Progressive Education

Первая неделя прошла для Кёнсу как в тумане. Его учителя, никого не жалея, заваливали их домашней работой. Каждую ночь ему приходилось тратить несколько часов на неё. Он сидел за своим столом в общежитии, скрипя зубами каждый раз, когда Чонин приводил в их комнату очередную девушку или, что ещё хуже, мальчика. Он старался дать отпор Чонину. Действительно старался. Но каждый раз, младший раздражал его. Он ненавидел, когда Чонин смотрел на него из-под прикрытых век, из-за чего его сердце начинало бешено биться, а ладони потеть. Он ненавидел привычку Чонина ходить без рубашки. Он ненавидел, что Чонин никогда не делал домашнюю работу, но несмотря на это, получал высшие баллы в классе. Но больше всего он ненавидел то, что Чонин постоянно приводит незнакомцев в их комнату. Если бы не Чанёль с Бэкхёном, он бы уже сошёл с ума. Каждый раз, когда он доходил до последней стадии отчаяния, он сбегал в их комнату. Хоть они не были давними друзьями, они каждый раз впускали его как третьего соседа. В их комнате он чувствовал себя как дома гораздо больше, чем в своей. Прошло приблизительно три недели с начала учебного года, когда Кёнсу зашёл в комнату и увидел, как Чонин занимается сексом. Он задержался в библиотеке с Чунмёном, который помогал ему подготовиться к тесту по лингвистике, поэтому в комнату он вернулся около десяти часов вечера. Увиденное настолько сильно потрясло его, что он был не в силах сделать и шага. На кровати лежала всё ещё одетая девушка. Рубашка была полу-расстегнута, открывая вид на большую грудь, едва скрываемую прозрачным материалом лифчика, а юбка была задрана до талии. И на ней точно не было трусиков. Чонин частично нависал над ней, толкаясь в неё плавными и грациозными движениями. Но что действительно поразило Кёнсу так это то, что они занимались этим на его кровати. Чонин поднял затуманенный взгляд и его губы изогнулись в довольной усмешке, будто ему нравится, что на него смотрит кто-то ещё. Его уверенные толчки не останавливались и девушка продолжала безудержно стонать, не открывая глаз. Кёнсу почувствовал на своих глазах слёзы ярости и отвращения. Он ненавидел себя за то, что Чонин видит его уязвимую сторону: — Ты мудак! — прорычал он, прежде чем развернуться на каблуках и захлопнуть дверь. Рыдая, он постучался в дверь комнаты Чанёля и Бэкхёна. За все дни они уже так привыкли к его поздним визитам, что даже не удивились ему. Однако, Бэкхён ахнул, увидев слёзы в глазах друга: — Кёнсу! — воскликнул он, затаскивая его внутрь. — Что случилось? Бэкхён подал чашку дымящегося чая в руки Кёнсу, и тот, запинаясь, рассказал ему с Чанёлем, как он вошёл в комнату и увидел, что Чонин занимается сексом с какой-то девушкой на его кровати. Чанёль выругался: — Этот ёбаный извращенец, — тяжело вздохнул он, его глубокий голос больше походил на рычание, — ты не заслуживаешь такого дерьмового соседа. Бэкхён задумчиво прикусил губу: — Может быть, тебе следует пожаловаться на него? Технически, девушки не должны находиться в этом общежитии. У него могут возникнуть проблемы из-за этого. Кёнсу покачал головой: — Это только усугубит ситуацию, — тяжело вздохнул он. — Если я нажалуюсь, он будет приводить в комнату одних парней. Он будет их приводить, лишь бы позлить меня. Его друзья молча согласились. Для них это была тяжёлая загадка, никто не мог найти правильное решение. Кёнсу заснул на твёрдом полу между двумя кроватями, заранее зная, что утром он проснётся в настоящей сауне из-за включённого Бэкхёном обогревателя, даже несмотря на середину марта. Кёнсу проклял тот день, когда Ким Чонин ворвался в его жизнь. На следующее утро, Кёнсу с неохотой возвращался в свою комнату, чтобы подготовиться к урокам. Он боялся столкнуться с Чонином, со своей грязной от секса постелью и, возможно, девушкой, которую он видел прошлой ночью. Он тяжело вздохнул, прежде чем открыть дверь и войти в комнату. К его удивлению, Чонин уже проснулся и более того, был одет в школьную форму. Он мельком взглянул на старшего, который был изумлен его видом, без привычной наглой усмешки, а наоборот, даже немного смущенного: — Я сменил твоё постельное бельё, — сказал он, приветствуя его. Простыни действительно были постираны и заправлены, более аккуратно, чем их когда-либо заправлял Чонин. Слова благодарности уже хотели сорваться с его языка, но он вовремя остановил их, считая, что Чонин этого не заслуживал. Кёнсу молча уставился на своего соседа. — М-мне очень жаль, — продолжил Чонин, не давая тишине растянуться. — Я не должен был заниматься этим на твоей кровати. Я не думал, что тебя это так сильно волнует. После этих слов Кёнсу уже не мог молчать: — Ты думал, что меня это не волнует? — прошипел он, снова чувствуя горечь. — Ты действительно думал, что я буду в порядке, если ты переспишь с какой-то девчонкой на моей кровати? Ты считаешь это нормальным? Чонин неловко переминался с ноги на ногу, боясь смотреть в глаза Кёнсу: — Я-я просто не подумал об этом, наверное… — бормотал он. Кёнсу ненавидел свои горячие слёзы, которые скатывались с его щёк: — Это отвратительно, Чонин! — выкрикнул он и всхлипнул. — Это моя кровать! То, что ты делаешь на своей кровати… но на моей? Почему… Удивлённый Чонин пересёк комнату в два длинных шага и заключил в объятия своего дрожащего соседа. На мгновение от шока он остановил свои всхлипы. — Мне очень жаль, — пробормотал Чонин. Лицо Кёнсу было прижато к большой груди младшего, и его глубокий голос заставил тело покрыться мурашками. — Я правда не хотел так тебя расстраивать. Руки Кёнсу каким-то непонятным для него образом оказались на груди Чонина и чуть сжали ткань рубашки: — Ты хотя бы представляешь каково мне, всегда возвращаться домой и видеть, как ты делаешь непристойные вещи с другим человеком? Я просто хочу приходить, делать домашнюю работу и спокойно засыпать. Я даже не могу зайти в свою собственную комнату, не увидев это! — шмыгнул он в шею Чонина. Повисла тишина и Кёнсу мог услышать, как Чонин пытался восстановить дыхание. Когда он заговорил, его голос был очень спокойным и собранным: — Я понял. Мне очень жаль. Я больше не буду этого делать. Кёнсу был удивлён: — Ты перестанешь приводить людей в нашу комнату? — требовательно спросил он, чуть отстранившись и недоверчиво смотря в глаза Чонину. Чонин серьёзно кивнул: — Да, я никогда не хотел сделать эту комнату местом, в которое ты не хочешь возвращаться. Кёнсу был скептически настроен к его словам: — Как твои прошлые соседи воспринимали это? Ты просто приводил людей и занимался с ними сексом? — У меня никогда не было соседа, — признался Чонин. Его руки непринужденно лежали на талии Кёнсу, старший почти не замечал этого, только его сердце колотилось с бешеной скоростью и между ног стал образовываться странный жар и — кого он обманывает? Его гиперчувствительная кожа отлично знала о всех прикосновениях Чонина на его теле. Кёнсу удивился, его руки всё ещё сжимали рубашку младшего. — Никогда? — повторил он. — Да. Я всегда жил один, — объяснил Чонин, тень улыбки проскользнула у него на лице, когда он встретился взглядом с Кёнсу, — мои родители дополнительно платили за то, чтобы я жил один. Но в этом году, они решили, что мне нужно научиться ладить с людьми. И вот ты здесь. Кёнсу покраснел, пытаясь отвернуться, хоть сделать это было практически невозможно: — Ты плохо справляешься, — ответил он. — Я учусь, — ответил Чонин, наклоняясь. Его губы невесомо прикоснулись к губам Кёнсу. Кёнсу был полностью ошеломлён неожиданным жестом. Губы Чонина были такими мягкими и тёплыми, и он так умело прижимал их к губам Кёнсу. Они были пухлыми и нежным, совсем не такими, какими ожидал Кёнсу. Одна его рука соскользнула с талии и поднялась к шее, его длинные пальцы рассеянно играли с волосами. К изумлению Кёнсу, у него появилась приятное чувство правильности. Но осознание действительности не заставило себя ждать. Кёнсу, задыхаясь, оттолкнул от себя Чонина: — Что ты д-делаешь? — прошипел он. Чонин выглядел искренне удивленным: — Я целовал тебя, — указал он и ухмыльнулся, — это же был твой первый поцелуй, не так ли? Кёнсу покраснел от мысли, что его так легко прочитать: — Это неважно, — сказал он, смотря на своего соседа. — Ты не можешь так просто взять и поцеловать кого-то! Мы оба п-парни! — последнее предложение он прошептал, будто кто-то прятался за углом и осуждал его. Чонин рассмеялся: — Это единственное, что тебя беспокоит? Что мы оба парни? Это не имеет значения. Любовь не знает пола. Кёнсу продолжал смотреть на него: — Ну, я не разрешал тебе целовать себя! Я не одна из тех шлюх, что с радостью запрыгнет к тебе в постель! — Я знаю, — согласился Чонин, протягивая руку, чтобы убрать прядь волос с мокрого лба Кёнсу. В этот раз, старший не смог увернуться от прикосновения. — Наверное, поэтому ты мне нравишься. Внезапно у Кёнсу пересохло в горле. Неужели Чонин — Ким Чонин величайший блядун — только что признался ему в своих чувствах? Он повернулся спиной к своему собеседнику, в основном потому, что не знал, что пронзительный взгляд Чонина заставит его сказать или сделать: — Ну, ты мне не нравишься. Так что больше не целуй меня. Он развернулся и быстро скрылся в ванной, чтобы принять душ и справиться с напряжением возникшим в его штанах. Кёнсу встал под струи душа, одной рукой он направил поток воды к своему члену, а пальцами второй провёл по слегка распухшим губам. Как бы он не хотел этого отрицать, но это был его первый поцелуй. И, как он мог судить без какого-либо опыта, это был чертовски хороший первый поцелуй. Он всё ещё ощущал вкус Чонина на своих губах, который был остро-солёным, таким, каким и представлял себе Кёнсу. Он застонал от этой мысли. Почувствовав, что уже близок к финалу, он быстрее заводил рукой по член и содрогнулся в оргазме. Когда он вышел из душа, Чонина уже не было. На всякий случай, он оделся в ванной, потому что никто не знал, что с ним сделает Чонин, если он выйдет из душа в одном полотенце. Однако, к двери ванной была приклеена записка. Кёнсу снял стикер и быстро прочёл.

Давай пообедаем сегодня :) Я напишу тебе, когда закончатся уроки. Кстати, в следующий раз, когда тебе нужно будет кончить, я с радостью помогу тебе. Не нужно делать это в одиночку в ванной. XD

Кёнсу вспыхнул от этих слов. Смяв её, он выкинул её на самое дно мусорки, будто кто-то мог зайти и найти её, лежи она сверху. Он не мог поверить в наглость этого парня!