Цыплёнок из Токио

      Иметь младшую сестру — полный отстой и абсолютно не круто. Кентаро уже убедился в этом за свои семнадцать лет. Не объяснишь же ни этой мелочи, ни упрямой мамаше, что ему остервенело читать все эти сопливые сказки, в которых пишут об одном и том же, так ещё и заканчивающиеся одинаково.       — Ну ещё одну! Братец Кентаро-о! — слезливо тянет мелкая сестра, уже лёжа в кровати, по нос натянув пушистое одеяло, глядя на раздражённого брата во все глаза.       — Сама читай, раз так хочется, — выплёвывает в ответ парень, ничуть не заботясь о том, что может случайно обидеть мелкую. Его решение не меняет даже щенячий взгляд, потому он без раздумий встаёт с насиженного стула и собирается уходить.       — А я маме расскажу, братец Кентаро, — заговорщически зашептала маленькая, семилетняя ведьма, и её блестящие глаза, освещённые лишь тонкой полоской света из приоткрытой двери, выглядят слишком хитро, — она тебе за это трёпку задаст.       Самое отвратительное, что это повторяется каждый грёбаный вечер. И Кентаро абсолютно нечего ответить на это. Потому он с недовольным рыком садится обратно, берёт в руки очередную сказку — то ли золушка, то ли ещё какая дребедень, у сестры их столько, что при большом желании Кентаро мог выучить всех этих треклятых принцесс и на сто баллов сдать принцессознание, — и недовольно зачитывает. Когда мелкая, наконец, засыпает, он борется с собой, чтоб не стукнуть ей по лбу этой самой книжкой, и относительно спокойно выходит из комнаты.       Отвратительнее этого только то, что на мелкой сестре список бесячих родственников не заканчивается. Несносным и кусачим характером Кентаро полностью и бесповоротно пошёл в такую же несносную и острую на язык мать — чтобы это понять достаточно просто зайти на кухню, когда она там, не вовремя.       — Старая карга, — возмущённо восклицает Кьётани-сан, агрессивно намывая очередную тарелку, — да чтоб… да чтоб её родственники в Токио забрали!       Отец смотрит на вошедшего Кентаро почти умоляюще под грохот звенящих тарелок, которые так неаккуратно складывает мать, но Кентаро пожизненно отвечает лишь злобным оскалом, буквально говорящим: свалил на меня уход за мелочью — с мамашей разбирайся сам.       — Я не думаю, что всё настолько плохо, — примирительно произносит отец, осознавая, что от сына помощи не дождаться, и отпивает кофе, — уважаемая Фукуи-сан…       — Уважаемая Фукуи-сан, — передразнивает своего мужа Кьётани-сан, закручивая кран и упираясь влажными руками в бока, ничуть об этом не заботясь, — сказала, что наш милый, любимый Джек погрыз её завядшие бегонии! И назвала его монстром, хотя добрее него никого нет!       — Он Вельзевул, и он не милый. Прекрати приписывать моей собаке то, чего у неё нет, — с рыком поправляет её Кентаро, не терпящий, когда его любимца ротвейлера называют другим именем.       Подумаешь, что Кентаро назвал его в честь демона. Это не повод звать его каким-то Джеком!       Ещё одна отвратительная вещь в их семье — предатель Вельзевул отзывается на Джека, а не на имя, данное ему Кентаро. Мать с сестрой приучили. А ещё они выдрессировали из него не повелителя ада, коим хотел его сделать Кентаро, а послушную, домашнюю собачонку.       — А ты вообще не лезь! — фыркнула на него мать, стоически игнорируя любые просьбы, касающиеся семейного любимца. После этого она вновь поворачивается к своему мужу. — Когда-нибудь я действительно запущу Джека в её сад!       — И он загрызёт соседку, а тебя посадят, — фыркает под нос Кентаро, наливая себе стакан, а после тактично сваливает, не дожидаясь момента, когда несносная мамаша решит его задушить за не смешные замечания.       — Он милый и не стал бы её грызть, хоть мне и очень хотелось бы! — лишь крикнула ему в след мать, отстаивая честь добродушного Джека.

🐤🐤🐤

      Строгие родители, недовольные своей дочерью и решившие сослать её к бабушке на каникулы — беда.       Беда в квадрате наступает тогда, когда эта самая бабушка — тот ещё апокалипсис из одного человека лет эдак восьмидесяти шести. Она умудряется быть настолько вредной и надоедливой старушенцией, что в пору заказывать гроб — то ли ей, тонко намекнув на своё желание, то ли своим нервам.       — Ужа-ас какой! — первым делом восклицает старушка, увидев ярко-ярко жёлтые патлы своей внучки. — Перекрась быстро! Иначе это сделаю я, пока ты спать будешь!       — Не паникуй, ба, — с ухмылкой произносит Наоки, небрежно поставив свой чемодан на пороге, мысленно пообещав себе закрывать на ночь двери в комнату, — у тебя всё-таки возраст, все дела.       — Я ещё на твоей свадьбе погуляю, негодница! — возмущается старушка, явно не оценив шутки со стороны внучки.       Наоки в это не очень-то верит, но не отвечает. Достанется ещё, или её в экстренном порядке с кем-нибудь сосватают, чтоб выполнить заветное желание всеми любимой — внезапно! — бабули.       Настолько любимой, что вся семья Фукуи целый год играет в игру «Придумай как можно более убедительную причину, почему к ней должны поехать все, кроме тебя». Наоки в ней пожизненно проигрывает, потому что предусмотрительные родители не объясняли ей правила.       А ведь у Наоки были планы на эти каникулы, состоящие, правда, из круглосуточного нахождения на скалодроме, принадлежащем родителям, но планы! Вместо этого довольная мать всучила ей билет на поезд из Токио в Сендай с таким лицом, словно отправляет её в Альпы. В Альпы Наоки действительно хочет. Можно, конечно, что-нибудь поскромнее, лишь бы это были горы, а не скромный домик её бабули в Мияги.       — Такие и-изверги по соседству живут, ты даже не представляешь! — жалуется ей вечером бабуля, пока Наоки послушно готовит ужин. — Их псина мои бегонии сожрала! А они отпираются, говорят, не она!       Наоки продолжает нарезать овощи и никак не реагирует. Её ехидство выдаёт лишь тихое фырчание — так и надо этим противным, вонючим бегониям, которые она подумывала сама выкинуть. Нужно будет пожать лапу этой псине, хоть она их и не очень любит.       Вечером она действительно закрывает дверь, а то мало ли, старческий маразм на бабулю нападёт, и она действительно выполнит свою угрозу. Свои ярко-жёлтые волосы ей слишком дороги, чтобы рисковать ими.

🐤🐤🐤

      Утром, хочешь не хочешь, а приходится проходить мимо забора Фукуи-сан, их старой и вредной соседки. Кентаро это не особо радует, но Вельзевул любит гулять именно по этому маршруту. А ещё мелкой сестре тоже нравится именно это направление, а так как он обязан брать и её на прогулки, то приходится подчиняться мнению большинства.       — Хо-одят тут, с рожей бандитской всякие, — причитает своим скрипящим голосом по утрам Фукуи-сан, по непонятным причинам имея тенденцию сидеть в своём саду подле дома, судя по всему, круглосуточно, — бегонии мои портят!       — Завались к чёрту, карга старая, — зло выплёвывает Кентаро, проходя мимо её забора. Своеобразная утренняя традиция. А учитывая то, что у них началась пока что хладнокровная война из-за бегоний и похождений Вельзевула, которого она оскорбила, он точно не мог промолчать.       — Братец Кентаро, — у семилетней, хитрой малявки глаза блестят в предвкушении, и Кентаро заранее угрюмо хмурится, — а мама будет недовольна, что ты ругаешься!       — И? — зло интересуется Кентаро, уже подозревая следующую реплику сестры.       — Одно мороженое, — она растягивает губы в насмешливой улыбке, — и я стираю «к чёрту» и «карга» из своего словаря!       Кентаро обречённо вздыхает, понимая, что мать, хоть и сама не божий одуванчик на словах, всё равно вздрючит его за это, и под восторг сестры выворачивает карманы в поисках завалявшихся пары йен. Хитрая малявка наверняка всё спланировала — именно на этой улице находится магазинчик с её любимым мороженым.       Вельзевула, — которого сестра ласково треплет по шёрстке, приговаривая мы скоро вернёмся, Джек, — приходится оставить ждать на улице. Он хороший малый, никуда не уйдёт, к тому же они управились всего за минут пять — сестра никак не могла определиться, она хочет пломбир или шоколад.       Но когда они выходят на улицу, а мелкая сестра уже жуёт своё долгожданное мороженое — Вельзевул нигде не находится.

🐤🐤🐤

      Наоки как-то неодобрительно смотрит на ротвейлера напротив. Он же, в ответ, весело виляет хвостом и часто дышит от быстрого бега с высунутым языком. Неужели он успел полюбить Наоки только потому, что отвадила от него мелкое хулиганье, которое умудрилось напугать его?       Достаточно милый, думается Наоки, правда крупный слишком, ей такие не нравятся. Наоки вообще не доверяет большим животным и немного опасается их, несмотря на то, что она сама по себе не хрупкий цветочек.       — Ну, и где твой хозяин? — сдаётся Наоки, присев перед добродушным толстячком на корточках. Пальцами она нащупывает невзрачный ошейник, спрятавшийся в густой шерсти, но ни адреса, ни имени собаки на нём нет. — Как мне тебя домой возвращать-то?       Чувство ответственности за собаку не даёт просто так бросить его. Всё-таки нужно заботиться о своих братьях меньших, тем более сейчас попался настолько милый ротвейлер, который не хотел кусать даже обидчика, предпочитая избежать конфликта. Какой хороший мальчик, однако.       Наоки решает отвести его к себе домой, мало ли он голоден, или кто-то из соседей узнает его и поможет найти хозяина. Всё-таки экстрасенсорными навыками она не обладает, по следу не найдёт нерадивую семью ротвейлера.       Вот только идти на такие меры не пришлось — когда Наоки уже шла вдоль забора бабули, а ротвейлер послушно брёл следом, на неё налетела маленькая, заплаканная девочка, а за ней шестовал более угрюмый парень.       — Дже-ек! — прорыдала она, кинувшись обнимать своего любимца.       — Он Вельзевул, — всё же поправляет её Кентаро, хоть морально и чувствует облегчение, что он нашёлся. Мать с них три шкуры спустила бы за такой прокол.       — Хозяева, что ли? — усмехается Наоки, скрещивая руки на груди. — Вас за собакой не учили следить, а?       Спасительница Вельзевула кажется больно противной. Настолько ярко-жёлтый цвет волос, в совокупности с такого же цвета одеждой режет взгляд, но, возможно, если бы не её наглая ухмылка, её можно было бы принять за доброжелательную девушку. А так — слишком злобный и наглый цыплёнок, ни с чем другим из-за такой любви к ярко-жёлтому цвету нельзя её сравнить.       — Завались — рыкает на неё Кентаро на рефлексах, а младшая сестра почти моментально на это реагирует и начинает возмущаться.       — Нельзя так грубо, братец Кентаро! — младшая Кьётани отпрянула от ротвейлера, что стойко терпел её объятья, радостно виляя хвостом. — Она Джека нашла, её нужно благодарить! И у вас теперь такое романтичное знакомство!       — Три миллиарда йен и я верну вам вашего Джека, — оскалилась Наоки, наклонив голову, наслаждаясь возможностью позлить такого злобного парня. Слова младшей Кьётани явно веселят её.       — Он Вельзевул, — вновь повторяет Кентаро, оскалившись в ответ, — а ты идёшь нахер.       — Братец! Так принцы не поступают в сказках! — сестра топает ногой, слишком недовольная тем, что Кентаро полностью портит все сказочные каноны. — Принцы вежливы со своими принцессами! Ты же столько историй читал, ты должен зна-ать!       У мелкой уже слышны показушные слёзы в голосе — ещё немного, и она опять придумает повод пожаловаться матери, просто потому, что он такой плохой и не потакает её детским желаниям. Наоки же, напротив, скалится ещё более насмешливо и совсем не в стиле принцесс из сказок.       — А твоя младшенькая дело говорит. Как же поцелуй в благодарность, а? Ты же столько историй читал, а всё равно не знаешь? — Наоки едва не смеётся в голос с этой ситуации, но держится гордо и уверенно. Сам Кентаро выглядит так, словно кто-то сейчас распрощается со своей головой.       — Братец Кентаро!       Кентаро не выдерживает двух несносных девиц сразу, потому агрессивно, но поддаётся — грубо хватает эту ошарашенную от подобного расклада недопринцессу-шантажистку за воротник и резко прикасается к губам. Мельком думается о том, что она с ним одного роста и это чертовски удобно. Прикосновение всего мимолётное, но вызывает то ли бурю негодования, то ли ещё что-то.       Ничего ни возразить, ни оправдаться не даёт противный голос со двора:       — А я говори-ила, что на твоей свадьбе погуляю!       — Ба! — возмущённо оборачивается на вредную старушенцию, которая обязательно об этом расскажет родителям. А после вновь поворачивается к Кентаро, который явно пожалел о своём сумбурным решении.       — А братец-то смог найти свою принцессу! Сказку про вас я назову «Цыплёнок из Токио»! — хохочет младшая Кьётани, забегая в дом, желая поскорее сочинить эту самую сказку, и заставлять брата читать каждый вечер именно её.