Кимоно,украшенное цветами

Эпоха Мейдзи 1893 год Нет никаких сомнений в том, что уже тысячи, если не миллионны человеческих душ со всего мира повествовали о том, как же прекрасна сакура в апреле, во время самого цветения ярко-розовых лепестков. Чтож, мы скажем ещё раз.Сакура просто великолепна и чудесна, когда покрывает свои тонкие, некогда голые ветки пастельно-нежными и яркими розовыми тонами, украшая когда-то серые и скучные, нагнетающий настроение пейзажи.Листики медленно падают под дуновением лёгкого ветерка, расстилая дорожку листвы, по которой так приятно ходить голыми ступнями. Не смотря на то, что с приходом эпохи Мэйдзи все начали усовершенствоваться и забывать про быт прошлого, остались и те, кто предпочитали не прощаться с былыми временами и продолжить так всю свою жизнь.Одной из таких была и Микаса Аккерман. Смотря на неё и не скажешь, что эта очаровательная и миловидная представительница женского пола живёт в само процветание правления страны восходящего солнца.Её не интересовала политика, ей были чужды планы и предрассудки общества.Всё, чего хотела юная особа-это жить спокойной жизнью, где злой рок больше не охватит своими горестными и печальными объятиями. Микаса могла долго, вплоть до вечера, стоять в саду и любоваться деревьями, растениями и просто наслаждаться природой, не тронутой «высокой цивилизацией», где можно было жадно и сколько хочешь впитывать в лёгкие свежий воздух и радовать глаза разными красками ещё не испорченного «Эдемского сада». Аккерман вновь устремила взгляд серых глаз на красивые ветви бонсая, заправив локон чёрных, как глубокая ночь, волос. — Микаса! — послышался знакомый голос, который стал всё ближе. Девушка легонько повернулась и оглянулась в сторону незванных, но горячо любимых гостей.Пару секунд и возле Аккерман уже стояли два высоких и приятных юношей.Каштановолосый молодой парень с изумрудно-зелёными глазами в простом кимоно цвета коры дерева, рядом же был другой парнишка, по внешности являющийся полной противоположностью первому.Волосы цвета недавно скошенной пшеницы и глаза цвета небесно-голубого неба делали образ чудесного и доброго ангела, посланного с небес в травянисто-зелёном кимоно, как раз под цвет глаз молодого шатена. — Привет, Эрен, — тонкий, но при этом не лишённый стали и холоднокровия голос поприветствовал ребят, — привет, Армин. Эрен Йегер и Армин Арлерт имели заметную европейскую внешность, в отличии от своей подруги детства, которая являлась хоть и не совсем чистокровной, но всё равно азиаткой. — А мы тебя искали! — запыхавшись проговорил Йегер, прижимая руку на уровне ребёр, под которыми находились лёгкие, — пойдём на главную площадь! — Зачем? — спросила брюнетка, слегка наклонив голову в бок в знак непонимания. — Ты не слышала? — поинтересовался Армин, — там сейчас будут показывать представления кабуки! Уверен, будет весело! Микаса похлопала красивыми ресничками и прикрыла половину лица рукавом кимоно.Девушка всегда так делала, когда глубоко задумывалась. — Ладно, — ответила Микаса спустя пару минут, — вы пока идите, я вас догоню. Парни, словно маленькие дети запрыгали от радости и быстро кивая головами, убежали в нужную направление, крича перед этим, чтобы девушка не опоздала. Брюнетка кивнула следом, лёгко улыбаясь и тихо посмеиваясь над этими «взрослыми детьми», которые всегда старались вести себя как разумные мужчины, хотя даже катану держали с трудом. Взглянув последний раз на бонсай, Микаса вернулась домой, а точнее в гостиную, где находился шкаф и котацу.Девушка убрала старый чайный сервиз в деревянный шкаф со стеклянными дверцами, на секунду задумывались о чём-то, потом тяжело переводя вгляд на алтарь, который был последним напоминанием о том, что было раньше. Женские ноги тихо и бесшумно подошли к маленькому красивому шкафчику, который на самом деле являлся алтарём.Раскрыв его, серым глазам представились две фотографии, перевязанные чёрной ленточкой.На одной фотографии была красивая женщина с внешностью чистокровной азиатки, на другой же, приятный на вид мужчина со счастливой улыбкой.В доме звучала мёртвая тишина, которая могла свести с ума любого, кто привык к любому шуму, даже к жужаниям противных насекомых или пением цикад. — Мама…— Микаса взяла фотографию женщины в руки и долго всматривались в столь дорогое, любимое и утраченное навсегда лицо, — я люблю тебя. Но в ответ не было ничего.Не широкой улыбки, ни лёгкого поцелуя, ни тёплых объятий.Всё это было раньше, сейчас же наступил второй этап жизни «самостоятельность», пусть даже и ранняя… Брюнетка положила рамку с фото на место и бережно взяла фото мужчины. — Папа… Я люблю тебя… Но вместо усмешки лишь улыбка на «мёртвом изображении» отца.Нет тех хлопков по плечу, нет тех моментов, когда мужская и крепкая рука взъерошевает чёрные длинные волосы, нет поцелуев в лобик и постоянных лекций на тему «маленькая ещё, чтобы оружием владеть». Боль в сердце была страшная.Ни одно ранение не сравнится с тем, что испытывает человек, который в один момент лишился всего, всего самого дорогого.Микаса поправила ленточки, которые висели внутри алтаря и взяла маленький чайник, находящийся возле самого шкафчика и налила в две чашки зелёный чай, которые так любили покойные родители. — Покойтесь с миром, мама и папа… Слёзы начали щипать кожу вокруг глаз и хотели вычеть наружу, показать, насколько тяжело Аккерман в этот момент, но брюнетка нашла в себе силы не плакать и выдержать это.Жизнь это жизнь, нужно принимать её дары и порой, отдавать то, что важнее всего. Алтарь остался открытым, а из чашек веел прекрасный аромат свеже-заваренного напитка.Но девушка не забыла, что обещала друзьями придти в театр и нужно поторопиться, ведь Эрен очень злой, когда Микаса забывает проводить с ними время, ох уж эти мальчики! Микаса встала с пола, отряхивая руками с коленок невидимую пыль и неспеша вышла из дома, напоследок осмотрев помещение.Сейчас этот дом выглядет таким.серым и безжизненным.Раньше солнце любило освещать окна этого места и слушать звонкий детский смех и видеть искреннюю радость двух взрослых людей, которые не нуждались ни в чём, кроме в счастии своей дочери и семьи.Воспоминания были настолько реалистичными, что уже зрелой Микасе казалось, что прямо перед ней сидит мать с чашкой чая возле котацу, отец, тренирующийся и оттачивающий свои навыки в использовании холодного клинка и одиннадцатилетняя нечистокровная азиатка играющяя с мячиком в гостиной.Это были самые приятные времена…

***

Леви всегда являлся личностью строгой, хладнокровной и порой жестокой. Он не был тираном или монстром, но если того желало обстоятельство, нужно добиваться любых результатов, даже такими изощрёнными способами. — Сегодня на главной площади будет представление Кабуки, — как бы напоминая произнёс Эрвин, — так что нам нужно следить, чтобы ничего не произошло. — Напримееер? — протянула Ханджи Зое, поправляя оправу очков и выбившиеся из причёски пряди. — Например от твоих тупых вопрос, Ханджи, — ответил за Смита Леви, скрещивая руки на груди и опираясь затылком на стену. Зое вздохнула и слегка надулась, показывая, что она очень обижена и оскорблена, но обидеться на Аккермана может каждый, а вот выжить после удара с ноги меж глаз-вообще никто… Эрвин как главный среди всех пытался успокоить этих двух, хотя больше всего нужно было успокаивать именно Ханджи, которая по её же собственным словам «настолько разгневана и одновременно оскорблена, что находиться на бездне отчаяния».Ох, не стоит давать этой женщине никаких других книг, кроме учёных и познавательных, а то совсем лишиться рассудка. Леви же отошёл от стены и просто прошёл мимо, подкидывая фразу «я выпить чая».И мужчина не обманул и действительно пошёл выпить свой любимый чёрный чай, который очень глубоко ценил и любил. А что ещё любить? Аккерман этого не знал.У Леви не было того, что было бы ему дороже напитка из трав.Хотя, он любил в детстве свою мать, но… Она умерла очень рано, он ребёнком ещё был.Вспоминать это ужасно не хотелось, потому Леви помотал головой, дабы мысли прошлого «сотряслись и выпали» из черепной коробки. — Аргх.— проворчал мужчина, вспомнив о том, что ему сегодня вечером придётся позабыть о своём футоне, пока все отчёты не будут идеально написаны и сданы правительству, правда на кой-чёрт им понадобились эти отчёты, остаётся тайной. Уже вечерело и все японцы начали собираться семьями или по одному в театр.Кабуки являлся самым известным и одним из прекрасных театров, также был и плюс в том, что это место могли посетить и простой народ. Фиолетово-оранжевый закат с оттенками розового освещал последние пару часов перед тем, как свет на улице совсем пропадёт и появиться большая, красивая большая луна. — Ура, мы уже здесь! — восторженно прокричал Эрен, торопя своих друзей, которые еле-еле успевали за Йегером. — Э-эрен! — позвал друга Армин, — постой же ты! — Ну что? — Йегер наконец-то отпустил руки парня и девушки. — Эрен, Микаса же носит гета! *Вдруг ей тяжело… Аккерман робко потрепала друга по плечу, держа в другой руке красный зонт и улыбнулась его детской заботе о девушке. — Не переживай, Армин, — Микаса заправила локон волос, — я привыкла носить такую обувь, да и к тому же, — брюнетка вытянула ногу, чтобы парни заметили, — это не гета, а хийори, они намного легче. Арлерту было слегка стыдно, за то, что уже почти с детства живёт в Японии и до сих пор затрудняется в традициях этой страны.Но Микаса всегда была готова помочь, поправить и вовсе не осудить. Прямо перед входом девушка мимолётно взглянула в другую сторону и столкнулась взглядом с холодными и строгими очами низкорослого мужчины с довольно приятной внешностью.Чёткие формы лица, острый подбородок и правильный нос, но портили этот «портрет» лёгкие мешки под глазами, что показывали о невысыпании. Да и Леви не отрывал свои глаза от образа этой дивной, юной девушки в слегка потрёпанной, но красивом пастельно-розовом кимоно с красивыми ярко-оранжевыми цветами.Бледная кожа, короткие, чёрные как смоль волосы, красивый разрез глаз и розовато-красные тонкие губы.Эта незнакомка была действительно красивой. Они всматривались друг в друга и не отрывались своими зорькими взглядами, но «гляделки» были прерваны другими людьми, поспешно тянувшими этих двоих в разные стороны. Представление началось, но Микаса не могла забыть тех глаз, что резали своим холоднокровием, но почему-то, были такими близкими по душе…

***

Театр окончил своё представление и все благополучно вышли из помещения, обсуждая всё, что увидели на сцене и восхищались актёрским мастерством этих актёров. — Это было невероятно! — визжал от радости и восторга Эрен, бегая вокруг Аккерман и Армина. — Да, — согласилась Микаса, — но жаль.Что театр уже не тот.Всё стали делать по европейскому образцу. Брюнетка помнила те времена, когда она ходила с матерью и отцом в театр Кабуки и вспоминая представления детства и сегодняшнее, они по многому отличаются. В непринуждённом разговоре ребята и не заметили издали убегающего разбойника, который ранил и обворовал пожилую женщину. Троица, которыми являлись Ханджи Зое, Эрвин Смит и Леви Аккерман погнались за преступником, совершившим злодеяние. Леви был одним из лучший самураев своего времени, с честью выполнял свой долг и служил кодексу, стараясь истреблять преступников и предателей своей страны. «Паря над людьми», а точнее, прыгая высоко из-за ближайших предметов, Аккерман был в шаге от поимки разбойника, но резко остановился, когда осознал, что негодяй уже схвачен, не другим самураем или воинам, а… Девушкой.Той самой девушкой в кимоно, которую Леви увидел перед входом в театр.Брюнетка держала рукоять катаны так, будто родилась для того, чтобы владеть этим нелёгким оружием и сам кончик острия был в миллиметре от выступа гортани на горле вора. — То, что ты совершил- это не простительно и отвратительно, — голос Аккерман был словно «металлический» и прямо-таки веющий сталью и лезвием клинка. Мужчина стоял в оцепенении несколько минут, это вполне хватило, чтобы прибыли другие и схватили и завязали под стражу разбойника.Девушка прикрыла глаза и легко маниврируя остро-наточенным мечом, легко положила его в длинный чехол, что всё это время был под кимоно. Леви продолжал смотреть на девушку, как воды в рот набрав.Такая красивая девушка и так владеет опасным инструментом.Женщинам редко позволялось владеть оружиями, что уж говорить о молодых представительницах «слабого пола».Хотя Микаса показала то, что женщины якобы «слабый пол» — ничто иное, как дурные думы общества. — Это… Это было невероятно, Микаса! — Арлерт крепко обнял подругу, на лице которой отражалось непонимание, будто это не она остановила разбойника лезвием катаны. Леви слегка усмехнулся этой ещё молодой троице, а в голове мужчина прокручивал имя девушки.Микаса… Вполне приличное и подходящее имя для этой ещё юной женщины, которая, по внешнему виду, ещё не была оскорблена разного рода человеческими грехами.Стоит родителям незнакомки дать должное-они её хорошо воспитали. — Можем узнать ваше имя? — поинтересовался у брюнетки подошедший Смит, слегка преклоняясь перед сегодняшней героиней. — Микаса Аккерман, — Микаса взаимно поклонилась, опуская голову вниз, тон остался всё тем же холодным и беспрестрасным. Вскоре, подошла и Ханджи знакомится с девушкой, Аккерман мужского рода же просто кивнул и стоял в сторонке.О чём им можно говорить? Мужчина ничего особого не испытывал к этой гражданской девушке, кроме лёгкого, а возможно и минутного уважения, ведь когда Леви уйдёт со своими коллегами снова по делам, то вряд-ли самурай встретиться с этой особой, так что ни в коем случае нельзя привязываться к кому-либо. — Эй, Леви, что стоишь? — Зое приобрела друга, затем гаденько улыбнулась, — ты смущаешься перед Микасой-тяян? «Тупая идиотка» — крутилось в черепной коробке Ривая, чьи глаза снова на секунду уставились на Аккерман, которая с «каменным» лицом смотрела на всё происходящее.Интересно, эта «Микаса» может делать другие эмоции? Или она такая всегда? — М-мы пожалуй пойдём, до свидания! — Йегер низко поклонился перед старшими по возрасту и статусу и схватил своих друзей, убегая прочь и кричя «я тоже скоро стану самураем!» Троица, а точнее, двоих из них громко залились смехом, представляя этого мальчишку в костюме и с оружием.Собираясь уходить, лишь Ривай заметил лежащий на асфальте красный зонт Микасы и дабы как-то отблагодарить, решил завтра найти дом девушки и вернуть то, что по праву принадлежит ей.

***

Солнечный свет слегка вызывал раздражительность и желание вырвать себе глаза, погружаясь в темноту.Но глаза Риваю ещё нужны были, потому эти мысли стоило отложить в самый дальний уголок разума.Аккерману пришлось опрашивать почти всех в городе, чтобы узнать о местонахождении Микасы Аккерман, и только спустя несколько часов удалось поговорить с некой «Сашей Брауз», которая явно была не японка, судя по внешности и манере японской речи с плохим акцентом.Леви был немного удивлён, что эта Микаса живёт не в самой столице, а где-то в её маленьких, узких краях, почти что в глуши. Домов было немного, некоторые даже заброшенные, и страшно-уродливые и запустевшие.Однако всё это украшали весенние лепестки недавно растущей вишни, чьи лепестки срывались и бархатно падали землю под ногами. Леви бы оценил весь этой пейзаж, будь бы он хоть на капельку ценителем красоты и искусства, но ничего в этом полезного мужчина не видел.Ведь всё это со временем состариться и испортиться и о об этом нечего будет вспоминать. Едва Ривай приблизился к калитке, как тут же услышал голоса девушки и парня, и судя по интонации этих голосов, парочка явно не ладила. — Почему ты не хочешь этого, Микаса? — злобно и обиженно прикрикнул молодой человек, — чем я так плох?! Аккерман стоял и от какого-то противного любопытства слушал гневные восклики. — Мне это неинтересно, Кирштайн, — холодный девичий тон расставлял всё на свои места и адекватный человек бы уже ушёл от греха подальше, но этот «Кирштайн» похоже, не из этих. Из дома весь пылающий от негативных и яростных эмоций вышел парень с короткими, светлые пепельно-каштановыми волосами с боков и сзади подстрижеными короче, что делает их более темного оттенка.Глаза этого юноши были хмурыми и внушающими лёгкий страх, но не у Леви.Лицо было чересчур вытянуто и явно походила на морду лошади.Незнакомец просто вышел, вовсе не замечая низкого по росту Аккермана.Тот же, просто цокнул и пошёл прямо к дому с целью вернуть зонт. Микаса сидела на корточках в саду, перелистывая слегка потрёпанные страницы книги, которые судя по обложке, была прочитана и не один раз.Такому спокойствию можно было только позавидовать, не иначе.Будто ничего не произошло. — Аккерман Микаса? Названная медленно подняла голову и повернулась в сторону мужчины.Честно, Микаса ожидала кого угодно, даже какого-нибудь демона, но точно не этого самурая.Девушка отложила книгу и встала, низко поклонившись перед исполнителем кодекса самураев. — Что привело вас ко мне, господин… — Ривай Аккерман, да, мы однофамильцы. — Что привело вас ко мне, господин Аккерман? Леви засмотрелся на брюнетку.Короткие, чёрные волосы с отсутствием кого-либо жирного блеска, показывающие чистоту этих женских локонов.Тонкие черты красиво-сформированного лица, об углы которых можно было даже порезаться, а серо-туманные глаза уже сами готовы были кого-нибудь убить, лишь пару раз моргнув пышными ресничками.Приоткрытые розовые губы с лёгкими алыми оттенками ближе к середины были словно бутон какого-нибудь красивого цветка.Леви вздохнул и протянул зонт. — Это ваше. Брови девушки поднялись, затем так же быстро и опустились от понимания сложившейся ситуации.Микаса ещё раз поклонилась в знак благодарности и взяла зонт. — Благодарю вас, Господин Аккерман, — Микаса раскрыла и покрутила красный зонт, — я уже боялась, что в нём поселилась Каса-Обакэ. — Каса-Обакэ? — в вопросительном тоне произнёс Ривай. Девушка закрыла зонт и аккуратно положила его возле дверей гостиницы, заправив локон за ухо. — Каса-Обакэ-дух зонта, который поселяется к тем вещам, когда они уже становятся не нужны. Ривай никогда не интересовался мифологией страны восходящего солнца, потому мысли об «духе зонта» казались ему смешными и чересчур абсурдными. — Может чаю в знак моей признательности? Леви не Леви, если откажется от любимого напитка, потому мужчина охотно согласился на предложение молодой дамы.Та вошла в гостиную, приготавливать сервиз и одновременно приглашая гостя зайти внутрь.Перед тем, как войти, мужчина поднял книгу, что лежала на земле и мимолётно прочитал автора неизвестного произведения."Фукудзава Юкичи»…Неплохой литературный выбор. Гостиная была чистая и аккуратная с отсутствием лишних и ненужных вещей, хотя вещей там действительно было очень мало.С разрешением хозяйки дома, Леви сел возле котацу, продолжая осматривать помещение, но больше глаза привлёк небольшой, даже миниатюрный алтарь, от которого веело некой… Печалью, что ли? — Всё готово, — перед Акерманом уже стояла глиняная чашка, наполовину полная зелёным чаем с приятнейшим ароматом.Леви был приверженцем чёрного чая, но ведь можно же и изменить свои принципы? Двое сложили руки вместе, ладошкой к ладошке и слегка наклонившись, принялись за чай.Тёплая жидкость заполняла рот, потом медленно текла по глотке, отчего было невероятно приятно.В комнате было молчание, в котором можно было услышать лишь «пение» насекомых. Микаса заметила, что Ривай держит чашку немного странным образом, хотя чего можно ожидать от этого человека? Короткие, сбритые снизу волосы, острые черты и заострённый кончик носа, аккуратные, бесцветные губы и весь вид этого самурая вызывал странные чувства, которые мама бы назвала «симпатией».Но это не симпатия.Так хотелось верить Микасе. — Часто вы забываете свои вещи? — с усмешкой спросил Ривай, слегка похлопывая ладонью по обложке книги, которую брюнетка умудрилась забыть. — Стараюсь меняться. — Хах, — Леви вновь усмехнулся, — плохо стараетесь. Девушка прищюрила глаза и поджала нижнюю губу, показывая своё недовольство.Это ещё сильнее позабавило почти не улыбающегося мужчину, ведь от этой девушки можно было ожидать многого, но не такого обиженного лица ребёнка. — Вы чересчур грубы, господин Аккерман. — А вы ведёте себя по-детски, госпожа Аккерман, — ответно заметил мужчина. Эти двое и продолжили бы эту дискуссию, если бы Микаса не вспомнила о времени.Встав, девушка взяла чайник с чаем и пошла в сторону алтаря.Конечно, раскрывать дверцы алтаря перед чужим человеком весьма некрасиво, но брюнетка всегда наливала чай своим родителям в определённое время и ни за что бы не променяла даже секунду.Дверцы раскрылись, показывая фото мужчины и женщины.Леви не тупица, понял всё без каких-либо намёков и объяснений.Он чувствовал что-то схожее с чувствами Микасы, ведь он тоже потерял дорогого человека, точнее, потерял мать… Девушка разлила напиткам по ёмкостям и поклонилась лбом к полу, положив ладони вниз.Да, это некрасиво, показывать свою слабость кому-либо, но боль в груди щемила сердце очень сильно. — Как это произошло? Девушка поднялась, сев на корточки и продолжая смотреть на фотографии, медленно зашевелила губами, вспоминая тот случай: — Я была ребёнком тогда, вроде лет девять… Мы жили счастливой семьёй, пока к нам не заявились грабители, решившие ни с того, ни с сего продать мою мать и меня.Отец защищал нас, как герой…— девушка прикрыла глаза, — от так же и пал… Маму убили случайно, осталась лишь я, меня спас мой друг, Эрен Йегер и его отец… С тех пор, я и живу одна. Мужчина постукивал пальцами по столу и обдумывал услышанное.Такие истории не нова, но что-то определённо задело тонкие струны души самурая. — Моя мать умерла, когда я был совсем ребёнком.Тогда меня забрал мой дядя, Кенни Аккерман.Он воспитывал меня в строгости и не давал никаких поблажек.После исчезновения Кенни, я тренировался, учился и стал уважаемым самураем в своём отряде. Брюнетка тяжко вздохнула и промолчала, своим молчанием давая самые искренние сожаления, чем банальные «мне жаль».Они понимали тяжкие утраты друг друга.Незнакомые люди, находящиеся рядом от силы дня два и такие родственные души.Может быть… Эта та самая красная нить судьбы, о которой говорила мама своим лаковым и чарующим голосом? Микаса вздрогнула, когда почувствовала кого-то рядом.Леви сидел рядом м девушкой и точно так же, как и она ранее, приложил голову к полу, по бокам кладя руки.Брюнетка долго смотрела на затылок мужчину и гадала, что его сподвигло на такое? — Не удобно как-то, — ответил выпрямившиеся мужчина. Они долго смотрели на эти счастливые лица, запечатлённые на рамках за стеклом, а правая и левая рука Аккерманов переплелись меж собой. — И давно вы носите это старое кимоно? Брюнетка усмехнулась столь неожиданному вопросу в такую нагнетающую минуту. — Это кимоно моей матери, я ношу его с гордостью, я люблю кимоно с красивыми цветами. Леви вновь осмотрел Микасу с головы до ног, мысленно воображая себе какой-то план. После часа молчания, Ривай ушёл, обещая вернуться, когда будет свободное время. На ясное и красивое утро, Микаса вышла в сад и увидела коробку, в ней было красивое кимоно, украшенное цветами…