Наложница

Он придвинулся к ней поближе, не размыкая поцелуя и придавливая её хрупкое тело к стене. Зарывшись рукой в копну её густых волос, Драко вдохнул их аромат, который напомнил ему нежный запах цветов. Впившись губами в её шею, он оставил на девичьей нежной коже грубую отметину — знак того, что она принадлежит ему одному. Подхватив её кверху, Малфой осторожно поднял девушку, которая от неожиданности еще сильнее прижалась к его торсу и прикусила нижнюю губу парня, простонав ему в рот. Не прекращая целовать Гермиону, он осторожно опустил её на кровать, нависая над ней. Его поцелуи начали медленно спускаться вниз по ее шее, заходя все дальше и дальше. Драко потянулся рукой к завязке её халата, которая от одного прикосновения развязалась, открывая ему вид на её полностью обнаженное тело. Гермиона резко покраснела, непроизвольно сжимая коленки и пытаясь как — то прикрыть свою наготу. Малфой, заметив это, нежно взяв ее руки, раздвинул их в сторону: — Не закрывайся от меня, Гермиона, я не причиню тебе боли. — Прошептал он ей на ухо, обдав её своим горячим, палящим дыханием. Девушка медленно ослабила хватку, открывая парню вид на свои обнаженные полушарии груди. Драко провел рукой, очерчивая открывшиеся ему интимные места девушки пальцем. Придвинувшись поближе, он разорвал поцелуй и нежно прикоснулся губами к горошинам её сосков. Парень втянул один из них в рот, посасывая и прикусывая его, чем вызвал у девушки неловкий тихий стон. Она не привыкла чувствовать что-то, хоть немного похожее на то, что сейчас проделывал с её телом Драко Малфой. Её желание победило разум и тоненькие пальцы потянулись к футболке парня, поднимая её вверх и снимая. Открывшийся ей вид на его голый торс заставил девушку прикоснуться ладонями к его ребрам, чувствуя сильное биение сердца под ними. Поцелуи Малфоя спускались все ниже, а руки уже подбирались к самому сокровенному месту на ее теле, аккуратно проведя по внутренней стороне бедра и сильно сжимая ее нежную кожу. На месте его прикосновений точно останутся фиолетовые гематомы, но это было последнее из того, о чем им хотелось думать. Невинные прикосновения Гермионы только распаляли его желание почувствовать какого это — быть внутри нее. Его длинные пальцы медленно придвинулись к входу в её влагалище и он, не выдержав сильного желания, вошел в нее одним из них, чувствуя на коже приятное тепло и невероятную узость. Гермиона ощутила небольшой дискомфорт, смешанный с не менее приятными ощущениями. Она порывисто выдохнула, чувствуя как парень начал двигаться внутри нее, прибавляя к первому второй палец. Он поцеловал её с еще большей страстью, притягиваясь к ее губам. Девушка отвечала на его поцелуи, жадно впиваясь в его сладкие губы, отдающие вкусом мятной пасты. Уже не сдерживая себя, она тихо постанывала от удовольствия, чувствуя как в ней появляется все больше влаги от жуткого, животного желания. Драко резко вынул из ее оба пальца и она раздосадованного заскулила, ощущая нечеловеческую нужду чувствовать его внутри. Малфой резко стянул с себя всю оставшуюся одежду, освобождая уже разгоряченный и вставший член. Он аккуратно приставил свой пенис ко входу в её мокрое влагалище, которое уже было готово принять его в себя. Гермиона, почувствовав его прикосновения, сжала простынь в кулаки, ощущая липкий вкус страха на своих губах. После того, через что ей пришлось, было даже иронично осознавать, что сейчас она — разгоряченная и возбужденная, лежит под Малфоем и боится обыкновенной боли от потери девственности. Заметив, как напряглось ее тело, парень недоверчиво посмотрел в её глаза и вопросительно приподнял бровь. — Я еще никогда не. — Она зарделась, а к её щекам вновь прилил розоватый оттенок. Драко улыбнулся, понимая причину ее нервозного состояния, и нежно поцеловал её в алые, искусанные губы, прошептав: — Расслабь свое тело и тебе понравится. Она попыталась отвлечься от всего происходящего снизу, сосредоточившись на приятных ощущениях и подставляя парню свою искусанную шею, которую он тут прикусил в новом поцелуе. — Я хочу чтобы ты смотрела мне в глаза, Гермиона. — Он повернул ее за подбородок к себе, тем самым заставляя их взгляды встретиться. Ее испуганные, и в то же время горящие желанием глаза и его серые, жаждущие почувствовать себя в ней. Приставленный в входу член уже начинал побаливать и, не выдержав, парень резко ввел его на половину, чувствуя как теплые стенки вокруг него сжимаются, когда он постепенно вошел в нее на всю длину. Начав быстро двигаться внутри её хрупкого тела, Малфой заметил, как по щекам Гермионы скатываются слезинки, а сама она прикусывает от жгучей боли и без того красную губу. — Прости, прости, прости. — На одном дыхании произнес слизеринец, слегка замедляя темп, давая им обои насладиться процессом. Боль должна была постепенно отступить, давая дорогу удовольствию. Она хотела чтобы он заткнулся, чтобы не извинялся перед ней в данную секунду, не говорил ничего, тем самым не вырывая ее из этого пленительного удовольствия, смешанного с глухой болью, которой она отчасти упивалась. Мазохистка и ублюдок. Драко накрыл её грубым поцелуем, впиваясь в её губы и слизывая с них капельку крови. До чего же она была прекрасна: все ее тело, эмоции, движения, прикосновения. Его толчки снова начал ускоряться, чувствуя как ее мышцы постепенно расслабляются. Девушка застонала, ощущая его в себе и желая большего. — Быстрее. — Прошептала она, находясь на распятии своих противоречивых чувств. Драко не нужно было повторять, он буквально врывался в ее бедра, будто желая стать с ней одним целым, и вбивая ее в мягкий матрас. Пальцем он слегка надавил на клитор, сжимая его одновременно с тем, как толкался в нее своим членом. Мышцы девушки сжали стенки ее влагалища вокруг его пениса, который продолжал входить в нее в быстром темпе. Раз толчок, два толчок, три. — Драко! — Вырвалось из ее уст, когда судорога прошлась по всему ее телу от живота до ног и, она бессильно упала на кровать, дрожа от нарастающего удовольствия. Малфою понадобилось еще несколько секунд, после чего он в последний раз толкнулся в нее, изливаясь своим семенем и издавая животноподобный рык. Выйдя из Гермионы, он упал рядом, чувствуя как волна удовлетворения наполняет его изнутри. После чего, полежав так несколько секунд, он услышал рваное дыхание девушки, которая, будучи полностью обнаженной и разгоряченной, лежала на другой половине кровати. Ее сознание было как — будто в неком подобии тумана, от чего осознание произошедшего приходило к ней постепенно, с каждым мгновением заставляя панику, смешанную с сильным ступором, захватить ее разум. Гермиона шумно выдохнула, почувствовав на себе руку блондина, которую он удачно поместил в район ее талии. Она медленно отвернулась, пустым взглядом смотря на маленькую лампу, мигающую в полумраке комнаты. Ее сердце начало биться в столь же быстром ритме, что и мигание светильника перед ней. Тик — так, тик — так. Боль между бедрами и потянутая поясница напоминали о том, что еще недавно произошло с ней на этой самой кровати. Пусть болит, боль была единственным наказанием за эту слабость и вольность, что она совершила, тем самым предав все, что у нее было. Будто у меня был выбор. Это бы случилось рано или поздно, будь то Малфой или, на крайний случай, Блейз Забини. Она была совершенно уверена, что если бы мулат захотел бы сделать с ней что — то, то ее хозяин, ни секунды не думая, дал бы ему флаг в руки. Она и так предала всех в тот момент, когда застонала под блондином и умоляла его продолжить. Стыда не было, было лишь жестокое, холодное и липкое осознание, ведь в первую очередь это было предательство самой себя. Она потерялась во мраке распутства, она потеряла себя — ту Гермиону Грейнджер, которой она являлась ранее. Сейчас ей было нечего терять, надо было действовать, получая от жизни то, чего она нынче заслуживала. Если и был способ сбежать отсюда и помочь захваченным в плен друзьям, то он состоял в том, чтобы попасть к Малфою в постель. Эта догадка пришла к ней несколькими минутами ранее, заставив что — то загореться в ее пустых карих глазах, когда она представила в голове ясную картинку поглощенного Адским пламенем Малфой Менора на пару с замком Лестрейнджей, где, как ей было известно, держали всех ее близких людей. Жуткая ухмылка прошлась по ее губам, когда в ушах звенели безумные крики Пожирателей, умоляющие о помиловании и спасении, но медленно утопающие в огне, который разожжет она своими собственными руками. Теми же руками, которыми она ублажала самого Драко Малфоя, она убьет их всех. Кем ты стала, Гермиона Грейнджер? Поразмыслив, в ее изуродованном жизнью сознании, проявилась некая идея, заставившая бы любого хитреца позавидовать ее находчивости и нетипичной для нее распущенности. Гермиона неторопливо повернулась на другой бок, ощущая на себе пристальный и изучающий взгляд серых глаз, зрачки которых были сильно сужены. Автоматически прижав к себе все одеяло, тем самым создавая мнимую защиту от гипотетической ярости, которая могла поглотить Малфоя после того, что она собиралась сказать, девушка осторожно начала: — М - Малфой, — заговорила было она, не отводя от него своего внимательного взгляда, — я могу тебя о чем — то попросить? Он удивленно приподнял правую бровь и усмехнулся ей в лицо, слегка пододвинувшись поближе к ее худому, вздрагивающему от рваного дыхания, телу. — Смотря что, Грейнджер. Если хочешь повторить произошедшее, то здесь я великодушно уступлю тебе в этом вопросе. Слегка содрогнувшись, она мысленно дала себе сильный пинок, тем самым не позволяя разуму поддаваться на его провокации. Ей нужно было добиться от него одной конкретной вещи, для достижения которой ей было нужно недостижимое — его беспрекословное доверие. Но сейчас не то время и место, чтобы думать о том, что невозможно сотворить в жизнь. Надо было хотя бы попытаться, ради себя, ради друзей, ради чертового мира. Собрав все силы в кулак, она как можно более раскрепощенным тоном продолжила, борясь с желанием не врезать ему смачную пощечину в самодовольное лицо. — Малфой, я чахну в этих чертовых стенах, мне не хватает воздуха, иногда мне кажется, что я вот — вот перестану дышать. Я превращаюсь в тень самой себя, мне все сложнее оставаться на плаву, не сломаться под давлением всего, что творилось со мной в течении полутора лет. Все то, что они делали со мной, навалилось на меня с новой силой воспоминаний, которые душат меня каждую ночь. Я прошу тебя, я хочу увидеть белый свет, дай мне возможность выходить на улицу, Драко. — Дрожащим голосом она изрекла свою тираду, всей душой надеясь на то, что это сработает. Улица была первым шагом к свободе, позже она уговорит его дать ей большее раздолье для прогулок, он собственноручно выпустит птичку из клетки, отперев ее бетонную дверку. Она сможет сделать это, плевать на то, чего ей это будет стоить — по крайней мере, она хотела верить в правдивость и реальность собственных планов. Оставалось ждать реакции ее потенциального спасителя, который, в то же время, являлся ее личным тираном. Драко, все это время не отводивший от нее подозрительного взгляда, усмехнулся, глядя прямо в ее глаза, которые заполонила обреченность после того, как они столкнулись с этой ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего. Он не поверил, он все понял. Ты все испортила, Гермиона Грейнджер, не успев даже начать. — Ставлю «превосходно» за актерское мастерство, Грейнджер. Она обреченно взглянула на него, осознавая всю безнадежность плана, которому, по всей видимости, суждено было закончить свое существование так и не появившись нигде, кроме ее головы. Гермиона потупила взгляд, смотря куда то в несуществующую точку на белой стене позади Малфоя, осознавая что ей придется пробыть тут еще долгие месяцы, если не годы. Она хотела лишь одного — услышать крики всех, кто когда то делал ей больно, увидеть их горящие тела, плавившиеся от высокой температуры, чувствовать эйфорию, когда по ее губе будет скатываться капелька крови, последняя, которую она проронит в битве. Она хотела стоять там, чувствуя как пепел рассыпается под ее ногами, она хотела растоптать его, растоптать все, что осталось от Пожирателей смерти. Малфой, заметив ее подавленный взор, на секунду впал в ступор. Девчонка совершенно точно что — то замышляла, но некое составляющее в ней заставило его почувствовать укол в ледяном сердце. В конце концов, на Меноре стоит великолепная защита и чары, через которые не проберется ни один сильнейший маг, а безоружная девочка тем более. Если у нее и была возможность сбежать отсюда — она состояла в том, что он должен лично отпустить ее, даровав свободу. Но это не входило в его планы на ближайшую вечность. Это не принесет существенного вреда, если она изредка сможет прогуливаться по саду, будучи под сильно воздействующими чарами замка, из — за которых она не сможет выйти за конкретные границы его территории. — Но все же, ты сможешь выходить на улицу пару раз в неделю. Только по территории вокруг Менора, выйти за границы тебе не дадут чары, даже не надейся. — Его взгляд резко стал серьезным и он внимательно заглянул внутрь ее карих, налитых шоколадом, глаз. — Ты ведь не попытаешься убежать, ведь так, Грейнджер? — С оттенком наигранной нежности проговорил он, ухмыляясь. — Мне некуда бежать, Малфой, у меня никого не осталось. Он молча взглянул на нее сверху вниз, ощущая сильное напряжение, повисшее в воздухе. — Я могу идти, мы закончили? — Неуверенно спросила Гермиона, нарушая минутную тишину, отдавая столь неприятным липким страхом в сердце. — Ты же не маггловская шлюха, чтобы снимать тебя на час. Оставайся на всю ночь. — Ухмылка на его лице разрослась, обнажая ряд белоснежных зубов, с заостренными клыками по бокам. В полумраке он напоминал ей вампира, коим он и являлся, только, в ее случае — энергетическим. — Ну как господин пожелает, так прислуга и сделает. Покорность, покладистость, невинность. Она обязана добиться его доверия. Она почувствовала легкое прикосновение его руки, которая уже собственнически покоилась на ее талии, слегка приобнимая ее и прижимая к себе. Поборов в себе неловкость и желание стукнуть его за похотливые повадки, она покорно улеглась, дав ему притянуть ее поближе. Гермиона чувствовала тепло его тела каждой клеточкой своего, ощущая как жар передается ей самой, проходя сквозь кожные покровы. Ее радовало то, что он не стремился повторить сегодняшний опыт, не заставляя ее насильно встать пред ним раком. Она не могла сказать, что ей были неприятны его прикосновения, ощущение его рук на своем теле. Проклиная себя за теплую волну, прошедшую по низу ее живота, она молча объяснила это себе тем, что это все было сделано для побега. Она пошла бы на что угодно ради своих друзей, ради того, чтобы увидеть смерти всех из ее списка. Она молча прикрыла глаза, по инерции придвигаясь ближе к Малфою — как к чему то, что излучало столь нужное ей сейчас тепло. В голове звучал собственный голос, который повторял шесть повторяющихся круг за кругом имен. Каждый божий день эти имена ниспадали с ее языка, представляя из себя некое подобие молитвы: <I>Волан — де — морт, Беллатриса Лестрейндж, Антонин Долохов, Уолден Макнейр, Даррен Альбат</i>, прежде чем произнести финальное шестое имя, она замялась, ощущая легкие мурашки по телу, которые были вызваны невесомым прикосновением парня, лежащего рядом с ней. Парня, кто и был носителем шестого имени из списка, списка тех, кого Гермиона Грейнджер планировала убить. Драко Малфой — Проговорил голос про себя. Список был окончен.

***

Лучи солнца, прорывающиеся сквозь темные шторы, разлепили глаза девушки, заставляя медленно открыть их, рассматривая происходящее вокруг. Стрелки настенных часов показывали пол одиннадцатого утра, а птичья трель доносилась до нее из открытого балкона. Оглядевшись, она осознала что находится в комнате одна: Малфой, скорее всего, подумал что здесь и так слишком грязно от ее присутствия на кровати, и решил уйти по добру по здоровому, пока его кристально чистая кровь не впитала ее. Усмехнувшись своим мыслям, Гермиона поправила выбившуюся прядку волос, заправляя ее за ухо. Откинув одеяло, она застала себя полностью обнаженную, наблюдая как на ее бедрах выступили темно — фиолетовые синяки от вчерашних утех с Малфоем. Ее голое тело казалось ей незащищенным, неправильным. Она аккуратно провела по выступающему шраму, оставленному на ее животе и уходящему к левой груди. Он выглядел столь же отвратительно и ужасающее, сколь и тот, кто оставил его на ее девичьем теле. Ее пальцы еще раз дотронулись до грубой частички кожи, больше не ощущая никакой боли. Это было уморительно, ведь еще недавно она сходила с ума от криков, когда Долохов заживо резал ее стальным клинком, упиваясь ее болезненными стонами. Это был всего лишь шрам. А Долохов был всего лишь человек, — и каждого человека можно убить.

***

Драко восседал на диване в своей излюбленной гостиной, распивая очередную бутылку «Бренди» из погреба, которую притащил вместе с собой Блейз, сидящий напротив него. Он, прищурившись, рассматривал блондина, который упрямо сверлил глазами стену последние пятнадцать минут, изредка отвлекаясь на очередной глоток спиртного напитка, при этом морщась. — Драко, друг мой, если ты сошел с ума, в таком случае, я хотел бы быть в курсе этого. —Забини, все это время с ноткой беспокойства наблюдающий за приятелем, прервал затянувшуюся тишину. Малфой поднял на него полный раздражения взор, который он пытался скрыть за мнимым спокойствием, и, оценив всю обстановку темно — серыми глазами, сухо усмехнулся другу в лицо. — Блейз, я позвал тебя сюда не развлекаться. Я конечно могу позвать Грейнджер, вы ведь, как я уже видел нашли общий язык, может повеселитесь. Его отчитывающая речь была резко прервана громким возгласом друга: — Зови! С ней, в отличии от тебя, можно хоть пошутить. — Ты планируешь обсудить с ней то, как ты будешь убивать ее друзей на следующем рейде Темного Лорда? В таком случае, флаг тебе в руки. — Драко щелкнул пальцами и перед аристократами, вальяжно усевшимися на диване, предстала маленькая эльфийка, напоминающая скомканный шарик. — Винки, зови Грейнджер. Нашему гостю не терпится с ней пообщаться. — Он многозначительно взглянул на Забини, улыбающегося во все зубы, напоминающего Драко довольного кота из недалекой по своему сюжету маггловской сказки. Он, с открытым саркастическим отвращением, улыбнулся в ответ. — Винки сейчас приведет девушку, Хозяин Драко! — Эльфийка испарилась, оставив после себя лишь гробовую тишину, изредка прерывающуюся смешками мулата. Спустя всего пару минут в дверях гостиной возникла брюнетка, впопыхах надевшая на себя вчерашнее лиловое платье и с удивлением вглядывающаяся в сидящих перед ней мужчин. Когда Винки, с хлопком появившаяся в Малфоевской спальне, сообщила, что хозяин и его гость ждут мисс в гостиной, в ее голове возникла неприятная картина того, какие издевки над ней они придумают в этот раз и какой синоним или речевой оборот выберут, дабы описать какой распущенной шлюхой она является после вчерашнего. Хотелось казаться непреклонной, словно ничто из того, что с ней творилось эти месяцы, а скорее годы, никак не сломало ее. Она могла сколько угодно отшучиваться, прикидываться холодной скалой, но в очередной раз оказываться жертвой Малфоевских издевок ей не хотелось. Кто знал, на что он способен после вчерашнего и не описал ли в красках всю предыдущую ночь всем своим знакомым. Уложил грязнокровку в кровать, при этом добившись того, что она сама соглашалась и просила продолжения. Это ли не повод для гордости в кругах шавок Темного Лорда. — Господа Пожиратели, чем заслужила такую честь? Малфой с Забини одновременно повернулись к ней, окидывая оценивающими и дружелюбными взглядами соответственно. Глаза Блейза загорелись огнем предвкушения беседы, которая вскоре, как он ожидал, последует. Он дружелюбно улыбнулся ей, воскликнув: — Грейнджер, заходи, дорогая подруга. Присаживайся! — Он кивком указал на свои колени, ни секунду не стесняясь откровенности юмора. Гермиона усмехнулась, оценивая всю нелепость данной ситуации и, посмотрев мулату прямо в глаза, отозвалась тем же невинно — дружелюбным тоном: — Блейз, дорогой, ничего личного, но мне никогда не нравились темнокожие. — Какая жалость, — Парень расхохотался, вслушиваясь в талантливо построенную язвительную ответку, незамедлительно последовавшую из ее рта. — но, так уж и быть, прощаю тебя. Садись рядом, я не кусаюсь. Гермиона, не видевшая явных причин для отказа, кроме как яростные глаза Малфоя, мелькающие с одного на другую, двинулась в сторону дивана. Но сейчас это было последним, что могло напугать ее. Она могла опасаться того, что он, в порыве злости, запретит ей выходить на улицу, но зная рычаги давления на него, она сможет в любой момент добиться от него чего угодно. А самый надежный способ разузнать о них — пообщаться с его лучшим другом. Она уселась рядом и, закинув ногу на ногу, медленно приподняла глаза, разглядывая присутствующих рядом. Почувствовав рядом с ухом горячее дыхание Блейза, она дернулась, слыша шепот, пронзающий его слух. — Только иногда. — В дополнение к своей предыдущей реплики тихо произнес мулат, оставляя легкую теплоту в районе ее скулы. Гермиона, рассмеявшись, кинула в ответ: — Запомню на будущее. В следующий раз поговорим тогда, когда прикупишь себе новенький намордник. Блейз в ответ обворожительно улыбнулся, обострив белые клыки зубов, которые сильно выделялись на фоне бронзово — темной кожи. Драко, резко поставивший стакан со спиртным на стол, поднял разъяренный взор на новоиспеченных друзей. — Блейз, дружище, если хочешь взять ее прямо здесь — так и скажи. Мои эльфы сдвинут для вас диваны. — Ну что ты, Драко, Гермиона ясно дала понять, что такие, как я ее не интересуют. Не то что ты. — Он мечтательно протянул последнюю фразу, упиваясь тем, как раздраженный взгляд друга становится ошеломленным, словно блондин пребывает в неком подобии ступора. — Ну тут лишь дурак не поймет, что я в ее вкусе. Знал бы ты, как она сладко стонет подо мной. — Он очаровательно улыбнулся, ядовито смотря в глаза Гермионы, ухмылка с лица которой в миг испарилась, заменившись ошеломленным взглядом выпученных глаз. Чертов ублюдок, как в воду глядела. Он знал как ее довести. Точнее думал, что знал, но она не даст ему такой редкой сладости, как ее праведный гнев. — Да, Блейз, особенно вчерашней ночью. Не догадывалась, что могу так хорошо имитировать. Драко поперхнулся, чувствуя как из его рта выливается незримый змеиный яд, которым он мог осадить любого в данную секунду. — А на ком же ты успела натренироваться в искусстве имитации? При условии, что я был у тебя первым, Грейнджер. — Глаза Гермионы налились рваной яростью, когда она, медленно дыша, и сверкнув глазами, взглянула на него. Если бы взглядом можно было убивать, то никаких сомнений, от блондина уже не осталось бы ничего живого. — Разве я не прав, или свою девственность ты тоже сымитировала. Все таки самая талантливая волшебница за последние хер - знает - сколько лет, уверен ты бы смогла найти способ это сотворить. — Его злобное высказывание, сочившееся из скривившихся губ, было резко прервано Блейзом, все это время с интересом наблюдавшим за разгоревшейся перепалкой между двумя магами. — Ну что вы заладили, успокойтесь. Мне не очень приятно слушать про то, кто кого куда поимел. — Ну уж нет! Пусть это порождение инцеста договорит. Что ты там хотел нам поведать? Резко наступила мертвая напряженная тишина, через мгновение прерванная неконтролируемым хохотом Забини, который уже сползал с дивана от порывов смеха, исходящих из его рта. — Как ты меня назвала, маггловская дыра? — Полушепотом прошипел Драко, в данный момент сильно напоминающий ей змею, готовившуюся к нападению и укусу. Блейз уже не сдерживался и откровенно взвывал от смеха, казалось, не существуя в данную секунду для двух других людей в комнате, которые готовы были съесть друг друга с потрохами, не оставив ни косточки после. Злость в их глазах была подобна безумию, а от их словно исходил сильный жар. Малфой глубоко дышал, пытаясь не убить грязнокровку прямо на этом месте, а она в свою очередь испепеляла его взглядом, представляя, как сожжет этого ублюдка до состояния пепла. — Порождением инцеста. А что ты мне сделаешь? Изнасилуешь, убьешь, будешь пытать? А может закидаешь камнями, словно ведьму? Драко на секунду впал в ступор, казалось, принимая во внимание все возможные варианты, предложенные девушкой, и прокручивая в голове развитие событий. Девчонка в данную секунду напоминала ему его сумасшедшую тетку Беллу, которую он также сильно ненавидел, как и эту маггловскую чертовку. Их взгляды были идентичными друг другу и он отшатнулся, чувствуя как кровь отливает от его головы к ступням. — Точно, Малфой, прошу прощения. Забрасывание камнями отметаем, я же не ведьма, а всего лишь «маггловская дыра». — Она произнесла это так, словно цитировала Шекспира, а не выброшенную им в порыве ярости фразу. — Грейнджер, — более спокойно произнес блондин, но по его взгляд можно было понять, что он в шаге от того, чтобы наложить на нее смертельное проклятие или, как минимум, лишить голоса. — если ты хочешь жить, советую по — быстрому убежать к себе, как мышка от кошки. Гермиона театрально потупила взор, всеми силами показывая, как же ей страшно от одной мысли, что может сделать с ней Малфой. Сдерживая нервный смешок, она привстала с дивана, ощущая легкое покачивание от сильного всплеска адреналина в крови. — Прошу меня простить. Хозяин требует чтобы я удалилась, так что, вынуждена вас покинуть. Сбегаю, как мышка от кошки. — Она медленно повернулась к Драко и одарила его самой озлобленной улыбкой, на которое была способна ее мимика и очаровательно подмигнула Блейзу, помахав рукой напоследок. Когда копна густых волос девушки скрылась за дверью, Малфой выдохнул, ощущая осязаемое облегчение от того, что дыхание постепенно восстанавливалось и гул в голове отходил на второй план. Как же эта девчонка умеет его выбешивать. Во всех других случаях он бы сохранил хладнокровие, но тут просто не мог промолчать. — Ты слышал это, Забини? — Он устало направил рукой в сторону места, на котором еще мгновение назад, скрестив ноги сидела его несостоявшаяся наложница. — «Порождение инцеста»! Как она вообще до этого додумалась? Я понимаю: хорек, гнусный Пожиратель, ублюдок. Но не это! — Ты в долгу не остался, не переживай. «Маггловская дыра» звучала недурно, вы друг друга стоите. — Блейз отпил коньяка из открытой им только что бутылки и усмехнулся в полупустой стакан, чувствуя как спирт прожигает горло. — Она все нам испортила, я даже забыл о том, что нам надо было обговорить. Ты помнишь что завтра у нас первая за месяц атака на Сопротивление? Нашей целью послужит очередная Штаб — квартира Ордена Феникса. Темный Лорд говорил, что в ней скрываются последние оставшиеся его члены. — Да постой ты со своими атаками, давай поговорим о чем — то более веселым. Да и я бы не сказал что Грейнджер все испортила. Скорее наоборот, скрасила наше скучное времяпрепровождение. А вот ты со своими пошлыми разговорчиками все испохабил, гнусный Пожиратель! — Парни разразились хохотом, который, казалось, слышался по всему Менору. А Гермиона, боком прислонившаяся к двери, из которой лишь недавно якобы вышла, прижала ладонь к раскрытому в шоке рту. Завтра они планируют нападение на Орден. Завтра они убьют всех, кто у нее остался.