Progressive Education

Несмотря, что днём они ничего не делали, кроме как посещения занятий и езды, все были измотаны и проспали всё следующее утро. Солнце уже было высоко на небе, когда Кёнсу, наконец-то, проснулся. Он перевернулся на огромной кровати Чонина, конечно же, с шёлковыми простынями, и посмотрел на своего, всё ещё спящего, парня. Чонин лежал на спине, одну руку он положил под голову, а второй плотно обнимал талию старшего. Он тихо храпел, как и любил Кёнсу. На лице старшего появилась искренняя улыбка, и он наклонился, чтобы нежно убрать прядь волос с загорелого лба Чонина. Чонин пошевелился, но не проснулся, поэтому Кёнсу осторожно вылез из рук парня и встал с кровати. Он надел футболку, обулся в тапочки и спустился на кухню. Он проснулся первым, но это не удивило его. Остальные спали так долго, как только могли. Кёнсу немного покопался в шкафчиках, пока не нашёл свежемолотый кофе, после чего начал его заваривать. Он смешивал ингредиенты для блинчиков, когда на кухню зашёл полуголый Исин в очках и с взъерошенными волосами на голове. Он выглядел так, будто только проснулся, соблазнившись запахом кофе с первого этажа. — Ты рано проснулся, — сонно прокомментировал он, садясь на барный стул. Кёнсу пристально посмотрел на него, не переставая мешать тесто: — Уже почти одиннадцать, хён. Исин пожал плечами: — Нужна помощь в готовке завтрака? — предложил он, роскошно потягиваясь, — здесь много ртов, которых нужно накормить. Кёнсу оценил предложение, но если готовка Исина была такой же как и Чонина, он бы не хотел, чтобы Исин был рядом с едой. — Ах, спасибо, но… — Я неплохо готовлю, — усмехнулся Исин, словно зная, о чём думает Кёнсу, — Соён не умеет готовить, поэтому я один, кто всё делает. — В таком случае, — рассмеялся Кёнсу, протянув ему миску с тестом, — будь добр, я пока начну жарить сосиски. Исин умело переворачивал блинчики, Кёнсу жарил сосиски и одновременно взбивал омлет, и второй чайник с кофе уже заварился, когда спустились Чанёль с Бэкхёном. Оба всё ещё были одеты в пижамы, полусонные и с затуманенными глазами. — Ммм, пахнет вкусно, — сказал Бэкхён, садясь на стул, который освободил Исин полчаса назад. Чанёль сел рядом: — Да, я такой голодный. — Всё почти готово, — сказал Кёнсу через плечо, заливая омлет в пустую сковородку и разделяя его резиновой лопаткой, — если бы кто-то из вас, ребята, разбудил Чонина, Сехуна и Лухана, я был бы очень благодарен. — Я сделаю это, — предложил Исин, положив последний блинчик на одну из трёх тарелок, — я знаю как разбудить их, при этом не убив. Когда он скрылся за дверью, чтобы разбудить друзей, Бэкхён подошёл к раковине и начал мыть грязные сковородки. Он понизил свой голос и сказал: — Давненько я не спал с Чанни в одной кровати. Я и забыл, как он любит обниматься. Кёнсу посмотрел через плечо на гиганта, о котором они говорили. Он положил голову на стол и, казалось, снова заснул. — И ты насладился этими неожиданными объятиями? — лукаво спросил Кёнсу. Бэкхён покраснел, не в силах удержать маленькую улыбку: — В-возможно. Кёнсу рассмеялся и игриво подтолкнул своего друга плечом: — Я знал это, — подразнил он. — О чём вы там шепчетесь? — ворчливо спросил Чанёль, приподнимая голову и посмотрев на них. — Ни о чём, — пропел ему Бэкхён. Скоро вернулся Исин вместе с Чонином, Сехуном и Луханом. Последние трое выглядели явно недовольными тем, что их разбудили раньше полудня, но, казалось, они сразу забыли об этом, ведь увидели дымящиеся блинчики, сосиски и омлет, не говоря уже о свежезаваренном кофе. После того, как все семеро съели завтрак и помыли посуду, было решено пойти на пляж во второй половине дня. Они переоделись в свои плавки, Исин, к счастью, надел тёмно-синие, вместо неоновых, которые так ненавидели Сехун с Чонином, и спустились к пляжу большой группой. Сехун, Исин, Чанёль, Бэкхён и Чонин сразу же прыгнули в воду, визжа и ноя из-за низкой температуры. Лухан и Кёнсу не спеша разложили вещи, расстелили полотенца, намазались солнцезащитным кремом и аккуратно сложили холодные напитки в песок. — Ты с Сехуном уже давно встречаешься, да? — спросил Кёнсу, наблюдая, как Чонин с Сехуном брызгаются друг с другом. Лухан проследил за его взглядом и ярко улыбнулся: — Почти полтора года, — ответил он, — мы начали встречаться в начале моего второго года. — Значит, вы хорошо знаете друг друга, — задумчиво сказал младший, смотря, как Чонин резвился с друзьями, сверкая своими превосходными зубами. Лухан кивнул: — Более менее, — согласился он, — мы не живём вместе, но так как Исин мой сосед, и он часто остаётся у Соён, мы почти всё время вместе. Это неплохо. — Ты влюблён в него? — спросил Кёнсу. Затем он понял, что задал очень личный вопрос и покраснел. — П-прости. Ты можешь не отвечать. Э-это не моё дело. Лухан захихикал, дружелюбно кладя руку на плечо Кёнсу: — Не переживай. И мой ответ «да» на твой вопрос. Я люблю его. Я влюблён в него. Я хочу провести с ним остаток моей жизни. Я обожаю его. Я поклоняюсь ему. Иногда он нелепый и ведёт себя как ребёнок и не может воспринимать что-то всерьёз, когда это действительно важно, но я ничего не могу с этим поделать. Он мой нелепый ребёнок, и это всё, что имеет значение. — Он посмотрел на Кёнсу боковым зрением. — А ты влюблён в Чонина? Кёнсу покраснел до кончиков ушей: — Я-я… ну… это… — наконец, он опустил свою голову, — да. Я очень сильно люблю его. — Это видно, — Лухан улыбнулся и потрепал Кёнсу по волосам, — вы очаровательная пара. Если честно, я немного нервничал, когда он сказал нам, что ему кое-кто нравится. Чонину никогда никто не нравился. Конечно, он флиртовал и баловался, но у него никогда не было настоящих чувств к кому-то. Но как только мы встретились с тобой, я понял, что в тебе есть что-то особенное. Есть что-то другое во взгляде Чонина, когда он смотрит на тебя. Он тоже влюблён в тебя. — Я знаю, — и Кёнсу знал. Если Чонин заботился о нём в два раза больше, чем Кёнсу заботился о младшем, то это были чертовски сильные чувства. Он улыбнулся, когда посмотрел на своего парня, который поймал его взгляд и широко улыбнулся, приглашающее жестикулируя, чтобы старший присоединился. Лухан увидел этот жест и схватил за руку Кенсу: — Пошли к ним, а? Это был приятный день, проведённый на пляже. Хотя вода и была холодной, - солнце было тёплым, а пляж был удобным, и компания была забавной. Когда солнце начало садиться за горизонт, они собрали свои вещи и вернулись в дом. Парни были уставшими, но это была приятная усталость. Из-за этого, Кёнсу и Исин сказали, что не хотят готовить. А поскольку они единственные, кто мог нормально готовить в их компании, Чонин решил заказать пиццу. Затем они все устроились на многочисленных диванах в гостиной, чтобы насладиться пиццей и соджу от Лухана, который был самым старшим и единственным, кто мог его купить. — Могу ли я выпить сегодня? — подразнил Кёнсу, взяв кусочек пиццы и поднеся его к губам своего парня. Чонин обнял свободной рукой талию старшего, притягивая его ещё ближе, делая из них одно целое: — Если я здесь, то конечно, — любезно согласился он, целуя старшего в лоб. — Йа, перестаньте быть такими отвратительными, — ворчливо сказал Исин, поднимая в их сторону рюмку с соджу, — я хочу, чтобы Соён уже приехала! Я не хочу быть третьим лишним! Чанёль бросил на него оскорблённый взгляд, почти выплеснув напиток через гостиную: — О чём ты говоришь? — потребовал он. — Моей девушки тоже здесь нет! — Оу, — Исин в замешательстве сморщил лоб, переводя взгляд с Чанёля на Бэкхёна и обратно, — я думал, что… Это заставило Бэкхёна рассмеяться, и он аккуратно положил руку на плечо Чанёля: — Мы просто соседи и лучшие друзья, — сказал Бэк Исину легким тоном, как будто парень, принявший их за пару, сказал самую забавную шутку, которую он когда-либо слышал. — У Чанни есть девушка. Исин неудобно рассмеялся: — Ох. Сехун, всегда разбавлял неловкие ситуации, и сейчас он громко поставил стакан на стол, улыбнулся: — Давайте сыграем в игру! — предложил он. — Какую игру? — с нетерпением спросил Кёнсу, медленно потягивая своё соджу. В прошлом у него был неудачный опыт с алкоголем, поэтому в этот раз он хотел убедиться, что сможет держать себя в руках. Плюс, ему не хотелось просыпаться с убийственным похмельем. — Как карты? Чонин чуть не подавился выпивкой на его слова: — Черт, йобо, — проговорил он, вытираясь, — ты и правда такой невинный. Кёнсу надулся: — Так что за игра? Сехун улыбнулся более зловеще: — Правда или действие.