Комета

      Нейтан не мог заснуть. Любой шум становился преградой к тому, чтобы просто наконец-то заснуть. Мужчина пялился в потолок, ощущая нарастающее раздражение. Непонятно, что его бесило больше: неровности на потолке или внезапно нагрянувшая бессонница. Слишком много хаотичных и навязчивых мыслей.       О чём думал Нейтан? В основном он размышлял. Сложно представить, что такой грузный амбал мог думать вообще, а здесь — полноценный анализ и эмпатия. Он лежал, размусоливая каждую мысль, и понимал, что раздражение дислоцируется в руках. Мужчина крепко сжал ладони в кулаки и сделал глубокий вдох. Так не может продолжаться.       Нейтан поднялся с постели и ушёл в ванную комнату. Там он наполнил ванну прохладной, освежающей водой, снял белье и опустился в эту отрезвляющую пучину. Медленно окунулся с головой, задержал дыхание и понадеялся, что голова наконец остынет. Вынырнув, он тяжело выдохнул воздух носом и нахмурился.       «Шум. Кто-то трахается что ли?».       Нейтан прислушался, сделал вдох-выдох и окунулся снова, держась за края ванны и крепко их сжимая. Он ощущал тревогу как тупую боль в груди — она заполняла собой всё пустое грудное пространство. Нейтан недоумевал: отчего у него пусто в груди? Чего ему не хватает?       Требовался здравый взгляд на происходящее, отрезвляющий и освежающий, как струя холодной воды. К кому ещё пойти, как не к Чарльзу?       Нейтан кивнул сам себе и, не утяжеляя себя одеждой, направился прямиком к Чарльзу, ожидая, что тот, как всегда, всё разложит по полочкам. Просто и ясно подобно удару дубинки по голове — как любил Эксплоужен.       — Ты поздно, — спокойно и без удивления произнёс Чарльз.       Он стоял в халате возле окна, но выглядел по-прежнему недостижимым.       — И я здесь, — кивнул Нейтан.       — Не спится? — повернулся Чарльз.       — Не спится.       — Недаром. Недавно я получил сообщение. К Земле движется комета, которая разнесёт всё вдребезги. НАСА надеется разрулить ситуацию, но небесное тело настолько огромное, что в считанные секунды разнесёт тут всё. Смотри, — Чарльз кивнул на окно, чтобы обратить взгляд Нейтана на хвостатую комету, чьё сияние становилось всё ярче; она сгорала в слоях атмосферы, но сохраняла свою неудержимость.       — И что теперь? — тупо спросил Нейтан.       — Мы все умрём, — пожал плечами Чарльз. — Есть что-нибудь, что ты ещё не сделал? У нас в распоряжении около часа. Все бьют тревогу. Бежать некуда.       Пустота в груди Эксплоужена заныла при взгляде на отрешённость Чарльза. Похоже, тот уже всё решил, но разгадка оказалась слишком горькой.       — Позвони родителям, — невзначай предложил Чарльз. — Всем родным. Хочешь, разбуди остальных.       — Нет, — покачал головой Нейтан.       — И правильно, — кивнул менеджер, — гораздо гуманнее оставить всё как есть. Так они имеют шанс умереть во сне, о чём мечтает каждый, не знаю, раковый больной.       — Наверное, — мрачно подтвердил музыкант. — А что насчёт тебя?       — Я с пониманием встречу свою смерть. Честно говоря, я даже рад, что тебе сегодня не спится. Так будет легче. Умирать в одиночестве страшнее всего.       Нейтан удивленно поднял тяжёлые брови.       — Неожиданно.       Его рука сама поднялась к щеке Чарльза, но тот остановил его, схватив за запястье.       — Что ты делаешь? — нахмурился он.       — Прощаюсь, — произнёс Нейтан.       — А выглядит так, будто ты не понимаешь, что творишь.       — Понимаю, — с раздражением ответил мужчина. — Я делаю то, чего никогда не смог бы сделать в других обстоятельствах.       Чарльз смотрел в глаза Нейтана и читал в них что-то звериное, неконтролируемое. Эксплоужен походил на загнанного в угол клетки хищника, испытывающего немой ужас перед своей судьбой — смотрителя с ружьем, которому велено пристрелить животное, чтобы избежать распространения бешенства.       Комета неслась на огромной скорости и словно увеличивалась в размерах, раскрашивая небо в умопомрачительные краски. Походило на триповое путешествие Токи, которое никому даже не снилось. Возможно, он бы с восторгом захлопал в ладоши и погиб бы куском наивного говна. Так подумал Нейтан.       — Нейтан, — произнёс Чарльз.       — Да?       — Почему ты голый?       — Не знаю, — пожал плечами Эксплоужен. — Захотелось.       Менеджер наконец отпустил запястье мужчины и одним движением отправил халат на пол.       — Что ты делаешь? — не сразу сообразил Нейтан.       — Что хотел сделать ещё очень давно. Наклонись ко мне.       Эксплоужен присел на кровать. Чарльз приблизился к нему и снял очки.       — Это последние секунды, о которых потом никто не вспомнит, так что можно делать всё.       — Не хотел бы, чтобы потом нас обнаружили трахающимися, — мрачно прокомментировал Нейтан.       — Не трахающимися, — покачал головой Чарльз. — Ты вообще слышал что-то о «занятии любовью»?       — Так говорят пидоры.       Чарльз покачал головой, отвернулся и собрался отстраниться, но Нейтан хмыкнул и не дал ему этого сделать.       — Я пожалею, если ничего не сделаю с тобой, — он мягко провёл пальцами по гладкой спине мужчины.       — Да что ты?       — Да, — буркнул музыкант и коснулся губами шейного позвонка. — Но застыть в какой-нибудь собачьей позе реально отстой.       — Даже со мной?       — Особенно с тобой, — Нейтан потёрся носом о затылок Чарльза, глубоко вдыхая аромат коротких и ухоженных даже сейчас волос.       Менеджер склонил голову и незаметно улыбнулся. Повернулся к Нейтану. И они наконец-то поцеловались. Не начали «лизаться» или «сосаться» — это был именно поцелуй. Мягкий, неуверенный, неуклюжий, но до безумия нежный и чувственный. Лёгкий как ветер, захватывающий опавшие на стол лепестки роз и шевелящий тонкий тюль ручной работы. Нежный как запись на валентинке ученика средней школы. Чувственный как объятия после долгой и мучительной разлуки.       Нейтан накрыл ладонями гладкие и бритые щёки Чарльза и почувствовал, что поцелуй со временем стал солёным. Шокированный, он отстранился и с опозданием понял, что это его собственные слёзы. Он утёр их нелепо и по-детски — кулаками, не узнавая самого себя.       — В чём дело? — мягко спросил Чарльз.       — Я не хочу умирать, — дрожа, произнёс Эксплоужен. — Не сейчас. Не теперь.       — Ну-ну, — менеджер мягко обнял мужчину за шею и прижал его лбом к своему плечу.       Нейтан крепко обнял Чарльза, буквально стиснул.       — Не хочу… Этого не может так закончиться…       — Тем не менее, это так. Успокойся и встреть смерть с достоинством, иначе я пожалею, что когда-то влюбился в тебя.       Нейтан усмехнулся, выпрямляясь.       — И давно?       — Давно, — улыбнулся Чарльз.       Нейтана внезапно осенило. Когда сияние кометы стало отчетливым, как солнечные лучи, вторгшиеся в комнату, мужчина толкнул Чарльза на постель и закрыл собой. Чтобы он ничего не успел сказать, он заткнул его поцелуем — уже более проникновенным и долгим. Чарльз подумал, что так умереть не стыдно. Он и сам почувствовал предательский ком в горле, однако ему хватило выдержки, чтобы не заплакать в самый последний момент, сожалея о потерянном времени.       Комета слишком резко оборвала множество жизней, и многие не успели даже элементарно проснуться. Так случилось с остальными членами группы. Они безмятежно умерли во сне, ни о чём так и не подумав, и ничего не сделав напоследок. Возможно, это чей-то божественный и непостижимый, без намёков, план. А может, дурацкая случайность, которая случилась со Всетленной.       Нейтан успел только накрыть Чарльза собой в надежде, что его жертвенность как-то будет оценена Всетленной, и, возможно, один он не умрёт. Не умрёт тот, на кого он привык полагаться в любой сложной ситуации, тот, кого он всегда ценил и уважал, пусть и не показывал этого. Столько лет вместе, а осознание влюблённости пришло так же внезапно, как осознание вдовы смерти любимого мужа.       Чарльз подумал, что хотел бы напоследок умереть в оргазме, когда мозг будет максимально затуманен, а тело — напряжено до предела. В одном Нейтан был прав: не обнаружили бы «трахающимися». Мало ли, что подумают. Но какая разница, если никого так и не останется?       На их устах зиждилась лишь одна прописная истина.       Прощальный поцелуй станет самым горьким.