Кошачье счастье

Гарри тяжело вздохнул и уставился на конспекты по зельеварению, которые испортили ему настроение. Как бы он не пытался запомнить прочитанное, но какая-то важная деталь все время ускользала. Он хотел подняться с кресла и пойти на улицу, чтобы прочистить мозги полетом на метле. Может быть, тогда у него появится желание сосредоточиться на домашнем задании, а не на том, как грохнуться с метлы и по уважительной причине пропустить будущий урок. Причина, по которой он так усердно пытался сломать себе мозг зельеварением, сидела напротив и носила имя Гермиона Грейнджер. Из-за него она не училась целые сутки, но сейчас наступил час расплаты. Девушка хотела учиться и только учиться. Рон гулял с Луной, а оставшаяся часть золотого трио болталась весь день по Хогсмиду. Хоть гриффиндорская староста и хотела сразу после заселения в общежитие заняться уроками, но Гарри настоял на отдыхе и прогулке. И раз уж он вытащил Гермиону и заставил гулять с ним, то он будет готовиться к ЖАБА с ней вместе, да и не хотелось бы бросать подругу на тернистом пути получения знаний. Гарри все же не выдержал и оторвался от ненавистной бумажки, исписанной убористым почерком, и посмотрел в сторону подруги, ожидая увидеть ее задумчивое лицо с характерной закушенной нижней губой, но вместо этого он увидел, что она отвлеклась. Она пыталась сосредоточиться, но ей что-то мешало. Глаза были прикованы к тексту, но вся концентрация сбивалась из-за постоянного ерзания. Она протянула руку за спину и попыталась достать до середины спины, но не смогла, зато он понял причину отвлеченности Гермионы: зуд. — Черт... тебя... дери, — пробормотала она, пытаясь почесать спину и избавиться от зуда. Гарри нашел более интересное занятие, чем подготовка к зельеварению: наблюдение за попытками подруги избавиться от зуда, в результате которых она становилась все злее и злее. Примерно через минуту девушка оторвала взгляд от конспекта. Гарри на мгновение растерялся, но потом решил предложить помощь: — Гермиона, ты... с тобой все хорошо? — Разве так выглядит "хорошо"? — огрызнулась Гермиона, а парень увидел в ее глазах злые слезы. Слезы подруги поразили его. Она не плакала, когда они влипали в истории, где могли умереть или покалечиться, а тут простой зуд! Чтобы разрушить образовавшуюся неловкость, он, прочистив горло, спросил: — Тебе помочь? Девушка несколько раз глубоко вздохнула, повертелась и, отвернувшись, буркнула: — Не отказалась бы. Гарри медленно встал. Насколько же подругу достал зуд, что она попросила его помочь с такой, казалось бы, простой задачей? Он подошел к ней, сел на диван и развернул спиной к лицу. — Где именно чешется? — спросил он. — Между лопаток, — быстро ответила она, чуть поерзав. Гарри поднял руку и опустил ее на спину Гермионы, постепенно начиная чесать. Она выгнула спину и начала немного дрожать. Не увидевший протеста Поттер продолжил избавлять девушку от зуда. Спустя несколько секунд она начала прижиматься спиной к руке так, что ему пришлось держать конечность рядом с собственным телом, но девушка не остановилась и прижалась к его груди, положив голову на мужское плечо. Кто бы мог подумать, что избавляться от зуда так приятно? — Гарри, — простонала она, повернувшись лицом к шее из-за пронзившего удовольствия. Юноша почувствовал отклик, когда она так чувственно простонала его имя, еще никогда эти губы не были такими полными, мягкими, так просящими поцелуй. Опустилась тишина, Гарри уже придумал, чем заполнить молчание, но... Гермиона внезапно замурлыкала. Замурлыкала, как Живоглот, когда погладишь ему голову или туловище. Глубокое, ленивое мурлыканье, которое, казалось, исходило из самых недр и выражало чистое и незамутненное удовольствие. По его мнению, этот звук был очень и очень возбуждающим. Из-за этого он сбился и перестал почесывать Гермиону. Она быстро оглянулась и посмотрела на него очень красным и смущенным личиком. Его мозг работал с перебоями, и он не придумал ничего лучше, чем спросить: — Э-э-э, ты сейчас мурлыкала, как Живоглот? Видимо, она не так его поняла, ибо как еще объяснить такую противоречивую реакцию на обычный вопрос? Удушающий всхлип вырвался из ее горла, и девушка начала быстро собирать вещи и тихо говорить: — Это все из-за того оборотного зелья, эта реакция неестественна, я ненавижу это мурлыканье, пожалуйста, никому не говори, потому что... Она не закончила, потому рука друга вновь легла на спину, и девушка опять выгнула спину, сбросив сумку, все мысли о побеге вылетели, но Гермиона думала, что Гарри только мучает ее. Но соблазн был слишком велик, и Гермиона прижалась к телу лучшего друга. От своей реакции она покраснела, но не отвела взгляд, в котором читались смущение, гнев и разочарование от беспомощности, когда она замурчала. — Я не издеваюсь и не мучаю тебя, для меня этот звук прекрасен, и я хочу услышать его опять. Гермиона, с лица которой только начала сходить краска, смутилась и не только от слов, но и от непрекращающихся движений рук, что вызывали в ней блаженство. Девушка прижалась еще ближе, и Гарри не был бы подростком, если бы не взглянул краем глаза на соблазнительную грудь, но еще под влиянием момента схватил их сквозь одежду. — Извра... щенец, — констатировала Гермиона, впрочем, нисколько не упрекая. — Ты прекрасна, — выдохнул он. Гарри знал, что женщины любят комплименты, и рассчитывал на снисхождение, когда ее разум проясниться. — Ты... извращенец... — сказала она, усмехнувшись и дыша в шею. Еще одна вещь, которая сводила его с ума. Как быстро все изменилось: еще час назад Гермиона бы надавала по рукам за такие пошлости, а сейчас блаженно стонет и усмехается. Даже после распускания рук она улыбалась ему и шутила, поэтому Гарри отбросил все сомнения и коснулся губами ее губ. Первые несколько секунд она никак не реагировала, и он начал было придумывать оправдания, но вспомнил, как подруга замирала, когда он чесал ее, поэтому убрал руку со спины и получил горячий ответ. Она повернулась к нему и, схватив за затылок, продолжила прерванный поцелуй. После головокружительного поцелуя они оба выдохлись и покраснели. — Вау... — протянули они в унисон. — Это было... — начал он, не зная как закончить. Как словами выразить совершенство? — Потрясающе, — за него закончила Гермиона с благоговением. Раньше она бы и не думала целовать Гарри, но после случившегося она не понимала, почему они так долго тянули. Это было прекрасно. Гарри улыбнулся ей и начал целовать. Они настолько увлеклись, что не заметили вернувшегося после прогулки с Луной Рона. Тот посмотрел на целующуюся на диване пару, пожал плечами и поднялся по лестнице в спальню. Разбросанные книги и конспекты так и остались лежать на полу. В конце концов, нет ничего лучше, чем почесать спинку Гермионе Грейнджер.