Сумасшедший

[Намджун, 4:54]: А я просто хочу держать тебя за руку. Переплетая пальцы и вместе с ними нити нашей совместной жизни. Хочу держать тебя за руку везде: на улице и в нашей квартире. Хочу сжимать твою ладонь в своей так сильно, как только смогу, зная, что ты ни за что в этом чертовом мире не отпустишь мою. А я хочу говорить тебе в открытую, что люблю, не боясь чужого мнения и упрёков. Потому что я правда люблю тебя так ужасно сильно: до дрожи в теле и бабочек в животе. До желаний услышать твои стоны по ночам и смех с утра при готовке. Это создавало бы такой контраст пошлости и ласки. И от этого всего мне сносит крышу. Мне ее сносит из-за тебя. Из-за твоего голоса, внешноего вида и действий. Все это вместе как самая сильная наркота, которая существует вообще. И от которой невозможно отказаться. Да и не хочется. Знаешь, есть сравнение с коброй, которая танцует по прихоти факира, играющего на флейте? А я вот, наверное, сам не задумываясь бегу к тебе, потому что тянет. Тянет не просто магнитом, а тросом, завязанным в морской узел, и он с каждым днем становится короче и прочнее. Настолько, что я считаю себя ненормальным: нельзя так много думать о ком-то. А ты везде. В каждом уголке моего мозга, связан с каждым приятным воспоминанием. Живешь там, отрываясь и не хочешь уходить. Играешь на моих нервах как на струнах. На каких-то тоненьких резинках. Оттягиваешь их и смотришь, как я закипаю. А потом улыбаешься самой очаровательной улыбкой, и я понимаю, что не могу злиться на такого как ты. Но сейчас хочется. Потому что я не сплю, а медленно, но уверенно схожу с ума. В который раз думая о тебе. Я ненавижу тебя, Ким Сокджин. Тоже до дрожи в теле и скрипа зубов. Потому что ты есть. И ты, блядь, такой вот. Такой вот существуешь, но не ради меня. Я не собственник, но я хочу зажать тебя в своих объятиях и кричать до хрипоты, что ты мой. Но ты не мой. А так хотелось бы. Хотелось бы ревновать тебя ко всем, потому что заскочило что-то в голове. Потом слышать «я люблю тебя» и остывать, обнимаясь. И знаешь что? Все что я могу — продолжать быть ненормальным, но делать вид, что все отлично. Что меня не бесит та девка из кафе, которая случайно проялозила грудью по твоей руке, и что меня не бесит твой помощник, который не может понять, что он не сдался тебе даром. Но сейчас я устал делать вид, что я люблю тебя как друг. Я не люблю тебя так, понимаешь? То, что я чувствую — не мимолетная симпатия, которая пропадет через время. Это что-то сложнее и серьезнее, потому что я не могу понять себя и свои желания. Я не могу понять наверняка, в чем нуждаюсь, но в это же время я точно знаю, что хочу тебя рядом со мной. Желательно ужасно близко и навсегда. Хочу, чтобы рядом со мной ты забывал о личном пространстве и таял в моих объятиях как мороженое летом на жаре. Я хочу этого больше, чем бессмысленно дышать сейчас воздухом, который не пропитан твоим одеколоном. Тем, который я подарил тебе. Ты просто не понимаешь, как я чувствую себя, когда ты не пишешь. Я становлюсь раздражительным и нервным. И я жду хотя бы «привет», а дальше я бы придумал. Потому что мне хочется, но я боюсь писать первым постоянно. Боюсь, что меня будет слишком много и ты устанешь, скажешь, что хочешь отдохнуть пару дней. Я за «пару дней», чокнусь еще больше. Хотя куда уже больше, казалось бы. Я хочу быть рядом просто в качестве друга. Я смогу сдерживать порывы. Просто пойми мои чувства, если не можешь принять их. Пойми, что я буду рядом, буду любить тебя, но не переступлю через границу френдзоны, пока ты сам не захочешь. Ты можешь не отвечать, сделать вид, что этого не было. Забыть все как кошмарный сон и все. Хоть я понимаю, что это фантастика и наша дружба не будет прежней больше никогда. Но я готов. Готов столкнуться с непониманием, но ты должен понять, что я хочу тебя иногда. А между друзьями такое почти невозможно. Я хочу касаться своими всегда холодными пальцами твоих теплых рук. Хочу касаться широких плечей и прикасаться к спине. Но не отмахиваться от этого банальным «случайно», а хитро щурится и сминать твои губы моими. Целовать так жадно, чтобы дыхание останавливалось на секунду и внизу тянуло. Касаться везде и смотреть тоже повсюду. Не чувствовать себя так сильно неловко, а понимать, что это происходит. Так безумно хочется поцеловать где-то в районе ключицы, уткнуться носом в ямочку между ними, трогать твои волосы и говорить, что ты был великолепен. Говорят, что у добрых людей руки холодные, но меня это, видимо, обошло. Я слишком больной, чтобы быть добрым. И я больной тобой, чертов ты Ким Сокджин. Я люблю тебя больше чем что-либо. И это не замашки глупого романтика, это такая суровая реальность, что я сам иногда себе удивляюсь. [Джин, 4:59]: Намджун.. Ты пьяный? [Джин, 5:03]:Я не шучу, отвечай мне, сейчас же [Намджун, 5:05]: Да, я пил. Но не много Намджун прикрывает глаза, думает, что готов сгореть от стыда. Провалиться к самому дьяволу в ад. Но смеется, понимая, что у него уже есть все: и ад, и черт в виде Джина. [Джин, 5:05]: Ты где сейчас? Не вздумай меня игнорировать [Намджун, 5:06]: На лавочке у тебя под подъездом. Мне холодно [Джин, 5:06]: Ты ненормальный, понимаешь? [Джин, 5:07]: Если ты двинешься сейчас с места, будет только хуже. Сиди там, я спускаюсь [Намджун, 5:07]: Может я лучше домой? [Джин, 5:07]: Перечитай предыдущее сообщение — Ты идиот, — Сокджин выдыхает слишком шумно, тащит Джуна в подъезд и, захлопывая дверь за ними сжимает в объятиях. — Да, я знаю, — младший теряется. Он хочет, чтобы этот момент длился вечно. Обнимает в ответ и в этот раз не может сдержать себя, — Давай постоим так ещё несколько минут, хорошо? А утром, не могли бы мы забыть все, что произошло? Я хочу быть рядом, но так, чтобы не мешать тебе. Сокджин не может дышать. Жадно хватает ртом воздух и целует. Глубоко и настойчиво, получая ответ практически сразу. Кусает губу, проходится языком по ряду ровных зубов и ни в коем случае не считает, что поступает неправильно. Отстраняется медленно, разрывая расстояние между их лицами и облизывается. Целует еще раз чужие губы но легко. Почти невесомо. — Не можем, Джун. Будем сходить с ума вместе.