор. — Я вообще-то не рабыня его! — выкрикиваю со слезами. — Если я с ним спала, это ещё ничего не значит. — Господи, — болью выдохнул отец. — Это ты хотел услышать… — Как же подло, — встал с кресла. — Бьет из-под тишка по самому больному, о каких соблюдения правил вообще может идти речь? Никогда не думал, что худшим наказанием будет иметь дочь, — говорит так, словно меня рядом нет. — Вот тебе и Грегори Хаус, — выходит из комнаты, захлопывая дверь с грохотом. — Не слушай его, это отцовская ревность и обида, — мама продолжает гладить. — Он прав, лучше бы я вообще не рождалась… — Говорит так, — мама продолжает успокаивать, а что толку-то? В глазах отца я порочная девка, которая связалась с демоном. Не просто с каким-то, а с заклятым врагом, который всячески искал повод как можно сильнее навредить. И так получается, без всяких усилий у него это получилось. Хотела бы я свалить все на него и сказать, что тот меня зачаровал, но я-то помню, как сама искала встречи с ним. Но сейчас, я просто подвела всю семью. И если отец прав и Альтазар отпустил меня, бросая пыль в глаза. Забрав меня, после спустит всех тех демонов на моих? Говорят же если в чем-то не уверен, так не берись за дело. *** — Ну, вот Майкл, последний твой ангелочек почти готов, чтобы спуститься в ад. Твое время истекает, — смотрю в злые глаза Сильвера. — Она последняя… — Она? Девочка? А другие? — У Джона Сильвера три дочери. И как понимаешь, род передается исключительно по мужской линии, — не могу сдержать улыбки. — Прерывается род, прерывается твое бессмертие. Неожиданно, да? Вот и прервался твой род, — не могу не упустить момент, чтобы не поглумиться над Майклом, возомнившим себя горцем. — Зачем ты так торопишься? У Джона может родиться ещё мальчик, он же не старый, — залепетал в бешенстве Майкл. — Джон в принципе-то ещё может пороху стрельнуть, да вот Магда бесплодна. — Их можно развести, его свести с кем-то. Он без всякого сомнения родит ещё парочку, так как одного уже забрал… — чуть ли не с пеной у рта, как умирать не хочется. Не просто умирать, а возвращаться в ад и платить по счетам за столько загубленных душ. — Во-первых я ещё никого не забрал, а во-вторых семьи рушить, отвороты, привороты, это не моё. И не вижу смысла, что-то менять в твоём древе. — Как же? Тебе души, стихии, а я… — А ты своё отжил дружище, — поднимаюсь со скамьи уютного кафе, где не так давно брали завтрак с Адель. — Альтазар, стой! — чуть ли не схватил меня за руку. — Ну, были же и другие братья… или тот, что в Нью-Йорке живет. — Плохо следишь за своей родословной, Майкл. Тот, что в Нью-Йорке усыновил ребенка. — Да, чтоб его! — выругался. — Пора, платить по счетам. Готовься Сильвер, — не перестану упиваться тем моментом, когда оповещаешь о последних днях. Эти безумные глаза, этот запах страха о приходящем конце. Это невыносимо приятное ощущение, когда не может надышаться перед смертью. И каждый раз одно и тоже, и никогда не надоедает и скорее не надоест, хоть и приедается уже. Хлопаю его по плечу для полного удовлетворения и выхожу из кафе, медленно шагая навстречу садящему солнце. Последние лучи приятно ласкают кожу, словно нежное дыхание Адель. Теплом бежит дрожь верх, словно вспоминая прикосновение кареглазой. Чертовка, хоть и дала жару под конец, но вспоминаю только приятные моменты с ней. Стараюсь не думать о ней, но она словно какое-то наказание, через которое мне так трудно перешагнуть. Непредвзятое отношение, только шалость, которая таяла в агонии страсти. Понимаю, что она не цеплялась за жизнь, обернись всё по-другому, возможно дольше одной ночи мы бы вместе не пережили. И почему меня так волнует её влюбленность? «Отдавалась вся благодаря любви», предательски ответил голос мой голос изнутри. Ныряю глубоко, откуда однажды услышал её взывающий голос, но там суета непонятных существ. Глубже пытаюсь проникнуться в сознание, но как всегда закрыта под семью замками. Хоть один взломай и ты рассекречен, активируй метку и ты снова разоблачен. А ведь сам сказал, чтобы не возвращалась больше, а она как назло взяла и послушалась. Непредсказуемые существа, женщины.