hallelujah

      его хён такой высокий и взрослый — он едама выше на полголовы, и старше на два года., а ещё красивый до замирания сердца, и у него голова иногда кружится, когда он на хёна смотрит снизу вверх, и, едам честно не знает — от того, что он постоянно голову задирает, чтобы смешинки в глазах джункю–хёна увидеть, или правда красотой убивать можно.       он смотрит на него, прищурившись: обычно так смотрят на солнце — джункю–хён правда на эту звезду похож, — так и хочется просмаковать это, пропустить через лёгкие и сердце — с о л н ы ш к о.       его губы всегда растянуты в улыбке и глаза мягко прищурены, отчего мимические морщинки, которые едам хочет погладить кончиками пальцев, будто в разные стороны разлетаются — как лучики солнца на детских рисунках.       джункю–хён для едама солнце, единственная звезда, вокруг которой он не ходит, летает спутником. джункю-хён светится ярко, даже когда плачет. и плачет он также красиво, как и улыбается.       правда глаза у него щурятся печально и морщинок мало, а соленая пелена на глазницах настолько кристально чистая, что, когда у джункю–хёна стекает несколько слезинок, едаму хочется посветить через них луч, чтобы проверить — будет ли комнату освещать радуга.       он только держит джункю–хёна за руку, чтобы придать ему сил, ведь знает — потом, в тёмном закоулке, на цыпочках и, вытянув шею, будет собирать слёзы губами, чтобы его солнце улыбнулось. потому что он дал себе обещаниe — это солнце защищать, несмотря на то, что разница между ними два года и джункю-хён всё ещё выше его на полголовы.