Нейтрально Злой Дроу

      «Был бы патриарх более глупым волшебником, его можно было бы убить во время секса с Шану. Вот только он всегда приглашал ее к себе».       Другие планы по выманиванию его могли бы сработать. Однако он почти никогда не покидает свою лабораторию. Единственное исключение — это посещение магического совета и обмен знаниями с другими волшебниками. Заходить на территорию волшебника — самоубийство, поэтому им пришлось ждать удачного шанса.       Именно поэтому они разработали план засады.       Телепортация от дома дворянина к любой из магических академий запрещена. В конце концов, в этом городе правят волшебники, которые отобрали власть у жриц дроу, но город не воюет против Ллос или жриц.       Дворяне — дестабилизирующий фактор, которому здесь не доверяет ни одна из сторон. Так как они знали точку выхода телепортации в городе, то засада не нуждалась в маскировке.       Выпив зелье ускорения заранее, Малагнолу, Шану, Лиза и раб Кобольд могли действовать гораздо быстрее своих врагов. Как только патриарх вместе с несколькими членами дома телепортировался к городскому стационарному телепорту, раздался взрыв. Способность Глубокой Тьмы скрыла зрение патриарху и не дала возможности прийти в себя тем, кто выжил. Затем возникли черные щупальца, которые начали обвивать всех в радиусе действия.       [Черные щупальца]       Черные извивающиеся щупальца заполняют квадрат на полу с длиной стороны двадцать футов, который заклинатель видит. Пока заклинание активно, эти щупальца делают местность труднопроходимой. Щупальца следуют воле заклинателя и могут обвивать, сжимать и атаковать врагов.       Предмет, который Гарго продал, наконец, пригодился и помог Малагнолу отвлечь врагов. Одновременно с этим Шану применила заклинание Глухоты/Слепоты. Кобольд, которого купили на рабском рынке, начал кидать сети из шелка в темное облако.       Как волшебник, Малагнолу осознавал свою слабость, и обычная сеть способна причинить много проблем, когда в заклинаниях нужны жесты.       Вскоре магия в области была рассеяна, но сеть все еще сковывала Патриарха и трех выживших дроу.       Так как Патриарх потратил свое заклинание рассеивания магии, то Малагнолу и Лиза попытались быстро сократить дистанцию. Ведь рассеивание магии также сняло защитную магию Патриарха.       Шану вновь завершила заклинание Проклятье Стихий.       Как только старый дроу почувствовал, что защита против электричества полностью исчезла, он начал доставать свиток рассеивания. Двое других дроу не могли выбраться из сетей, а Кобольд продолжал кидать сети, запутывая их еще сильней.       Малагнолу выпустил все магические ракеты в одного из дроу, а Лиза разрезала другого мечом.       Патриарх успел использовать свиток, убрав проклятье, а огненный шар, созданный мгновенно благодаря метамагии, сжег сеть вокруг него. Взрыв от заклинания немного отбросил Малагнолу, но Лиза смогла в это время убить второго дроу, который так и не успел освободиться из сетей.       Шану закончила заклинание усыхания на Патриарха, однако вскоре схватилась за голову и начала громко орать.       Вскоре огонь исчез, оставив фигуру волшебника с небольшим количеством ожогов.       (вздох)       Малагнолу и Лиза не успели добежать до него и были закутаны заклинанием Паутины.       — Поверить не могу, что ты доставишь столько проблем, альбинос!       Женщина дроу не могла сопротивляться магическому предмету, который взял ее тело под контроль.       — Малагнолу Аркенана, — покачав головой, он повернул голову в сторону своего потомка. — Ты либо самый глупый из моих потомков, либо самый амбициозный.       Молодой дроу лишь улыбнулся.       — Акоролин Аркенана, ты просто монстр.       «Но поверь, убить тебя вполне возможно, старик».       Так как он больше не боялся магии предсказаний, то смело назвал имя волшебника. Акоролин готовился применить заклинание молнии, но внезапно выбрал своей целью другого. Кобольд, исполняющий магический приказ мастера, вновь кинул сеть уже на волшебника. Молния отбросила цепь и взорвала мелкое существо на куски мяса.       Малагнолу разорвал паутину щупальцами и бросил жезл тентаклей в волшебника. В полете жезл превратился в голема щупалец, что напугало волшебника. Этот голем мог окутать заклинателя щупальцами. Акоролин использовал заклинание Каменной Кожи для защиты, а затем убил голема заклинанием, которое Малагнолу не распознал.       Рассеивание магии Шану сняло со старого мага каменную кожу. Она применила заклинание с «целью» защитить своего хозяина Акоролина от голема. Эта небольшая хитрость обошла ограничения рабства.       Шану все еще не могла контролировать тело, но так как старый волшебник не давал приказов атаковать своих врагов, она стояла и не двигалась.       Лиза почти освободилась от паутины, но вот Малагнолу уже был на дистанции в один метр от Патриарха. На нем был эффект зелья ускорения и ловкость в 20 не оставляла Акоролину времени произнести заклинание, даже если оно было бы мгновенным. Однако Малагнолу совершил ошибку, недооценив боевой опыт старого волшебника.       Заклинания нулевого уровня были быстрее любых мгновенных заклинаний.       Выдвинув руку уже почти вплотную к голове Малагнолу, он, словно рефлекс, выпустил заклинание нулевого уровня в виде Кислотных Брызг. Лишь немного дернув голову, он, не чувствуя боли из-за шока и адреналина, обнял Патриарха. Правый глаз растворился, и, словно огонь, кислота начала приносить чудовищную боль. Ударив головой в лицо мага, он прервал новое заклинание, но чувствовал, как теряет себя в жуткой боли. Последним, что он сделал, когда крепко обнимал старого мага, было безумное нажатие боком своей головы в подбородок Патриарха для укуса.       Почувствовав, как его трахею разрывают зубы молодого дроу, волшебник расширил в ужасе глаза. Он начал дергать телом намного сильнее, пытаясь выбраться, и предпринимал все усилия.       (хруст)       Когда Малагнолу, наконец, откусил трахею, он не заметил того, как ее проглотил. Безумно утирая свое лицо об одежду волшебника, он стремился убрать огненное чувство. Оставшийся глаз выдавал огромное количество слез, а крик дроу был наполнен болью также, как бездна грешниками.       Акоролин начал задыхаться в собственной крови, а Лиза, наконец, выбралась из паутины. Вскоре она добралась до Малагнолу и применила заклинания лечения. Малагнолу почувствовал, как боль прошла, а божественная энергия, убрав кислоту, начала восстанавливать его плоть.       Он снова вернул контроль над своим телом и кивнул ей в благодарность, прикрывая отсутствующий глаз рукой.       Лиза отрубила волшебнику голову, хотя тот и так почти умер от недостатка кислорода.       Шану сняла браслет с ноги и, выдохнув, почувствовала себя великолепно, осознавая, что теперь все кончено.       Прошло еще несколько минут, пока перед ними не появилась охрана. На все вопросы они просто отвечали тем, что между двумя группами дворян из их дома произошел конфликт. Все, кто в нем участвовал, мертвы. Мешок золота послужил веским доказательством их слов.       Вскоре адреналин полностью вышел из тела дроу, и он, взяв череп Патриарха, вытащил его глаза и раздавил.       Лиза довольно странно смотрела за эмоциональной нестабильностью своего соратника, но не прерывала его, давая ему высвободить гнев.       Шану же злобно улыбалась, понимая, как этот молодой дроу злится потере глаза.       После многократных ударов по лицу мертвого ублюдка он, наконец, успокоился.       (вздох)       «Я спокоен».

***

      Перенеся тела в лабораторию Шану, они решили не медлить с чисткой. Лиза осталась в лаборатории охранять трупы от возможных крыс, которые могли бы нарушить планы. Потомки Патриарха могли доставить массу проблем, даже если Шану была сильнейшим магом Аркенана на данный момент.       — Я не поклоняюсь Эйлистри, думаю, ты и так заметила, — он начал разговор с Шану, обдумывая, как наладить с ней отношения и затянуть ошейник вокруг ее шеи. — Это была просто игра для того, чтобы ты не боялась насилия с моей стороны, когда мы подпишем контракт. Прости, не хотел тебя пугать и трогать травму…       Шану, остановившись, врезалась в него, а на лице читалось злость.       — Vith'ir!       Малагнолу лишь схватил ее за руку, удерживая от попытки отойти.       — Отпусти!       Он просто покачал головой.       — Думаю, как та, кто после продажи своей души не сломалась, а достигла таких успехов в магии, ты красива, Шану.       — Соблазненные, что дальше? — она сжала ногти на руке, вызвав у него царапины, и отцепила его. — Точно, как насчет песни?       — Моё сердце в груди, опалённое огнём, — подмигнув, запел Малагнолу. — Словно прочная цепь, свяжет нас с грядущим злом. Не жалея себя, буду я тебя любить.       Шану открыла рот от такого странного и абсолютно ненормального поведения.       То, чего она явно не ожидала от другого дроу, так это притворство бардом.       — Тебе кислота в мозг затекла? — для нее столь странное изменение в его характере было столь подозрительным, сколь и безумным.       — Детство твоё дотла сожжено, затемнено под похотью оно. Шрамы едва на теле видны, но вот в душе рвут изнутри.       Она не выказывала никаких эмоций, а ее улыбка была нервной и раздражённой. К ее несчастью, эти слова напомнили ей детство. Как дроу, она не видела в этом ничего странного или ненормально.       Лицо продолжало выражать безразличие. И пусть эмоции иллитири старалась удержать в узде, но остановить предательские слёзы, бегущие по щекам, она была не в силах. Заметив эту странность, ей пришлось думать о том, почему они текут?       Как та, кто здраво оценивал преимущества и недостатки, она не жалела о действиях или о событиях прошлого. Эта аномалия ее злила, ведь она поняла, что Малагнолу прав, но не могла понять, почему текут слезы. Это не было желанием жалости или печали. Просто слезы неконтролируемого всплеска, которые текли сами собой и смущали ее логическое осмысление проходящего.       Малагнолу лишь улыбнулся в душе, понимая, что насилие над Шану в детстве вызвало намного больше психических травм, чем она сама готова признать. Именно поэтому даже самый хороший контроль при воздействии раздражителя в таких ситуациях не спасает от наплыва эмоций. Не все эмоции в личности и осмысленны. Есть огромное количество триггеров эмоций в подсознании, которые формируются от ярких событий. Эти эмоции — следствие абстрактных ассоциаций с травмирующими воспоминаниями.       — Возможно, боль не уйдет, а сердце разбито, — положив руку на область ее сердца, он нежно улыбнулся. — Возможно, злость поглотит твое сердце. Однако я искренне рад что смог узнать тебя, Шану.       Она вытерла рукавом лицо и сделала шаг назад, пытаясь избавиться от ублюдка, который заставил ее показать такую сильную слабость. К ее удивлению, она не думала об этом, как об обольщении, так как не могла представить, что кто-то на такое купится.       Малагнолу не стал ее держать и лишь с улыбкой произнес:       — Если ты захочешь убить меня, Шану, то прошу, сделай это с улыбкой, без вины или дальнейшего раскаяния. Да и перед этим попроси разрешения на предательство, хорошо?       (смех)       Шану была невероятно рада тому, что Патриарх умер и, так как Малагнолу сделал почти всю работу, то она лишь кивнула, не став делать язвительных комментариев. В конце концов, даже после его слов она бы не испытала жалости к ублюдку.       — Так как мы достигли цели, то твое рабство окончится после того, как мы завершим чистку.       А вот эта фраза заставила ее посмотреть в его лицо с непониманием.       — Разве ты не хотел получить место Патриарха?       В конце концов, он отказался от ее желания сотрудничества и странным образом убедил подписать неравный контракт.       — Нет, я просто обезопасил себя, — Малагнолу лишь дотронулся до глаза, горько ухмыляясь. — Твоя улыбка лучше власти над домом.       Шану поняла его намек и переспросила:       — Значит, ты освободишь меня от рабства и отдашь мне власть над домом? Зачем?       — Ты слишком боишься смерти, Шану, — он засмеялся. — И я ухватился за эту слабость, легко заставив стать рабом. Это все не для власти в доме, а скорее, личный эгоизм.       Немного простонав от такого явного правдивого замечания, она кивнула, понимая свою ошибку, в клятве не делать такого в следующий раз.       — Должна признаться, что немного восхищаюсь тем, как ты заставил меня это сделать.       — Однако я уверен, что ты нашла бы способ меня убить через несколько лет. Если бы я тебя убил, то мало моего разбитого от безответной любви сердца, еще я бы потерял безопасное место для изучения магии. Таким образом, твое благополучие и доброжелательность — мои приоритеты.       — И поэтому ты напугал меня, притворившись фанатиком? — Шану пробрало на смех, и она ткнула его пальцем. — Заставить кого-то стать рабом не лучший способ начать ухаживания, молодой Малагнолу.       — Ты намного сильнее меня, — он пожал плечами, нежно отодвигая ее руку. — Это единственный способ добиться твоего уважения. Без уважения наш союз не стоит и гроша.       Женщина приложила руку к подбородку, нежно его потирая. Малагнолу понял, что зацепил ее желание в социуме, и поднес руку, желая рукопожатия.       — Надеюсь, мы сможем начать наше знакомство заново, мисс Шану. Я приношу искренние извинения, я бы вырвал себе глаз в доказательство своим словам, но у меня остался лишь один. Без него красота, стоящая передо мной, станет недоступна созерцанию.       — Ладно, я прощаю тебя, — немного колеблясь, она пожала его руку. — Даю слово, что, когда захвачу власть над домом, то буду лично обучать тебя магии и… думаю, пока ты не будешь стремиться отобрать у меня власть над домом, твоя жизнь в безопасности… ублюдок.       Малагнолу приблизил дистанцию, прикладывая их руки к груди в районе сердца.       — Только для тебя — честный ублюдок, моя милая мисс Шану, — прежде, чем она успела среагировать, он разжал руку и, развернувшись, пошел быстрее, указывая ей, чтобы она догоняла. Женщина дроу лишь засмеялась его флирту и обогнала его быстрой походкой. Он ускорил темп, однако она сделала также.       Когда они, наконец, дошли до стационарного телепорта, Шану чуть снова не рассмеялась своей глупости.       Неужели я словно ребенок играла в догонялки?       (смех)       Отсмеявшись, она телепортировала их в особняк.       Так как Акоролин мертв, то руны дроу, магическая защита особняка и ловушки потеряли хозяина. Пока известие о его смерти не достигло всех, они должны убить всех кровных потомков.       В отличие от обычного поведения, он смело шел за своим учителем, которая, как обычно, злобно игнорировала всех остальных. Так как Шану многократно бывала в покоях Акоролина, они легко добрались до комнаты управления и активировали руны.       Как прямой потомок по крови Патриарха, он взял на себя контроль системы охраны и под руководством Шану начал геноцид. Все поверхности в особняке начали излучать молнии против потомков Патриарха. Магически его голос донёсся до каждого слуги в доме с приказом убить каждого потомка, кроме Малагнолу. Так началась резня сестер и братьев Малагнолу, чьи имена ему было лень запоминать.       Единственной проблемой был Шарен, который находился на данный момент в академии. Однако Малагнолу был уверен, что для Шану он не опасен. Если будет возможно, брата надо убить, но если не получится, то сильной угрозы это не создаст.       Через несколько часов слуги нашли и убили последнего ребенка дроу.       Малагнолу дал Шану вторичные права доступа к защитной системе особняка и пошел спать в покои Патриарха. Его не интересовало то, как она завершит переворот и захватит власть в доме. Все, что он хотел в данный момент, это сон, способный спасти от усталости насыщенного дня.       «Медитация — кусок говна, заставляющий переживать воспоминания».       Это делало его более злым после медитаций, так как он не сильно много находил приятного в своей жизни.       «Поэтому хотелось хоть сегодня отключить свой разум и окунуть свое уставшее тело в мягкую постель».