Страшные сказки

С самого рождения живя в Оркни, Шон постоянно слышал о добром народце, встречать который совсем не к добру и знал, что в мае не стоит после захода солнца оказываться в буковой роще. Но одно дело — знать, а другой — придавать значение. Как-то раз в мае Шон отправился в буковую рощу за дровами после полудня, заленился, прилег поспать и проснулся уже в темноте. Звездное небо тускло просвечивало сквозь ветви деревьев; чертыхаясь, Шон шарить вокруг в поисках топора и вязанки, которые бросил рядом, когда его потянуло в сон, и тут услышал тихую приятную музыку. Вначале его показалось, что источником звуков было скопление светлячков в зарослях папоротника, но затем он понял,что там сидит миниатюрный человечек с крыльями как у бабочки и играет на маленькой скрипке. Человечек был такого размера, что мог бы встать обеими ногами на кончик пальца Шона и не упасть. Его кожа фосфоресцировала — не так сильно, чтобы освещать лес вокруг, но достаточно, чтобы его его самого было хорошо видно. Он был сложен как высокий взрослый мужчина. У него были неестественно светлые волосы и золотисто-зеленые глаза с крошечными вертикальными зрачками. Шон залюбовался тем, как под его белоснежной, лишенной волос кожей на руках и груди ходили мускулы, когда он двигал смычком по струнам. Шон сел рядом на землю, не в силах оторвать взгляд от человечка. Пикси играл мелодию известной песенки, и Шон стал вполголоса напевать ее слова. Не прекращая играть, эльф повернул к нему лицо и улыбнулся. - Ты не боишься меня, Шон? - спросил пикси. - Нет. - Тогда приходи завтра. Дома Шон никому не рассказал о том, что видел в лесу. Истории о фейри любили рассказывать пьяницы и дурачки, и Шон не хотел себе такой славы. Утром он едва вспоминал о необычной встрече, но чем ближе была ночь, тем яснее мужчина ощущал желание вернуться в заросли папоротника и еще послушать фейриной музыки. Едва стало смеркаться, он так и сделал. Не взяв на этот раз с собой ничего — Шон жил один и мог ни перед кем не отчитываться, куда он идет и зачем — он отправился прямо в рощу. Пока последние лучи солнца освещали небо, мужчина напрасно блуждал по зарослям туда-сюда, но как только тьма сгустилась, он услышал знакомую скрипку и пошел на звук. На этот раз пикси казался немного больше — размером с ладонь. Он сидел, сложив крылышками, как капустница на цветке, на стебле папоротника, который под ним почти не прогибался, и играл на этот раз мелодию, на человеческие не похожу. Шон лег под куст подле музыканта и стал молча любоваться. У пикси было красивое лицо с полными капризными губами и длинные золотистые ресницы. Играя, он прикрывал глаза и приоткрывал рот и иногда облизывал губы, отчего Шон чувствовал смутное волнение. - Ты все еще не боишься меня, Шон? - спросил пикси, когда закончил мелодию. - С чего бы я стал бояться лучшее, что видел за всю свою жизнь, - ответил тот. Пикси рассмеялся, встал на стебель папоротника, оттолкнулся и с шумом взлетел. - Ты придешь завтра? - крикнул вслед ему Шон. Пикси сделал круг под кронами деревьев, вернулся и сел ему на плечо. Он почти ничего не весил, но при этом от его тела исходило приятное тепло. - Если ты придешь, приду и я, - сказал он и улетел снова. В эту ночь Шон так и не смог заснуть. Весь день он ходил сам не свой, и едва солнце стало спускаться к горизонту, побежал в рощу. Однако, пока вокруг было хоть что-то видно, лес оставался пустым и тихим. Мужчина бродил кругами, пока сон не сморил его. Проснулся он на этот раз не от музыки, а от необъяснимого чувства — словно понял, что на него смотрят. Так и было — в темноте над ним сидел пикси. Сегодня он был ростом уже в локоть. Он сидел у самого лица Шона, положив подбородок на сплетенные пальцы, и разглядывал его лицо. - Ты знаешь, что ты очень красивый, Шон? - Нет. Сегодня в руках у пикси не было скрипочки, и он запел сам — сначала песенку, которую Шон знал и мог подпевать, а потом — неизвестную, на непонятном языке, которую Шон тоже подхватил, без слов, выводя голосом одну только мелодию. Замолчав, пикси быстро наклонился к лицу человека, поцеловал его в губы и тотчас улетел. На четвертую ночь Шон пришел в рощу поздно, в полной темноте. Его встретило полное молчание. Ни голоса, ни скрипки не было слышно. «Может, оно и к лучшему», - подумал Шон, но уйти не смог. По обыкновению, он лег на землю и прикрыл глаза. Вскоре показался пикси. Размером он был уже в половину человеческого роста и не порхал от дерева к кусту, а шел по траве к тому месту, где лежал Шон. Сквозь полуприкрытые веки мужчина любовался его телом — красиво вылепленным торсом с маленькими розовыми сосками, выступающими косточками на бедрах, коротким белокурым пушком в паху и приподнятым в полуэрекции членом. Пикси опустился на колени перед Шоном и стал медленно целовать его в губы и в шею. Шон осторожно, чтобы не примять хрупкие крылья пикси, протянул руку, обнял его за бедра, привлек к себе и обхватил губами его член. Он был горячий, твердый и горьковатый, как дикий мед. Пикси громко застонал и взмолился, чтобы Шон позволил ему сделать то же самое с ним. Он расстегнул пуговицу на штанах Шона и обнажил его колом стоящий член. Он оказался слишком большим для пикси, но страшно возбуждал его. Фейри вылизывал своим кошачьим язычком складки крайней плоти, выпирающие вены, старательно обхватывал губами головку. Наконец, он освободился из объятий Шона, чтобы сесть верхом на его бедра. Он направил его член себе между ягодиц и попытался насадиться на него, но ему не хватило веса. Он буквально сидел на члене, который был длиной и толщиной с его согнутую в колене ногу. - Давай же, Шон, натяни меня. - Ты что, милый, я тебя порву. - Я сейчас умру, если ты этого не сделаешь. Шон подчинился и, взяв любовника за бедра, стал насаживать. Пикси запрокинул голову и кричал все то время, пока член Шона погружался в его внутренности. Мужчина видел, как его член проходит сквозь тело фейри — сначала шишка надулась под его красиво очерченными брюшными мышцами прямо под пупком, затем поднялась в левый бок и остановилась под ребрами. Пикси замолк. Его голова и плечи остались запрокинуты назад, губы остались разомкнуты — Шон испугался, что убил его, но вскоре почувствовал, как его любовник ласкает его внутри своего тела: сжимает сфинктр вокруг основания члена, сокращением мышц пресса стимулирует ствол и головку. Человек боялся двигать на своем члене хрупкое тело любовника, но оно все делало само, и не прошло и минуты, как Шон кончил в него. Пикси положил ладонь на ребра слева, где почувствовал толчок от семяизвержения, и улыбнулся. Шон лежал на спине со звоном в ушах, переводил дух и не мог понять, на земле он или уже на небе. Пикси лежал у него на груди и мягко целовал в глаза, в губы, в подбородок. Шон не замечал, что его любовник размерами уже не отличается от взрослого человека, но хорошо чувствовал его эрекцию — твердый влажный хуй упирался ему в живот. - Я хочу сделать то же самое с тобой, - прошептал пикси. - Сделай со мной все, что хочешь, - ответил Шон. Любовник положил его ноги себе на плечи и медленно ввел член в расслабленный анус Шона. Тот только шумно вдохнул, когда почувствовал длинный, толстый и очень горячий орган у себя внутри. Пикси начал плавно двигаться, каждый раз наваливаясь все сильнее. - Глубже, - одними губами говорил Шон, и пикси выполнял его просьбу — он оказывался все глубже и глубже внутри. Более того, он не прекратил увеличиваться в размерах. Вскоре его член натянул кожу промежности Шона до предела, а очертания головки стали угадываться сквозь переднюю стенку живота мужчины. Пикси перестал совершать фрикции — это было больше невозможно делать, тело любовника стало слишком тесным. Шон открыл глаза только в последний момент, когда член внутри него стал больше его собственного туловища и разорвал его. Односельчане наткнулись на Шона лишь спустя несколько дней, случайно. Все думали, он поехал в город, и не искали его. Мальчики собирали хворост и увидели на поляне тело со спущенными на щиколотки штанами и разорванным брюхом. Над лицом Шона успели поработать муравьи, но было видно, что перед смертью он был совершенно спокоен. Дети с криками бросились прочь, и только старший, задержавшись на поляне чуть дольше, заметил под веткой папоротника крошечную человеческую фигурку с крыльями. Тут и старший все понял и побежал прочь еще быстрее остальных.