of course, of course

      Воскресенье — это размытые вспышки теплых объятий во время просмотра любимого сериала, яркий смех Стайлза, и его сладкий аромат корицы и дерева, смешанный с запахом Дерека, заполнившие всю квартиру. Это не так уж сильно отличается от дней, когда Стайлз приходил на киномарафон. Они много едят и шутят о своем любимом шоу вместе. Из нового — это объятия и секс, много секса, который их захватывает приступами между просмотром телевизора, едой и коротким сном.       Так много разных поз, так много раз, когда Стайлз хочет попробовать всё. Дерек целует его везде, мокрого и неряшливого, одновременно поглаживая его руками, и Стайлз с энтузиазмом отдается ласкам и поглаживает его в ответ, выжидая, пока Дерека потеряет терпение и набросится на него снова. Позже Стайлз устраивает соревнование, кто кончит первым в позе шестьдесят девять.       На второй день потребность в сексе уменьшается, Дерек дважды вяжет Стайлза, но это легко, даже игриво — удовольствие без отчаянной жажды в удовлетворении. Они вместе принимают душ, и Стайлз намыливает Дереку пенящиеся брови, заливисто смеясь. Это глупо и нелепо — идеально, на самом деле.       И когда Стайлз начинает тереться об него в душе — мокрый, скользкий и пахнущий Дереком, всегда готовый для него — это тоже прекрасно.

***

      Они просыпаются не слишком поздно, дисплей на телефоне Дерека показывает 22:32. Он не планировал завтра работать на случай, если Стайлзу понадобится еще один день.       Стайлз приподнимается с груди Дерека, и тот лениво улыбается, сплетая и сжимая их пальцы вместе.       — Значит, моя течка закончилась, — говорит Стайлз. — Спасибо.       — Всегда пожалуйста, — отвечает Дерек, хотя его сердце уже начинает разбиваться.       — Это было потрясающе, — Стайлз сжимает руки Дерека в ответ. — Эм, мы могли бы… мы могли бы повторить?       Дерек на мгновение задумывается об этом: помочь Стайлзу со следующей течкой, чтобы снова прикасаться к нему, ласкать, быть рядом, и в одно мгновение понимает, что не может пройти через это снова. Быть со Стайлзом, испытать эту болезненную близость, которую он так хочет, но не может иметь — всё это слишком больно.        — Я… я не думаю, что это хорошая идея. Мне очень жаль, — искренне говорит Дерек.       Стайлз пристально смотрит на него с минуту, а затем отодвигается от Дерека, сдергивает шелковую простынь, заворачиваясь в нее почти с головой, и встает.       — Ты прав, — говорит он. — Ты говорил, что клиенты не могут выбирать одного и того же альфу дважды в целях безопасности и конфиденциальности. Это было бы нечестно — поощрять связь, которая возникла в такой обстановке.       Дерек открывает рот, чтобы возразить, но Стайлз продолжает говорить.       — Обычно я беру выходной, чтобы прийти в себя, после этого периода, но в этот раз я думаю, что действительно могу пойти на занятия завтра, так что, еще раз спасибо… — Стайлз оглядывается вокруг, широко раскрыв глаза, выглядя немного растерянным.       — Твоя одежда все еще в стирке, — говорит Дерек. — Я могу её достать…       — Все в порядке, я заберу её позже, — бормочет Стайлз.       А потом он уходит, не надев ничего, кроме шелковой простыни. Дерек остается в своей пустой постели, которая пахнет Стайлзом, их счастьем, которое они разделили вместе.

***

      Понедельник — это груз тяжелой боли, так как у Дерека нет работы или занятий, чтобы отвлечься. Он пытается очистить всё вокруг, но сколько бы он ни мылся, пылесосил и стирал, всё пахнет сексом и Стайлзом. Самое худшее — это даже не проснуться от остаточных запахов, зная, что они делали, как они это делали, где они это делали. Самое худшее Дерек осознает, когда наконец-то осматривает свою чистую квартиру и садится на свой диван.       Диван пахнет Стайлзом, но не из-за течки, конечно. Здесь пахнет пятничными вечерами, проведенными вместе за просмотром телевизора, Стайлзом, приходящим позаниматься с ним, Стайлзом, валяющимся вверх ногами и пытающимся читать какой-то роман, потому что ему нравится освещение в квартире Дерека. Тогда Дерек осознает, что он чувствует, всё, что накопилось за последние два года, как сильно он любит Стайлза, каким невероятным был этот уик-энд, но каждый кусочек удовольствия, сопровождался глухой болью, ведь он никогда не получит его по-настоящему.

***

      Дерек не видит Стайлза уже две недели. Он не знает, каково ему сейчас, и это очень странно. Он с самого начала думал, что договор провести течку «как друзья» заключается в том, что они будут продолжать дружить и после. Это больно — полное отсутствие Стайлза, и Дерек начинает понимать, как часто Стайлз присутствовал в его жизни на самом деле.       На следующий день он приносит коробку с вещами Стайлза, и Скотт забирает ее, сказав, что того дома нет. В коробке была не просто одежда, но и всякие мелочи, которые Дерек нашел в своей квартире: старую толстовку Стайлза из его школьной команды по лакроссу, две пары спортивных брюк, несколько футболок, несколько ярких носков. Его удивило, как много вещей было у него с самого начала, конечно, у Стайлза была какая-то дополнительная одежда, в которую он мог переодеться, но Дерек и не подозревал, что ее целая куча.       Теперь, после того как он так долго ничего не слышал от Стайлза, он задается вопросом, не перегнул ли палку, вернув абсолютно все его вещи. Это простая вежливость, постирать и вернуть, ведь так?       В понедельник Дерек пытается завести разговор со Стайлзом, отправив сообщение с банальным: «Как дела?»       В ответ приходит безразличное: «Хорошо. Занят учебой, промежуточные экзамены на следующей неделе».       И на этом все заканчивается. Потом наступает и подходит к концу семестровая неделя, а Дерек все еще не видит его. Каждый раз, когда Дерек приходит в их квартиру, там либо пусто, либо только Скотт, либо Скотт и Кира, но он так и не видит Стайлза.       Теперь Дерек отчаянно жалеет, что согласился помочь Стайлзу с течкой, если это означало потерять их дружбу. Он ходит взад и вперед по своей квартире, расстроенный и сердитый на себя, держа одну из рубашек Стайлза, которую нашел сегодня, втиснутую за диван в гостиной. Даже выстиранная, она слабо пахнет им, и Дерек раздумывает, стоит ли вернуть ее сейчас, когда слышит шаги на пожарной лестнице.       Надежда просыпается в его груди, и Дерек оборачивается, чтобы увидеть, как кто-то лезет в окно…       Скотт, а не Стайлз.       — Привет, — коротко говорит Скотт, пристально глядя на Дерека.       — Привет.       — Ты тоже дерьмово выглядишь, — замечает Скотт.       — Эм, спасибо? — растерянно говорит Дерек, хмурясь и поворачиваясь, чтобы посмотреть на свое отражение в другом окне. В последнее время он не может заснуть, и у него мешки под глазами, его борода нестриженая и бесформенная. Каждая ночь душит тягучей болью в его сердце, он ворочается и не находит спасения от одиночества. Никогда еще ему не было так плохо, когда он спал один, Стайлз перевернул весь его мир за эти два дня, и вернуться к прежнему уже не представляется возможным.       — Это рубашка Стайлза? — спрашивает Скотт, указывая на предмет, который Дерек так долго держал в руках.       — Оу…       Скотт вздыхает и качает головой.       — Я не могу в это поверить… Вы оба! Я говорил Стайлзу, что ты, наверное, тоже страдаешь, но он заткнул меня фразой: «Нет же, Скотти, Дерек не хочет этого».       — Что? Он страдает? С ним все в порядке? Что случилось?       Скотт прищуривается.       — И что же случилось? А случилось то, что ты порвал с ним сразу после того, как вы переспали. Это даже не имеет смысла. Как тот Дерек, которого я знаю, мог использовать моего лучшего друга как секс-игрушку? Потому что Дерек, которого я знаю, на самом деле по уши влюблен в этого лучшего друга, и вы двое достаточно долго были вместе, и я знаю, что не должен вмешиваться, но я просто хочу, чтобы вы снова были счастливы. Я даже не знаю, что случилось, Дерек, Стайлз не говорит мне ничего, кроме того, что ты не хочешь быть с ним или что-то в этом роде, а потом он меняет тему. Я даже не могу понять этого, он просто живет на автопилоте, будто на самом деле все время погружен в учебу и все такое, но я больше не могу этого выносить!       Дерек мог бы остановить его и раньше, но он пытался уловить смысл сказанного Скоттом.       — Что значит порвал с ним? Мы не были вместе, — смущенно говорит Дерек.       Скотт в ответ бросает на него такой же растерянный взгляд.       — И все же ты вернул все его вещи?       — Да, я собирался принести ему вещи, которые остались после… выходных, но в процессе уборки нашел и другие, поэтому все постирал и принес ему.       — Вы не… пара? Но, ты пахнешь им…       Дерек отрицательно качает головой.       — Это… это с тех самых выходных, Скотт. Временная связь уже должна была исчезнуть, и я удивлен, что ты все еще чувствуешь ее запах. Это было просто для течки Стайлза, с чем он и просил меня помочь. Ничего больше.       Скотт открывает рот, хмурит брови и снова закрывает рот. Он делает глубокий вдох, а затем прикусывает губу, размышляя.       — Погоди, Стайлз сказал тебе, что просит тебя помочь ему, потому что он… — Скотт моргает и замолкает, как будто что-то осознав. — Я сейчас вернусь, — говорит он и исчезает в окне.       — Что? — спрашивает Дерек, чтобы просто выпустить воздух.       Скотт возвращается через мгновение, на этот раз Стайлз идет за ним, опустив глаза. Скотт запрыгивает в квартиру Дерека, увлекая за собой друга.       — Привет, — говорит Стайлз, останавливаясь в нескольких метрах от Дерека и нервно глядя на него.       — Привет, — отвечает Дерек. Стоит ли ему улыбнуться? Наверное, да. Дерек с надеждой улыбается ему, но улыбка кажется странной и вымученной, и он чувствует себя неловко, потому что Стайлз просто смотрит на него в замешательстве.       — Ты ему ничего не сказал, — говорит Скотт Стайлзу.       Стайлз смотрит в пол.       — Не могу поверить, что ты ему рассказал.       — Это вышло случайно, я был уверен, что он знает, ты не говорил, что не сказал ему!       — Не сказал что? — спрашивает Дерек.       — Я не смог, понимаешь, это было бы слишком странно, выложить всё, а потом просить его помочь мне с течкой, прости Скотт. Я просто… типа… просто смотрю на его очаровательное смущенное лицо! — Стайлз жестом указывает на Дерека. — Я не могу поставить его в такое положение.       — Что? — Дерек потерялся.       Стайлз кивает, умоляюще глядя на Скотта.       Скотт складывает руки на груди, и Стайлз вздыхает.       — Я, эм, Дерек, я хотел сказать, что я… я… — Стайлз замолкает, быстро взглянув на Дерека, а затем снова отводит взгляд.       Дерек понятия не имеет, к чему он клонит.       — Ой, ладно тебе! — восклицает Скотт, отчаянно жестикулируя. — Послушайте, вы оба знаете, что чувствуете, верно? Отказ от ранних брачных уз, это нормально. Я прошел через это с Кирой после того, как мы впервые связались, нам нужно было постоянно быть рядом друг с другом, по отдельности было физически тяжело, у меня будто болела голова, а у нее кружилась, и тогда мы всё поняли, как и вы двое. Не знаю как, но вы начали этот процесс давным-давно, сначала как эмоциональную составляющую, а сейчас вы наконец догнали физическую сторону, ваши тела… о, Дерек, ты знаешь все эти особенности лучше меня…       Дерек моргает.       — Ты думаешь, что мы со Стайлзом были парой еще до этой течки?       — Да. Если бы я не знал реальную ситуацию, то подумал бы, что вы уже давно встречаетесь. Вы двое все время вместе занимаетесь, у вас даже есть вечер свиданий каждую неделю, на котором вы делаете отвратительно милые вещи.       Теперь, когда Дерек думает об этом, странное чувство пустоты, которое было постоянным в течение последних двух недель, исчезло. И единственная разница в том, что Стайлз здесь, стоит перед ним.       — Когда я попросил тебя помочь мне с течкой, — решительно начинает Стайлз, — перед этим я собирался сказать тебе, что я… — он что-то бормочет себе под нос. — А потом я подумал, что это было бы слишком большим давлением, и странно, так как ты, вероятно, не… и тогда я попытался снова, в конце, но ты не захотел и…       — Я не слышал, что ты сказал, — говорит Дерек.       Стайлз повторяет это снова, все еще неслышно. Скотт толкает его локтем.       — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, О’КЕЙ! — кричит Стайлз. Его лицо краснеет, и он сжимает кулаки, слегка дрожа, потрясенный своей собственной вспышкой.       — Я тоже тебя люблю, — отвечает Дерек, слишком ошеломленный, чтобы сказать что-то еще.       Скотт вскидывает руки в воздух.       — Я же говорил, беспокоиться не о чем, — восклицает он, закатывая глаза на Стайлза.       Стайлз не обращает на него внимания, просто беззастенчиво смотрит на Дерека.       Скотт ухмыляется и отступает назад, качая головой, чтобы покинуть помещение через окно.       — Ты меня любишь? — спрашивает Стайлз, и глаза его светятся надеждой.       — Абсолютно точно. Когда ты спрашивал о следующей течке, я решил, что не смогу сделать это снова, потому что было так больно. Это невыносимо — быть так близко и знать, что ты все равно потом уйдешь. Я очень хочу, чтобы ты остался. — Дерек снова делает шаг вперед, сердце его колотится где-то в горле.       — Я остаюсь, — говорит Стайлз, притягивая Дерека к себе для поцелуя.       Дерек теряется в нем, утопает в тепле и счастье, которые наполняют его, руки Стайлза нежно касаются его бороды, губы раздвигаются для языка Дерека, они оба стоят неподвижно в центре вихря эмоций, годы желания достигают кульминации в этот момент. Колени Дерека слабеют, и он чувствует себя сломленным этим простым действием, не желая чтобы это когда-либо заканчивалось.       Стайлз отстраняется первым, тяжело дыша и держась за плечи Дерека, будто ему нужна опора.       — Это был чертовски-потрясающий первый поцелуй, — признается он.       — Технически, ты уже поцеловал меня однажды, но ты же спал, не знаю, считается ли это, — робко предполагает Дерек.       — Я… о боже, я думал, это был сон, — говорит Стайлз. — Ты хоть представляешь, как трудно было не целовать тебя все выходные? Я так сильно этого хотел.       — Почему ты сразу не сказал? А еще заявил, что не собираешься влюбляться в меня. — Дерек гладит руками спину Стайлза, просто лаская, удивляясь, насколько это хорошо, когда они просто вместе.       Стайлз пожимает плечами.       — Это было глупое обещание, учитывая что я уже был влюблен в тебя. И я не хотел целовать тебя, потому что знал, что потом будет слишком сложно уйти.       — Ты не должен уходить. Больше никогда, — Дерек снова впивается в его губы, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и надежду на будущее, прижимая Стайлза к себе, целуя его с той нежностью, которую не мог проявить с тех пор, как они встретились.       Стайлз ошеломлен, когда Дерек отстраняется, и улыбка медленно расцветает на его губах.       — Так что, детка, у тебя все еще есть эти шелковые простыни?       — Для тебя конечно, — говорит Дерек. Он наклоняет голову, размышляя. — Детка?       Стайлз разражается хохотом.       — Ладно, может быть, «детка» не совсем тебе подходит. Хм. Сахарные булочки? Булочка с корицей? Сладкий пирожок? Милый?       Дерек натягивает гримасу. Ему на самом деле все равно, как его называет Стайлз, если Стайлзу это нравится, то и ему это понравится, но…       — Ой, не делай такое хмурое лицо, я хочу дать тебе милое прозвище! — Стайлз смеется. — О боже, ты такой хмурый, хотя это очень мило.       Дерек рычит, поднимая Стайлза и перебрасывая его через плечо.       — Ты просто волк до мозга костей, отпусти меня, это не… эй, хмуроволк!       — Я думаю, «детка» звучит лучше, — говорит Дерек, укладывая Стайлза на кровать.       — Ну нет, я не могу, это идеально для тебя.       Дерек целует свою пару, а затем Стайлз целует его в ответ, обхватывая ногами и притягивая его ближе, и разговоры о прозвищах сходят на нет.