Progressive Education

Это был лишь второй раз в жизни Кёнсу, когда он пил алкоголь, и как и в первый, совершенно не мог себя контролировать. Пил слишком много, слишком быстро и уже к одиннадцати он шатался по гостиной, беседуя с людьми, которых не знал и, скорее всего, не вспомнит утром. Только когда Кибом оттащил его за руку на кухню, где стоял праздничный торт, он вспомнил, что находится на Дне рождении у Чунмёна. — Вот, — пробормотал Кибом, протягивая стакан с водой в дрожащие руки Кёнсу, — выпей это. Тебе будет чертовски плохо утром. Он выглядел не лучше, заметил Кёнсу, но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, просто потягивал тёплую воду: — Мне нужно подышать свежим воздухом, — пробормотал он и направился к заднему выходу. Кибом успокаивающе сжал его плечо, проходя мимо: — Будь осторожен. У тебя довольно плохой вид и я не хочу доставать тебя из кустов через час. Кёнсу засмеялся и вышел в прохладную ночь. Воздух приятно освежил его покрасневшее лицо и он сел на садовые качели. Он не качался: был слишком пьян для этого. Он просто сидел и наслаждался ночью. Из дома всё ещё доносились звуки тусующихся людей, но шум был приглушен, и если постараться изо всех сил, то можно представить, что он действительно был наедине со звездами. Его карман завибрировал, пугая его, и он вытащил свой мобильник. У него было около дюжины текстовых сообщений от Чонина, начиная от любопытства о том, как проходит вечеринка, и заканчивая яростью и беспокойством тем, почему его парень не отвечает ни на одно из его сообщений. Кёнсу простонал. Он совершенно забыл, что должен был регулярно отправлять сообщения Чонину, чтобы тот знал, что с ним всё в порядке. Он начал печатать ответ, с трудом попадая на нужные клавиши и заставляя фокусировать взгляд на сенсорном экране. Он почти закончил печатать, когда дверь открылась и вышел Чунмён: — Вот ты где, — сказал он с размытой улыбкой. Очевидно, он тоже выпил больше, чем должен был. Кёнсу улыбнулся, блокируя телефон, так и не отправляя сообщение. Он закончит его, когда поговорит с Чунмёном: — Как тебе вечеринка? Тебе весело? — Здорово, — ответил Чунмён, садясь на качели рядом со своим другом, — не могу поверить, что вы, ребята, приложили так много усилий ради меня. Это потрясающе. А ты? Тебе весело? — Определённо, — ответил Кёнсу с кривой улыбкой, намеренно соединяя их плечи. Наступила долгая пауза, но она не была неловкой. Они сидели там, соприкасаясь плечами и коленями, наслаждаясь прохладным ветром на их раскрасневшихся лицах, а звёзды ярко мерцали над их головами. Единственными звуками были щебетание сверчков, медленный скрип качелей, пока они качались туда-сюда на петлях, и приглушенные шумы вечеринки, всё ещё идущей полным ходом в доме Ифаня. В конце концов, Чунмён сделал глоток своего предположительного пунша и сказал: — Как у тебя с Чонином? — Всё хорошо, — сказал Кёнсу, чувствуя мимолётный укол вины. Он знал, что в данный момент он не очень хороший парень, он пьёт, когда Чонин попросил его не делать этого и игнорирует все его тревожные сообщения. Чунмён задумчиво провёл языком по краю стакана: — Могу я задать тебе личный вопрос? Кёнсу без колебаний улыбнулся и кивнул, что он, наверное, и сделал бы, даже если бы не был пьян. — Почему ты встречаешься с ним? — Чунмён посмотрел на него пристально-серьёзным взглядом. — Почему Чонин? Из всех людей, почему именно он? Кёнсу поджал губы, задумчиво вертя свой стакан с водой: — Потому что он идеально мне подходит, — наконец сказал он с лёгкой улыбкой, — он умный, весёлый, привлекательный и милый. Он прекрасно меня понимает. Теперь ему захотелось-как можно скорее написать своему парню. — Но тебя никогда не пугало, что он, я не знаю, потеряет к тебе интерес и снова станет плейбоем? — спросил Чунмён, хмуря брови. Кёнсу пожал плечами: — Я всегда думаю об этом, — признался он, — но я доверяю Чонину. Он скорее скажет, что между нами все кончено, чем изменит мне. Ужасно, но правдиво. Кёнсу любил эту черту в своём парне. Чунмён посмотрел вниз на свои руки, держащие стакан: — Е-есть ли кто-то ещё, с кем ты хотел бы встречаться? — робко спросил он. Кёнсу даже раньше не думал об этом: — Нет. Чонин – первый человек, с которым я чувствую такое. Я не могу представить себя с кем-то ещё. — Оу, э-это хорошо, — Чунмён кивнул, но больше было похоже, что он пытался убедить в этом себя, а не Кёнсу. Младший не понимал, почему его друг казался таким грустным, но, возможно, это был алкоголь, а не его наивность. — Ты в порядке, Чунмён? — спросил он, дружелюбно положив руку на плечо именинника. Чунмён сгримасничал от прикосновения: — Всё хорошо, — сказал он, его голос звучал более хрипло, чем обычно, даже когда он пытался притворится, что всё нормально, — я пойду, выпью ещё чего-нибудь. Он коротко улыбнулся Кёнсу и исчез в доме. Кёнсу достал свой телефон из кармана и открыл сообщение, которое напечатал Чонину. В нем он сказал своему парню, как ему жаль, что он не писал смс, и что на вечеринке было так громко и бешено, что он не слышал, как отключился его телефон. Он рассказал Чонину, как сильно он по нему скучает, и даже прибавил сердце и несколько поцелуев в конце. Он гордился собой, когда нажал кнопку «Отправить». Ответ Чонина пришёл в ту же секунду, будто он не выпускал телефон из рук и ждал сообщения, хотя уже была полночь: Ты пьёшь? Кёнсу задумался, его расплывчатый взгляд был направлен на клавиатуру. Он мог сказать, что не пил, но если Чонин позже узнает, что он солгал, он за это поплатился. Другой вариант – признаться своему парню и надеяться, что он оценит честность Кёнсу. Он решил выбрать правду: Немного. На этот раз Чонину потребовалось больше времени на ответ: Я попросил тебя не пить. Я знаю. Кто-то дал мне стакан и я просто выпил. Я совсем не подумал об этом. Мне очень жаль. Какое-то время он качался туда-сюда, но только через двадцать минут Кёнсу понял, что Чонин может злиться на него. Как будто действительно злится. Он вытащил телефон и написал новое сообщение. Ты злишься? Конечно, я злюсь. Я попросил тебя всего лишь об одной вещи, а ты даже этого не смог сделать. Кёнсу почти видел это злое лицо Чонина. Это заставило его съежиться: Прости меня. Мне правда очень жаль. Я не знаю, что ещё сказать. Что я могу сделать, чтобы помириться с тобой? Ничего. Кёнсу почувствовал, как горячие слёзы обжигают его глаза. Ты хочешь расстаться со мной? Он ждал ответ с телефоном на коленях, но он так и не пришёл. Он написал Чонину ещё три раза, но его парень так и не ответил. Он сидел, подтянув к груди колени и рыдал, когда Тэмин и Минхо вывалились на крыльцо с переплетёнными руками и сбившимся дыханием. Кёнсу не заметил. Даже если бы он поднял глаза, он не смог бы рассмотреть что-то сквозь густую пелену слёз, которыми наполнились его пьяные глаза. — Кёнсу-хён! — воскликнул Тэмин, оставив удивленного Минхо у двери и бросился к своему другу. — Что случилось? Старшему пришлось повторить три раза, прежде чем Минхо и Тэмин смогли понять, что произошло, из пьяных, невнятных, рыдающих слов Кёнсу. Тэмин сел с одной стороны Кёнсу, а Минхо с другой, оба успокаивающе обняли своего друга. — Просто дай ему время остыть, — успокаивающе сказал Тэмин, погладив Кёнсу по голове, — я знаю Чонина уже давно и даже если сейчас он кажется очень злым, он успокоится. — Хочешь, мы отвезём тебя домой? — предложил Минхо, держа руку Кёнсу. Они попрощались с Чунмёном, Джонхёном и Кибомом – которые были очень удивленны и встревожены состоянием Кёнсу – и поблагодарили Ифаня за то, что тот разрешил устроить вечеринку в своём доме. Затем они ушли, Тэмин ловко поймал такси, так как автобусы к этому времени перестали ходить. Минхо и Тэмин объединили свои деньги, чтобы заплатить таксисту, когда он высадил их у ворот Сонби – Кёнсу, конечно, не смог внести свой вклад – и все трое показали свои школьные удостоверения и направились в общежитие. Друзья Кёнсу послушно проводили его до комнаты, но он отказался от предложения войти с ним. Ему нужно было самому встретиться со своим разгневанным парнем. Тэмин обнял его и чмокнул в щёку, а Минхо ободряюще похлопал его по плечу. Потом они вдвоём поднялись по лестнице в комнату Тэмина на следующем этаже. Кёнсу глубоко вздохнул и открыл дверь, шагнув в тёмную комнату. Он остановился. Он не знал чего ожидать, но точно не пустую комнату.