Progressive Education

Минуту спустя он сказал себе, что сцена в туалете, свидетелем которой он стал, не была такой уж горячей. И ему удалось избавиться от возникшей эрекции. Пообещав самому себе дождаться окончания церемонии и закрыться в ванной в комнате, он пошел в зал. Вернувшись, он тихонько крался, стараясь отыскать своих друзей. Директор уже стоял за кафедрой, обращаясь к одетым в форму ученикам. Кёнсу быстро пробежался взглядом по толпе находя Чанёля и Бэкхёна. Чанёля невозможно было не заметить из-за его высокого роста. Они не солгали, сказав, что займут ему место. Кёнсу тихо присел на кресло. Бэкхён улыбнулся ему, но ничего не сказал, вернув своё внимание к тщательно отрепетированной речи. Кёнсу был благодарен за его молчание. Он всё ещё был взбудоражен увиденной откровенной сценой и мог бы проболтаться об этом, а это не та тема, на которую он хотел бы говорить с кем-то. Он попытался сосредоточиться на речи директора, который рассказывал о школьных фестивалях и танцах, об экзаменах и каникулах. Это действительно интересовало его, но каждый раз, когда он пытался сосредоточиться на речи в его голове всплывали картинки сидящего на подоконнике парня, его глазах, затуманенных похотью и мокром следе на груди, оставленным вторым. — Ах, каждый раз одно и тоже, — громко вздохнув, сказал Бэкхён, возвращая Кёнсу в реальность. Церемония уже закончилась, а студенты засобирались обратно в общежитие. — Это речь практически не меняется. — Ээ… я отключился, — признался Чанёль, почесывая затылок. — Я слишком голоден, чтобы обращать на всё это внимание. Давайте купим что-нибудь поесть. Бэкхён улыбнулся Кёнсу: — Хочешь пойти с нами поужинать? Мы можем показать тебе, где здесь находится кафетерий. Кёнсу с радостью согласился. Он всегда был слишком занят учебой, поэтому у него никогда не было друзей. Кто он такой, чтобы отвергать их, когда они так стремились ими стать? — Да, это отличная идея. Дождь за время церемонии притих. Они убрали зонтик и не спеша пошли к кафетерию, расположенного в главном здании. Бэкхён с Чанёлем взволнованно болтали, рассказывая Кёнсу о классах, учителях, которых они любят и которых ненавидят, о клубах, в которые собираются вступить в этом году. Кёнсу внимательно слушал их и, к его счастью, виденье тех парней из туалета, вылетело из головы. В кафетерии была толпа других учеников, видимо, также придерживавшихся их взглядов насчёт ужина. Поэтому трём парням пришлось долго простоять в очереди, прежде чем пробраться вперёд и заказать себе еду. Они заняли самый дальний столик в левом углу. Возможно, это был первый раз, когда Кёнсу ел со своими друзьями. Ему это очень понравилось. Он сделал себе мысленную пометку в голове, обедать и ужинать с ними как можно чаще. После того, как они поели и убрали за собой столик, трио вернулось в общежитие. К этому времени дождь уже полностью прекратился, хотя всё ещё было мокро, а асфальт блестел во мраке мартовского вечера. — В какой комнате ты живешь? — спросил Бэкхён, когда они поднимались по лестнице. — 316, — ответил Кёнсу. Чанёль усмехнулся: — Мы в 240. У нас остался ещё один день до официального начала занятий, поэтому мы устраиваем киномарафон. Ты обязан посмотреть на коллекцию фильмов Бэкхёна. У него есть фильмы на любой вкус. Бэкхён покраснел: — Перестань преувеличивать, Чанни! — он закатил глаза. — У меня достаточно фильмов. В любом случае, ты должен присоединиться к нам. Он достал ручку из кармана и записал свой номер на ладони Кёнсу, когда они поднялись на второй этаж. — Звучит весело, — ответил Кёнсу с улыбкой и теплотой в сердце смотря на аккуратные цифры на своей ладони. — Я напишу тебе утром. — Отлично! Тогда увидимся завтра! — Бэкхён и Чанёль вместе махали ему руками, пока он поднимался на свой этаж. «Я так взволнован», - думал он, когда шёл по коридору к комнате 316. И Чанёль и Бэкхён выглядели по-настоящему мило, и они были очень приветливыми. Он надеялся, что сможет найти больше таких же друзей. Теперь, когда он находился в Академии Сонби, он мог позволить себе расслабиться и стать более приветливым. Он всё ещё витал в своих счастливых мыслях, пока открывал дверь. В этот момент, его сосед сидел на своей кровати и небрежно вытирал волосы полотенцем. Кёнсу так и замер с рукой на дверной ручке. — Т-ты! — воскликнул он, его сердце вновь бешено забилось. Парень поднял свой взгляд и его губы изогнулись в бархатной улыбке. Это была та же самая улыбка что и в туалете. Теперь он был без рубашки, сидя лишь в спортивных штанах, которые чуть съехали с его бёдер, открывая обзор на соблазнительно выпирающие косточки. — Ты, — повторил он. Его голос звучал гораздо глубже, чем думал Кёнсу. Также он уловил непонятную нотку игривости. Руки Кёнсу задрожали: — Что ты здесь делаешь? — Я здесь живу, — ответил он скучающим тоном, откидывая полотенце на край кровати. — Может, ты уже закроешь дверь? Хочешь, что бы все видели, какую сцену ты устраиваешь? Кёнсу заметил, как несколько человек проходящих мимо, останавливались и смотрели на него странным взглядом. Он быстро зашел в комнату и закрыл дверь. — Т-ты не можешь быть моим соседом по комнате, — запнулся он. Парень встал с кровати. Он был на несколько сантиметров выше него, с мускулистым телом, подтянутым животом и цвет его кожи был темнее, чем у большинства учеников Сонби. Он протянул свою руку и улыбнулся. У него, как и у Чанёля, были идеально белые зубы. — Ким Чонин. Я так понимаю, что буду твоим соседом по комнате в этом году, — Кёнсу с недоверием покосился на протянутую руку. — Когда кто-то называет тебе своё имя, ты должен представиться в ответ, — напомнил ему Чонин с ухмылкой. Что-то нечитаемое проскользнуло у него в глазах. Кёнсу покраснел: — Ох, я К-кёнсу… Чонин провел пальцами по подбородку Кёнсу с игривой улыбкой. — Ты милый, — пробормотал он. Кёнсу дернулся, чувствуя, как вспыхнуло его лицо и странная теплота образовалась внизу живота. — Н-не прикасайся ко мне! — воскликнул он. И с каких это пор он начал заикаться? — И не веди себя так безалаберно! Мы не будем жить вместе! Я сейчас же иду к старостам! — Даже не пытайся, — мягко сказал Чонин, садясь за компьютер так и не надев рубашку, — они сейчас все пьют на вечеринке. Сегодня вечером ты не найдешь никого достаточно трезвого для разговора. К тому же, какая у тебя причина? Ты хочешь поменять комнату, всего лишь потому, что тебе не нравится твой сосед? Кёнсу был в ярости: — Я просто скажу им, что ты и-извращенец! Чонин посмеялся над ним. Ему было очень смешно: — Почему ты считаешь меня извращенцем, Кёнсу? — спросил он, вытирая слезы смеха. Кёнсу нахмурился. Ему совсем не нравилось, когда Чонин так мурлыкал его имя. — Ты д-делал это в школьном туалете! — прошипел он, понизив голос, словно кто-то мог услышать его и осудить за такие слова. — Делал что? Это? — задумчиво спросил Чонин, поднимаясь со стула и резко сокращая расстояние между ними. Его тонкие пальцы играли с пуговицами на рубашке Кёнсу, начиная медленно расстегивать их. — Вот так? Шею Кёнсу опалило горячим дыханием, когда Чонин медленно наклонился и прижал свои пухлые губы к чувственной кожи чуть ниже уха. Кёнсу дернулся назад, прежде чем Чонин успел расстегнуть вторую пуговицу. Его сердце колотилось в бешеном темпе. — Хватит! — практически взвизгнул он. — Я не разрешал тебе прикасаться ко мне! Теперь я точно сменю комнату. Чонин самодовольно улыбнулся и вернулся к своему компьютеру, в смятении открыв окошко чата. — Удачи с этим. Даже если тебе удастся найти трезвого старосту. Кёнсу мгновение убивал Чонина взглядом, уже ненавидя его всей душой. Затем, выхватив горсть одежды из чемодана, заперся в ванной. Даже сквозь плотно закрытую дверь, он смог услышать хихиканье Чонина. «Это было ужасно», — думал он, переодеваясь в более удобную для сна одежду. Он наконец-то учится в Сонби, после всех вступительных экзаменов, заявок на получение стипендии, поступления в самые крайние сроки, только чтобы жить в одной комнате с кем-то вроде Ким мать его Чонина? Всё ещё злой Кёнсу вышел из ванной. Чонин сидел за своим компьютером в наушниках, его пальцы молниеносно двигались по клавиатуре, когда он непринужденно болтал с кем-то. Кёнсу, одетый в спортивные штаны и футболку с длинным рукавом, быстро перебежал комнату. Единственным его желанием было как можно скорее спрятаться под одеялом. Чонин самодовольно поднял свои глаза, когда Кёнсу, вытащил из чемодана простынь и начав заправлять кровать, хоть и промолчал. Он решительно застелил постель, ни разу не взглянув на своего соседа, его щёки пылали. Как только он закончил, сразу же аккуратно нырнул под одеяло и отвернулся к стене, не желая смотреть на Чонина, пока сон не забрал его в своё царство.