Привык.

Чонгук ещё дремал, когда в комнату ворвался Юнги, с ноги открыв дверь. Макнэ тут же подскочил на кровати. — Я не сплю, Хён. — Заткнись. — Юнги сорвал одеяло и рывком перевернул Чона на живот, — Как же достали все. — он грубо стянул с младшего спальные штаны, не заботясь о его удобстве. — Хён! — Чонгук попытался извернуться, но Юнги держал его крепко. — Замолчи, сученыш. — старший лег на макнэ, удерживая его руки наверху, — Звук издаешь, вечером снова без смазки. Чонгук уткнулся головой в подушку. Юнги был зол. И снова срывался на младшем. Мин одной рукой удерживал руки Гука, а пальцы другой резко ввел в его нерастянутую дырочку. Тот дернулся всем телом, но вскрика не было. Чонгук привык. — Готов. Движения Юнги были не ритмичными, до боли резкими. Чонгук еле сдерживал слезы. Не понимал, почему с ним так грубо. Ведь он ничего не сделал Юнги. А старший продолжал грубо вколачиваться в тело Гука, изредка шлепая его. На ягодицах остались четкие красные следы от ладоней Юнги. — Пожалуйста, Хён… — простонал Чонгук, не в силах уже терпеть. Ещё чуть и он заплачет от боли и несправедливости. — Сучка… — последний толчок был сильней и грубей всех остальных. Юнги отпустил младшего и встал. — Вытрись. Бросил тому салфетки с тумбочки, вытерся сам и вышел. Оставив Чонгука наедине с его болью и страхом. Снова. Но Чонгук привык. Натягивает улыбку на лицо и выходит из комнаты.