Сладкое проклятье

«Мне больно не слышать твое сердце. Страшно оставаться в тишине. Невозможно не видеть тебя так долго. Ангелы сильные, но столь изощренной пытки мне не выдержать. Мои крылья уже бьются в агонии. Так немыслимо трудно дышать. Что мне делать без тебя, Дин? Я слишком привык к зеленым глазам и жить не могу без твоих поцелуев. Просто скажи мне, что ты тоже». **** Опять этот бессмысленный, пугающий сон. Теперь он мучил Винчестера постоянно, заставляя вскакивать по ночам с бешено колотящимся сердцем. Чтобы хоть немного отдышаться, жадно ухватить легкими душного воздуха и попробовать снова закрыть глаза. Но стоило Дину задремать, как он неизменно оказывался посреди мрачного, безлюдного переулка, где-то на задворках кафе в Элвуде. Там, где промозглый февральский дождь по-прежнему сыпался с неба мелким бисером, обжигая лицо и руки колючими ударами. Редкие афиши на билбордах снова оповещали о праздновании Дня Всех Влюбленных. Опять нестерпимо гадко воняло мусором. А он кричал в темноту не своим голосом, до хрипоты и острой боли, пока грудь не скручивало в щемящем спазме. Дин звал своего ангела, просил его о помощи, но только Кас не отзывался. Глухой переулок оставался безучастным к его проблемам, и только ржавый уличный динамик безостановочно надрывался ненавистной «Don’t speak», с каждым разом проигрывая песню все быстрее и громче, словно зажеванную старую аудиокассету. Сырой, замерзший город взирал на охотника равнодушными окнами, огрызался далекими гудками автомобилей и гнал прочь порывистым ветром. Мир будто скукоживался, сжимался в кулак вокруг Винчестера; он давил и напирал кирпичными стенами, сосредоточив на Дине всю свою ярость. А когда парень окончательно захлебывался воплями, вновь и вновь выкрикивая любимое имя, подсознание вдруг издевательски рисовало ему образ Сэма. Брат молча сверлил укоризненным взглядом, почему-то неожиданно синих глаз, и медленно отступал назад, откровенно посмеиваясь над чужими мучениями. Дин из последних сил кидался навстречу, но чьи-то ледяные руки намертво вгрызались в плечи, не давая сделать ни шагу. Ноги проскальзывали по мокрому асфальту, а вместо крика из горла рвались лишь отрывистые, сиплые звуки. Винчестер упрямо продолжал звать Кастиэля и, надрываясь в своих хрипах, старался услышать знакомый шелест крыльев среди частой дроби дождя. Но его там никогда не было. От острой хватки невидимых когтей по рукам начинала струиться кровь, и Дин вдруг в ужасе просыпался. Неизменно один и практически в беспамятстве. Однообразные дни казались до омерзения серыми, словно дешевые листки отрывного календаря. В них совсем не наблюдалось жизни, только сплошное, нескончаемое мучение. Сэм, как мог, поддерживал брата, даже сгонял вместе с Чарли за его любимой «Деткой», но старшего Винчестера совершенно ничего не увлекало. Он ходил по бункеру мрачной тенью самого себя, бесконечно вздыхал от гложущей сердце боли и упрямо молчал, словно одно единственное слово грозило разбить его душу в дребезги. Дин не умел говорить о чувствах. Не мог осознать произошедшее. С трудом принимал, что по уши влюбился в своего ангела. И до сих пор не знал, когда именно. Находиться в бункере стало невыносимо, потому что каждая его крохотная деталь упрямо напоминала о Кастиэле. В то промозглое утро Дин по самую макушку закутался в халат, налил себе чашку крепкого кофе напополам с виски и впервые за долгое время выполз наружу. Он по привычке присел на капот Импалы и обреченно запрокинул голову, подставляя лицо под мелкие капли дождя. Вдохнув сырой зимний воздух полной грудью, он снова начинал немой диалог с ангелами. Не только с Касом, от которого давно отчаялся дождаться ответа. Он говорил с Небесами. С купидонами, с душами, обитающими в раю, со всеми пернатыми созданиями в принципе. Парень молил их о любой случайности, которая позволит дотянуться до Него. Обещал заплатить любую цену. Терпеливо ждал и всматривался в свинцовые тучи. Но небо оставалось глухим к его просьбам, как никогда спокойное, тихое, равнодушное. «Вы возомнили, что знаете толк в неземной любви, купидоны? Считаете свое заклинание непреодолимой силой? Слабаки… Да ваши чары — ничто по сравнению с той жаждой и болью, которую рождает настоящее чувство. Если раньше я всего лишь не мог дышать без своего ангела, то теперь — совсем не могу жить. Распадаюсь на отдельные молекулы. Существую, как какая-то вещь. Не могу спать, не могу есть, не могу даже думать. О чем-то или о ком-то, кроме тебя, Кас. Считаешь, без проклятия мне легче? Кто бы спорил. Я, например, перестал падать в обмороки. Перестал плакать без причины. Все хорошо. Мне просто поминутно хочется застрелиться, потому что тебя нет рядом. Только и всего. Такая мелочь, правда, мой ангел? Надо же, я по-прежнему называю тебя своим… Но ты и вправду мой! Прекращай свой глупый бойкот, пожалуйста. Не слушай, что мне хорошо, потому что мне без тебя очень плохо. Возвращайся, оборви этот бесконечный ночной кошмар, который не исчезает даже утром. Я не могу проснуться. Без тебя не получается, Кастиэль». *** Темный сырой переулок. Опять эта размытая черная тень, которая через доли секунды обернется Сэмом. Опять холодная хватка и невыносимая мука. Бездонные синие глаза, взирающие на Дина с осторожным любопытством. Что-то неправильно. Этот промокший бежевый плащ, небрежный галстук и влажные темные волосы… Кастиэль! Он пришел. Пусть только во сне, но разве не так нам являются ангелы? Чистые, светлые, такие чужие среди странного хаоса. И непременно добрые, самые лучшие из всех существующих. С нечеловеческим рыком Винчестер рванулся вперед, чувствуя, как чьи-то костлявые руки до крови раздирают кожу. Город хохотал ему в ответ, надрывался истерикой полицейских сирен и дребезжанием надоевшего динамика. Сильнее хлестал острым дождем, сбивал с ног ураганным ветром, бросал в лицо ядовитые запахи. Но этот призрачный мир больше не имел никакого значения. Дин мгновенно сосредоточился на единственном для себя образе ангела, затмевавшем унылую пустоту. Несколько быстрых шагов. Пара биений сердца. Робкое прикосновение к теплой ладони, взорвавшее последние преграды. — Кас, черт возьми, ну почему? — вымученно выдавил Дин, аккуратно прижимая к себе ангела. — Почему ты не хочешь поговорить? — Ты злишься на меня, Дин, — тихо ответил Кастиэль. — Я слышу обиду в твоем голосе, ощущаю чудовищную боль и от нее мне становится страшно. Еще одно чувство, которое не должно быть знакомо ангелам. Необъяснимо, правда? Но… прости меня, опять говорю глупости. — Нет, Кас, продолжай. Сны существуют как раз для глупостей, — прошептал в ответ Винчестер, нежно поцеловав его за ушком. — Знаешь, для чего еще? — Для чего? — взволнованно спросил ангел. — Для страсти, — выдохнул ему в губы Дин. — Для нежности. Для самых сокровенных желаний. И я не злюсь, Кас. Я правда хочу любить тебя. Хочу быть вместе, слышишь? — Тогда нам всего лишь нужно проснуться, — ответил ангел и уверенно дотронулся до его лба кончиками пальцев. «Как страшно коснуться твоих сновидений; этих диких, неуправляемых кошмаров. Пока меня не было рядом, они обглодали родную душу до основания. Выжгли ее и вывернули наизнанку. Боже, что я натворил из-за своей трусости… Я же так люблю, когда ты видишь красивые сны. Охраняю их и берегу, как самое ценное сокровище. Могу часами наблюдать, как ты улыбаешься во сне и как смешно подминаешь под себя подушку. Но сейчас в твоих грезах читается только отчаяние. Оно пропитывает насквозь, отравляет, изматывает сердце. Тебе страшно, Дин, поэтому и мне тоже. Настолько, что слова застревают в горле, и я никак не могу подобрать правильных. А может, в них вовсе нет смысла. Просто посмотри мне в глаза. Они же любят тебя, Винчестер. А этот кошмар… давай забудем о нем и навсегда оставим в одиночестве. Я подарю тебе новые сны. И никогда больше не брошу. Просыпайся, мой человечек». Дин готов был завыть от обиды, вновь оказавшись во мраке собственной комнаты. Но неожиданно ощутил приятное тепло и чье-то трепетное прикосновение на своей щеке. Отказываясь верить в коварное видение, он быстро щелкнул выключателем и сразу зажмурился от яркого света. Рядом с ним на кровати лежал Кастиэль и, подперев подбородок кулаком, ласково улыбался Винчестеру уголками губ. Он с интересом наблюдал за пробуждением Дина, который моргнул еще пару раз, пытаясь понять, не сошел ли с ума. Но нет, его ангел действительно был здесь, в его комнате, в его постели. В его любимой черной футболке. — Господи, господи, господи… — быстро прошептал Дин, опрокинув Кастиэля на спину, и мгновенно задушил поцелуем. — Кас, ты пришел! Но как… как ты здесь оказался? — Ты звал меня так громко, — хихикнул в ответ ангел. — Даже Небеса расплакались, на улице жуткий ливень. Оставил миллион сообщений на автоответчике. Какой у меня был выбор? — Никакого, — согласно кивнул Винчестер. — Но как ты попал сюда? — тут он хитро прищурился, вглядываясь в синие глаза, — хотя и так понятно, Сэмми постарался. Ох, спасибо тебе, братишка! Последний вопрос: почему ты в моей футболке? — Промок под дождем, — наивно пожал плечами Кас. — Тебе не нравится? — Не-а, — довольно промурлыкал Винчестер, целуя ангела в шею. — Давай ее скорее снимем. Он снова вцепился Кастиэлю в губы, настойчиво толкнулся вперед бедрами, и ангел сразу заскулил от желания. Забракованная футболка полетела на пол. Дин судорожно прошелся руками по крепкой груди друга, ловко расстегнул ремень брюк и мгновенно расправился с короткой молнией. — Я так соскучился, Кас, — нежно шептал Винчестер, скидывая с них остатки одежды. — Мой ангелочек, мой хороший, сейчас ты это почувствуешь. Под горячими ласками Кастиэль не видел и не слышал больше ничего. Комната поплыла перед глазами, оставляя лишь размытые образы. Ангел ощущал только прикосновения любимых рук, обжигающие тело поцелуи и частое, нетерпеливое биение сердца. Оно выпрыгивало из груди всякий раз, как Винчестер касался губами его члена. Сжималось в комок от страсти, когда Дин дразнил его наглыми ласками. Плавилось под жарким дыханием партнера, заставляя тело дрожать от наслаждения. Но Дин не спешил и откровенно упивался его беспомощностью. Он покрывал живот Кастиэля мучительными поцелуями, нежно скользил ладонями по самым чувствительным точкам в паху и с жадностью ловил каждый стон, слетающий с губ ангела. Не мог насытиться этими звуками и продолжал ласкать Каса с еще большим рвением. Проникал языком в маленькие ямочки над ключицами, целовал тонкие запястья, обводил кончиками пальцев выразительные изгибы мышц. Возбуждение нарастало с каждой секундой, то и дело прорываясь наружу случайными криками. Ангела била крупная дрожь, его руки беспорядочно изучали спину Винчестера, сжимали упругие ягодицы, с удовольствием гладили широкие плечи. Долгая разлука выплескивалась в каждом страстном поцелуе. Горела в потемневших глазах и срывалась в откровенных стонах. Кастиэль понимал, что близок к пределу. Еще немного, и он, как последняя шлюха, начнет умолять Дина о чем-то непристойном. — Подожди минутку, — неожиданно прошептал Винчестер и постарался дотянуться до прикроватной тумбы. — Черт, да где же! У меня тут завалялся какой-то крем, кажется… Есть! — Диииин, — заныл ангел, извиваясь от нехватки внимания. — Я хочу тебя сейчас же. Ну не останавливайся, пожалуйста… Трахни меня уже… Дин! «Ох-ре-неть. Кас, черт возьми, что ты со мной делаешь», — от столь откровенных просьб у Винчестера мгновенно снесло крышу. Продолжая целовать своего ангела, он вынудил его встать на колени возле кровати, развернул к себе спиной, грубо опрокинул локтями на простыни. И тут же сам заскулил от такого развратного зрелища. Дыхание безнадежно сбилось, руки больше не поддавались контролю, в паху заболело от напряжения. Не забыв про крем, Дин быстро провел пальцами вверх и вниз между ягодиц Кастиэля и осторожно надавил на маленькое отверстие, медленно проникая внутрь сразу двумя фалангами. Это было слишком горячо, потому что ангел закрыл глаза от удовольствия и хрипло закричал, призывая Дина не медлить и скорее сделать приятно. Ему не больно. Ему невозможно хорошо… Только шевелись быстрее, Винчестер. Обезумев от желания, парень приставил свой член к аккуратному колечку мышц и сразу толкнулся вперед, оборвав собственный громкий вздох. Кас не сопротивлялся. Он только с силой сжал простыни и, закусив губу, глухо простонал. На крепкой, рельефной спине ангела проступила мелкая испарина, но Дин уже оказался не в состоянии прекратить своих движений. С каждым резким толчком он проникал глубже, практически терял сознание от удовольствия, но всем телом прижимался к своему Кастиэлю и, как мог, старался погасить неприятные для него ощущения. Переплетал пальцы их рук, покусывал за плечи, поглаживал в паху, пока ангел снова не застонал. Сладко и часто, от наслаждения, вынуждая Винчестера окончательно провалиться в чувственную бездну. Она разрасталась с каждой минутой. Стучала в висках и пульсировала в венах. Заставляла наращивать темп. Еще и еще, задыхаясь от страсти. Уносила сознание все дальше над небом. Обрывала последние мысли. Пока не взорвалась, наконец, глубоко внутри, подарив невероятный по силе оргазм. Почти синхронно им обоим. Огромные крылья ангела резко вспорхнули вверх черными тенями. Кастиэль измученно прокричал, проливая в руку Винчестера вязкую струю спермы, и обессиленно рухнул на простыни. Воздуха не хватало. Слов и эмоций тоже. В наличии остались только благодарные поцелуи, которыми он щедро наградил своего человека. *** — Лыбишься, как придурок, — подкалывал брата Сэм, увлеченно поглощая свой завтрак. — Выпусти Каса хоть на минуту, имей совесть. Задушишь нашего ангела. — Не подавись от зависти, — съязвил в ответ Дин. — Что ты вообще понимаешь! Действительно, что? Как называется то пьянящее ощущение, которое заставляет плавиться от страсти и нежности одновременно? Не любовь даже, что-то большее. Восхищение. Поклонение. Болезненный бред. Нет, нет такого слова. Его непременно стоит придумать. Хотя бы к следующему четырнадцатому февраля, потому что Винчестеру старшему вдруг до смерти захотелось написать валентинку. И купить слащавый подарок; ну такой, с кривыми сердечками. Если повезет, его ангел обрадуется. Может даже улыбнется. Господи, какая красивая у него улыбка, ради нее стоит вывернуться наизнанку. Ради его счастливых глаз, в которые нельзя насмотреться. Черт, надо обязательно постараться. Тут Дин резко вскочил со своего стула, подбежал к настенному календарю и, схватив засохший красный маркер, уверенно обвел сердечком цифру четырнадцать. — Больной, — сразу подавился смехом Сэм. — На всю голову просто. Кас, ты тоже будешь праздновать День Всех Влюбленных? — Конечно, — искренне улыбнулся Кастиэль. — Я не могу подвести купидонов.