пас за очко

Джисон устало вытирает пот с волос и жадно присасывается к бутылке. Наконец-то, очередная тренировка закончена и можно расслабиться в кругу друзей, но не всё так радужно. И тот, кто портит всю радугу, сейчас продолжает усердно что-то отрабатывать несмотря на то, что почти уже все закончили. Ли Минхо перевёлся к ним из другой школы чисто из-за желания играть. Хоть его нрав очень холоден и саркастичен, он, действительно, загорается и кипит, когда дело доходит до волейбола. В его прошлой команде всё пошло по пизде из-за личных разногласий, но Минхо не мог просто так потушить своё желание играть, не мог просто так сдаться, поэтому и пошёл на отчаянные меры. Ли в их команде уже почти месяц, все ребята привыкли к нему и сдружились, но с Джисоном у них с самого начала не заладились отношения. Всё это пошло ещё с матча, который был месяц назад, когда Минхо ещё состоял в другой команде. Хан отчётливо помнит насмешку на лице Минхо и презрительное: «ты мяч не прогрызи, грызун». Джисона бесил этот очень тупой и детский подкол. Они разругались в пух и прах ещё тогда, и с тех самых пор, по сей день, не могут, не хотят найти общий язык. Хан садится на пол с бутылкой воды в руках, облокачиваясь о стену. Невольно, ну, как-то невзначай, сам по себе, его взгляд отчаянно вцепился упал на Минхо. Его, наверняка мягкие, каштановые волосы, которые бесят просто тем, что они есть; утонченные, аристократичные черты лица, на которые хочется наступить, размазать; пухлые губы, по которым иногда скользит острый, во всех смыслах, язык, который Джисон бы вырвал, чтобы этот уёбок не мог больше ничего говорить в его сторону; изящная шея, которая отлично бы выглядела свёрнутой; спина с выпирающими позвонками, по которым хочется провести пальцами и переломать каждый; крепкие, широкие бёдра, которые перекатывались туда-сюда из-за резких движений хозяина, с которыми, на удивление Джисона, не хотелось сделать ничего, кроме как сжать в ладони, и ещё неизвестно, что более пугающее — желания Хана переломать все конечности Минхо, или желание дотронуться до них. Но пиком являлись ляжки, ничуть не скрываемые короткими, спортивными шортами, которые ещё и задирались при каждом прыжке. В целом, тазо-бедренная часть Минхо казалось почему-то очень привлекательной Джисону, поэтому он и залип. Весь это Минхо соткан из противоречий. Он вызывает в Хане бурю, хочется рвать и метать при виде него. Это настоящая ненависть? За своими раздумьями Джисон не замечает, как причина его головных болей подходит к нему. Хана в реальность возвращает: — Ты чо пялился на меня всё это время? — Да, вот, смотрел, думал, насколько плохо мне придётся играть, чтобы опозориться хуже тебя. Джисон закипает моментально, в то время, как Минхо был холоден и ядовит. Хана бесит его высокомерная безэмоциональность. — Не утруждайся, твоё рождение уже позор, — фраза из уст Минхо, после которой Джисон хватает его за футболку, вдалбливая в стену. Хан хочет что-то ответить, но слышит грозный голос тренера: — Так, быстро прекратили бабьи разборки! Хан отпускает футболку Минхо, но жестом показывает идти за ним. Джисон заходит в кладовку, Минхо следом. Дверь со скрипом старости закрывается за спиной Ли. — Здесь никто не помешает, — говорит Хан. — Жаль, что тебе никто не помешал идти в спорт. Джисон просто не понимает, как один человек может вызывать такой ураган всего внутри. — Знаешь, тебе с твоим ростом бы- Фразу Минхо не дают закончить. Чужие шершавые губы затыкают Ли полностью, больно сжимая. Джисон зол. У него внутри бураны противоречий, у него ненависть впадает в страстное желание и обратно. Минхо пытается отстраниться, но Хан запускает руку в его волосы, больно сжимая загривок. В порыве ярости кусает губу, проникая языком. У Ли срывает тормоза от такой власти и агрессии. Он никогда и никому не признается, что сейчас готов позорно кончить только лишь от того, что его волосы сжали посильнее. Джисон наклоняет голову, проникая языком глубже в рот, Минхо отвечает, проводя по чужому нёбу. Всё сопровождается укусами и войной рук: Ли положит руку на плечо Джисона, тот её скинет, сожмёт запястье, сбросит вниз. Всё становится только хуже, когда Минхо чувствует, что член в шортах предательски привстаёт, а блядский Хан не улучшает положение, проталкивая коленку между его ног, впечатывая всем телом в этажерку с мячами, пара штук которых со стуком упала на пол. Хан отрывается от губ Ли ненадолго, лишь для того, чтобы снять с него футболку и отбросить куда-то. Минхо не сдерживает стона, когда язык Джисона снова оказывается в его рту. Младший же делает то, о чем мечтал где-то глубоко в себе: хватает Минхо за ляжку, закидывая его ногу себе на поясницу, блуждая по столь желанному бедру рукой. Джисон сжал чужую упругую ляжку до синяков, Минхо снова промычал в губы. Благодаря новой позе их члены соприкасались, а нетерпеливые и резкие движения создавали трение. Минхо уже во всю мычал в рот Джисону, пока тот никак не мог насладиться желанными бёдрами. Когда Хан насытился ногами Минхо, он отстранился от него и одним резким, нетерпеливым движением стянул шорты вместе с бельем, а ткань то ли шорт, то ли боксеров, издала небольшой треск. Но сейчас было так плевать. — Почему я полностью голый, а ты в одежде это нечестно, — хрен знает зачем сказал Ли. — Заткнись, пока я не въебал тебе, — приглушенный, из-под ткани футболки, которую наспех снимал Джисон, ответ. — Ты лучше выеби, а не въеби. Хан потянулся к своим шортам, желая их снять, но Минхо положил руку на их резинку быстрее. Видел он в этом что-то такое, хотел сделать это сам. Ли неспеша и осторожно снимал бельё, что изрядно бесило Джисона. Но, когда Минхо всё расправился с этим, Хан облегченно выдохнул, потому что, теперь, его каменный стояк ничего не сковывало. Джисон рывком повернул Минхо задом к себе и стал одной рукой водить по позвонкам, как и хотел, а другой наощупь отыскал щеку Ли и нежно водил по ней. Минхо немного покраснел от неожиданной ласки и, поэтому, был благодарен Хану за то, что тот повернул его задом. Но рука Джисона медленно от щеки стала двигаться ближе ко рту. Хан провёл большим пальцем по нижней губе Минхо и тот послушно открыл рот, после чего в него попали сразу три пальца. Сзади второй рукой Джи сжимал так полюбившиеся ему бёдра. — Советую намочить их посильнее, иначе будет больно, — наклонившись, почти касаясь грудью спины Минхо, прошептал Сон на ухо старшему. Откуда Джисон осведомлен подробностями гейского секса, Минхо решил не думать. Минхо в принципе решил не думать. Ему нравится его положение, ему нравится ощущать чужую власть над собой, поэтому он получше смачивает слюной пальцы, аккуратно их посасывая, обводя языком фаланги. Джисон резко вытаскивает пальцы из чужого рта, оставляя ниточку слюны. Поглаживает ягодицу Минхо, а затем ударяет по ней с лихим шлепком. — Услышат же, дебил. — Отвали, я в порно видел, всегда хотел так сделать, — Хан подставил указательный палец к аналу, — сейчас, возможно, будет больно. Чем глубже палец проходил, тем сильнее Минхо впивался зубами в нижнюю губу, стараясь не стонать от дискомфорта. Когда палец вошёл до конца и становился, Ли облегченно выдохнул. Но он не совсем был готов к тому, что палец начнёт шевелиться внутри него, разводя стенки в разные стороны, а потом к первому добавится и второй. Со вторым пальцем Минхо немного вскрикнул, но, вроде никто не обратил внимания. На третьем пальце Ли прокусил губу до крови, ощущая приятную заполненность и вовсе не приятную колющую боль. Джисон стал шевелить всеми тремя пальцами, то наполовину вытаскивая, то возвращая, проникая глубже, разводя их в разные стороны. Со временем, Минхо привык и просто тихонько постанывал, подаваясь бёдрами назад. Но Хан не Хан, если бы не делал всё резко и агрессивно. Минхо успел только пискнуть, когда вместо пальцев в него вогнали ебучий член, а на рот легла чужая ладонь, больно сжимая, так, чтобы никто не услышал. По щеке Минхо потекли слезы, попадая и на ладошку Джисона. Ли казалось, будто его рвёт изнутри. Хан стал медленно шевелить бёдрами, постепенно увеличивая темп, ему было тяжело держать себя в руках, последние отатки разума улетучивались с каждым толчком. В Минхо было узко и горячо, крышесносно. Джисон стал уже откровенно вдалбливаться в Ли, а тот замычал в ладонь, слёзы потекли ручьями, Минхо почти не удержал равновесие и вцепился в полку, с которой они недавно свалили пару мячей. Джисон яростно шевелил бёдрами, вгоняя член всё глубже и глубже, Минхо стонал ему в ладонь, трясущейся рукой держался за несчастную полку, а потом и вовсе начал биться головой о полку выше из-за бешеного темпа. Но Минхо нагло солгал бы, если бы сказал, что ему не нравится. Ему очень нравится. Все его колкие фразы, которые он говорил, были сказаны для того, чтобы распалить Джисона. Минхо не ненавидел его, он издевался. Ему нравилось выводить его на агрессию, смотреть, как тот топится в своих же эмоциях. И, в итоге, Ли утопил Джисона не только в эмоциях, но и в себе. По все кладовке раздавался стук лба Ли о полку, его мычание в ладошку и тяжёлое дыхание Хана, который агрессивно вколачивался внутрь Минхо, с каждым толчком сильнее сжимая его рот и чувствуя, как близок конец. Минхо кончает себе на живот с протяжным стоном, и Джисон выходит из него, кончая ему на поясницу. Хан убирает руку от рта Минхо, которая была вся в чужих слюнях и облизывает её. Минхо вывел Джисона на эмоции, Джисон выместил злость.