Кодекс Смерти обмануть нельзя

      Икразил снова увидел первый день падения, тот момент, когда Люцифер в яростной буре огня отстоял у Михаила право остаться Падшим в Раю, что бы подготовить людей к грядущей беде, он помнил этот день, как бронированный сияющий обиженка с небес не смог принять поражение, и тогда он начал сообщать Божественное проклятие:       «Погрязшие в ереси и дерзости, знайте, что ваши уста приговорили вас и ваши руки наказывают вас. Каждый из вас узнает, какая мука ждет его, от могущественных престолов и до младших ангелов. Каждый из Домов, от первого до последнего, узнает свою участь и будет сожалеть о ней. Мятежники Второго Мира!..»       Икразил оглянул своих братьев и сестер по дому, по обе стороны конфликта. Это было самое длинное проклятие, 137 дней и 11 часов Ангелы и Падшие из Последнего дома сидели за столом, чтобы написать новый закон, по которому теперь венец творения Божьего будет обречен на смерть. Что было еще хуже, так оказалось, что пишут его все, но исполнять его будут ново названные Халаку, Убийцы.       Кодекс Смерти Человека, так был назван свод правил и законов, по которым человека неизбежно будет ожидать смерть. Первое правило этого кодекса написал Узиэль, Престол Разлук, самый могущественный из Ангелов Второго Мира и предатель в глазах Икразила. Он подобрал уголек, один из множества, что посыпались от проклятий Михаила, и написал первое правило этого Кодекса: «Правило 1: Человек умрет. Рано или поздно» Это была единственная строчка в этом кодексе, написанная черным, дальше пути назад уже не было, обожаемые ими Люди теперь не бессмертные, все Ангелы Смерти заплакали, а слезы свои использовали как чернила, чтобы дописать Кодекс, показывая тем самым свое сожаление.       И вот дошел черед до Параграфа Старости, Ангелы бурно обсуждали, спустя какую переломную цифру человек начнет иссыхать, и силы его будут покидать, после чего он неизбежно умирает. Особо радикальные Ангелы выступали за совсем ранние значения, но Икразил и другие Халаку выступили против. Один из них выступил с речью:       - Я своими слезами написал в этой проклятой книге более шести миллионов способов умереть Человеку просто поглощая пищу. Другие из нас в красках описывали, как его буду разрывать дикие звери, и это еще только малая часть. Не ужели вы думаете, что в этом ужасном мире, который мы сотворили, будет смысл от того что человек будет рано состариваться? Мы же не должны желать им вреда, даже те, кто их на это обрекли, я предлагаю повысить возраст старения.       Начался спор, с обвинениями в адрес авторов особо зверских убийств, и дискуссии о том, что действительно, они должны быть доброжелательными. Множество растений увяло в этот день, по животному миру прошли эпидемии чумы. То, что надо для того что бы особо хитрые Халаку подписали в этот параграф одну лазейку. Лазейку, которая позволяет их верным последователям не стареть. Икразил, облаченный в старые тряпки, заляпанные в воске, стоял на шухере, и как увидел, что диверсия прошла успешно, на его каменном лице появилась улыбка, маленькая кроха надежды на то, что, хотя бы кого-то они смогут уберечь от своего проклятия.       Но ненадолго…       С неба прилетел Архангел Михаил, указывая всем своим огненным мечом, чтобы не мешали ему, в особенности Халаку, он встал над Кодексом Смерти Человека. «Неужели он передумал?». Он направил свой взор на особо мятежных Убийц, которые дерзнули противиться проклятию.       - Бог говорил, что вы не в праве изменять проклятие, которое предначертано другому Дому.       Ангел из Дома Рассвета присел над Кодексом Смерти Человека, над Параграфом Старости, над той самой строчкой с лазейкой. И в миг он избавился от своих сияющих латных штанов…

***

      - Сука, такой кринж! - Вскрикнула Настя, когда ведьма взяла ее за руку, - У меня щас такой флешбэк произошел… ААААА, просто!.. В общем… Наш контракт не может быть заключен… - она взялась за голову, чтобы не охуеть от того, что только что вспомнила в своей голове.       - Почему? – Грустно спросила Неомения        - В общем… - Настя еще не до конца поняла, как сообщить эту новость и подняла голову что бы видеть старушку. – Ладно, скажу, как есть. Лазейку мы написали, но потом прилетел Михаил и насрал на нее, тем самым стерев ее из кодекса…       - Что?