Space Bound

      Детройт встретил меня свинцовыми тучами, прохладным ветром и практически пустыми улицами. Совсем вразрез тем воспоминаниям, когда раньше улицы были полны людьми, которые кое-как пытались заработать себе на жизнь. Здесь было преимущественно афроамериканцев, которые были озлоблены на правительство и страдали еще большим расизмом, чем белые. В этой ситуации не было правых или же неправых. У каждого была своя доля страдания в этом большом городе.       Если вспомнить, то ярким примером этому это — Билли, который был моим ровесником, а еще неплохим другом. Его фамилия была Ламберт, но из-за свирепого взгляда я звала его Овчаркой, вскоре это подхватили многие, а его имя и фамилию мало кто мог вспомнить. Он работал садовником у семьи Грейбенгров и был презираем им. Дети четы Грейбенгров часто издевались и подставляли его, что часто осложняло его жизнь. Так же был белый парень по имени Маршалл, с которым у меня были неплохие отношения. Он жил по ту строну 8 Милли, где действовали правила Джунгли. Там не было белокожих, а если и были, то их можно было по пальцам пересчитать.       Помнится, Маршалла избивали до потери сознания, пытаясь его головой пробить унитаз. Я несколько раз видела его в еле ковыляющим и направляющимся в сторону своего трейлера, но я была слишком мала, чтобы помочь ему. В Детройте всем приходилось несладко.       Тряхнув головой от неприятных воспоминаний, я вышла из машины. Передо мной оказалась закусочная «У Джо». Здесь раньше находился бар, куда любил наглядываться Скотт. Когда я была маленькой, он таскал меня собой и мне приходилось тогда весь вечер наблюдать, как он напивался до состояния свиньи и отправлялся в туалет с местной шлюхой Дженнифер в туалет, откуда возвращался довольный. Только со временем я узнала, чем они там занимались.       Пробежавшись глазами по интерьеру, я про себя отметила, что здесь миленько и ничего вразрез с тем самым местом, с которым я была очень хорошо знакома. Также на удивление здесь было много людей, которые сидели и кушали, обсуждая что-то громко. Ничего общего с теми пустынными улицами. На местных они не сильно походили. Быстрым шагом подойдя к стойке, я заказала себе блинчики с творогом и кофе и тихо спросила:       — А что это за люди?       На меня кинули безразличный взгляд и ответили.       — Фильм какой-то снимают или что-то еще, хер там знает, — отмахнулся кассир и рассчитавшись со мной, дал мне мой заказ.       Однако я несколько облажалась, ведь свободных мест не было.       — Эй, красавица, можешь сесть с нами! — выкрикнул мужчина средних лет с бородой. Рядом хохотнули его друзья. Смысла отказываться не было, учитывая мой голодный желудок. Поэтому пожав плечами, я села вместе с ними и принялась за свой обед.       — Ты откуда приехала? — спросил один молодой паренек. Он был довольно худощав и высок.       — С чего ты взял, что я приезжая? — вскинула бровь в вопросе я.       — Я здесь живу, — усмехнулся он, — Многих знаю, а вот тебя вижу в первый раз.       — Ясно, — киваю ему.       — Так ответишь? — поддался он вперед, окинув меня внимательным взглядом. Он флиртовал со мной и это заметила не только я, но и его друзья, которые пустили смешок.       — Нью-Йорк.       Он удивленно присвистнул.       — И что же ты забыла в этом Богом забытом месте?       — Ты излишне любопытен, тебе не говорили об этом? — нахмурилась я.       — Возможно, — улыбнулся он и замер в ожидании ответа.       Я вздохнула и ответила.       — Семейные дела.       — Так ты родом отсюда? — удивился он.       — Слушай, чувак, давай ты отъебешься от меня со своими вопросами и дашь мне нормально поесть? — с явным недовольством в голове сказала это я. Рядом опять послышался галдеж, а парень, что докапывался до меня явно сдулся. Я принялась за свой обед, мимолетно окинув взглядом улицу через окно. Похоже, дождь собирается. Мне нужно было поспешить. По-быстрому прикончив свой обед, я направилась к выходу.       Когда я уже садилась в машину, меня окликнул голос. Это был тот самый парень, который докапывался до меня. Он был действительно высок, выше меня на две головы точно. Я остановилась и уставилась на него вопросительно.       — Может дашь мне свой номер и скажешь как тебя зовут? — он подошел ко мне.       — Я не слишком для тебя стара, малыш? — ухмыльнулась я, скрестив руки. Хоть он и был дылдой, но походил на ученика старшей школы, — Мне жутко не хочется садиться в тюрьму по совращению несовершеннолетних, знаешь ли. Или ты хочешь, чтобы я тебя усыновила?       — А тебе сколько?       — Двадцать семь, — на самом деле двадцать шесть, но выражение полного удивления окупала эту мою маленькую шалость.       — Ничего себе, — он потер подбородок одной рукой, а второй держал телефон.       — Ага, тем более, я не задержусь здесь надолго.       Заметив легкую грусть в его глазах, я почувствовала себя немного тварью, поэтому поразмыслив несколько секунд, я все же сдалась.       — Ладно, малыш, давай сюда свой телефон, — взяв в руки обычную раскладушку, я вбила туда свой номер и подписала его, — Звякни мне, когда будешь в Нью-Йорке.       Он грустно улыбнулся и кивнул, видимо обдумывая, есть ли у него шансы попасть в Нью-Йорк.       — Диана. Красивое имя, — бросает он, вчитываясь в имя, — А я Майк.       — Пока, малыш Майк.       Дорога до местного кладбища была недолгой, максимум минут двадцать пять или больше. Когда я добралась до назначенного пункта, ветер начал крепчать и послышались звуки надвигающей грозы. На улице была весна, середина апреля, поэтому дожди сейчас были частым явлением.       На холодной плите было имя «Скотт Смитт», а внизу годы его жизни «1958–2002гг». Этот ублюдок на удивление прожил довольно долгую жизнь, когда я мечтала о том, чтобы он задохнулся своей собственной кровью. Хотя, уже нечему удивляться. Жизнь забирает хороших людей рано, а таким отморозкам как он дает долгие годы.       И даже сейчас, стоя рядом с его могилой, я никак не могла перестать ненавидеть этого человека. Это чувство будто было сильнее меня. Мой психотерапевт сказал, что поездка в свой родной город необходима, когда я мимолетом обмолвилась о кончине своего личного кошмара. Доктор Брайан был уверен, что когда я лично буду убеждена, что Скотт мертв, то мне станет легче спать и смогу отпустить прошлое и жить дальше. Однако, сейчас у меня было лишь одно желание — чтобы этот ублюдок ожил и я смогла убить его своими собственными руками.       Устало вздохнув, я провела рукой по волосам и посмотрела на небо. Черт, не стоило сюда приезжать, только время зря потеряла, и будто согласившись с моими мыслями, послышался гром. Я повернулась и пошла обратно, но мой взгляд наткнулся на мужчину в шапке, который также стоял над могилой и смотрел на него. Почему-то он показался мне знакомым и подходя с каждым шагом все ближе и ближе, я узнавала его. Сомнений не было, даже спустя столько лет, я узнала этого человека. Он, конечно, возмужал, и больше не было той мальчишеской нескладности и худобы, но это был он.       — Какие люди, — пропела я, стоя от него в двух метрах.       Мужчина обернулся. Он сначала недоуменно глазел на меня, а потом его лицо вытянулось от осознания и он осторожно спросил:       — Динь- Динь?       — Это до сих пор самое худшее прозвище, Маршалл, — улыбнулась я.       — Господи, — прошептал он.       — Можно просто Диана… — не успела я проговорить, как оказалась заключена в крепкие объятия.       — Я думал, что больше не увижу тебя, — прошептал он, а затем отпустив, оглядел меня с ног до головы, — Ты так подросла.       — Еще бы, десять лет прошло, — фыркнула я.       — Почему не давала о себе знать? — прямо спросил Мэтерс. — Это все из-за того ублюдка?       — Не бровь, а в глаз, — недовольно буркнула я.       — Я искал тебя, когда Ким рассказала о пожаре и о твоей пропаже, — нахмурился он. Я недовольно скривилась при упоминании Ким, так как испытывала к этой девушке неприязнь и это было взаимно. Причины определенной не было, просто мы невзлюбили друг друга с первого взгляда. Масло в огонь подливал еще тот факт, что Маршалл из-за нее часто психовал.       — Ты уже сам назвал причину моего побега из Детройта, — тихо проговорила я, чувствуя некий укол вины, — Ты же знаешь меня, Маршалл. Даже в тот период я была готова костями лечь лишь бы избавиться от него.       Он сжал челюсть и кивнул. Мэтерс хотел еще что-то добавить, но начался ливень и нам пришлось возвращаться.       — Тебе есть где остановиться? — спросил Маршалл, когда я оказались в машине, а я уже заводила ее.       — Пока нет, — покачала головой, — Думаю, заказать номер в местном отеле.       — Можешь остановиться у меня, — предложил парень.       — Не хочу встречаться с Ким, — призналась я, хотя наша неприязнь к друг другу не была секретом для него.       — Мы разбежались, — тихо промолвил Мэтерс, отвернувшись к окну — Я живу один.       — Ничего удивительного, — парирую я, — Все как всегда.       Он и продолжил глядеть в окно, решив не донимать вопросами, которые как оказалось причиняли ему боль и обеспечивали его плохим настроением, я решила поменять тему разговора.       — Адрес хоть назовешь или мы будем так и стоять посреди шоссе?       Маршалл усмехнулся на мой нагловатый тон и назвал адрес. Услышав его и удивленно присвистнула. Район-то для богачей.       — Дела похоже идут в гору, как я вижу.       — Не жалуюсь, — ответил он.       — Откроешь для меня бутылку самого дорогого вина из своего винного погреба? — подначивала я его.       — У меня нет коллекции, — улыбнулся краешками губ Маршалл и вперил на меня свой внимательный взгляд.       — У всех богачей он есть, ты откуда такой взялся без винного погреба, а? — остановилась я на красный.       Он ничего не ответил и продолжал окидывать меня внимательным взглядом всю дорогу. Это был не тот раздевающе-оценивающий взгляд, которым меня окидывал недавно малыш Майк. Маршалл смотрел на меня внимательно, а его взгляд был теплым, что на минуту я почувствовала, что приехала сюда не зря.       — Насмотрелся? — нахально спрашиваю я.       — Ты не изменилась, — говорит он со своим спокойным голосом, — Все такая же наглая девчонка, любящая лезть в неприятности.       — Как ты можешь? — возмутилась я, — У меня же груди выросли!       — Господи, — закатил он глаза и отвернулся к окну, а через отражение я заметила его улыбку.       Мы доехали через сорок минут до его дома. На улице лило как из ведра.       — Впечатляюще, — протянула я, скидывая с себя мокрую кожанку и попутно осматривая его особняк.       Маршалл лишь кивнул и пошел вперед, я поплелась за ним.       — Я дам тебе свои вещи, чтобы ты переоделась. Возьми любую комнату, кроме последней, она моя. Пока можешь принять душ, я попробую что-нибудь приготовить, — разъяснил мне все Маршалл, опережая все мои вопросы, что я сдулась как шарик.       — Можешь принять пока душ, — предложила я, ища в холодильнике хоть что-то, чтобы приготовить ужин, — Скотта сегодня не будет, так что не торопись. На верхней полке в шкафу есть твоя одежда, которую я присвоила. Потом спускайся, я обработаю твои раны.       Я была зла на Дианджелло и на его компашку, которые избили Маршалла. Черт, просто почему им спокойно не живется? Почему они не могут перестать трогать Маршалла? Что он им в конце-концов сделал? Он не виноват, что родился белым!       Я нашла макароны в шкафчике и готовила ужин, изрядно гремя посудой. Если бы здесь был Скотт, то он избил бы меня хотя бы потому что я притащила сюда Маршалла.       — Прекрати шуметь, — раздраженно проговаривает сзади Мэтерс, когда я мыла посуду. Вздохнув, прополоскав руки, я достала аптечку и принялась обрабатывать его рассеченную бровь.       Он дернулся, когда я коснулась антисептиком его раны, но ничего не произнес, в то время, когда я была готова расплакаться от обиды.       — Хватит меня жалеть, — сквозь зубы прошипел Маршалл.       — Но это не честно! Ты ни в чем не виноват! Глупые люди, судящие других по цвету их кожи!       — Жизнь вообще не справедливая штука, Динь-Динь, — покачал головой, когда я уже заклеила его раны пластырем, — Они тоже не виноваты. Им тоже приходится несладко, живя каждый день в дискриминации. Их дела тоже не лучше, чем у нас, отсюда и такая агрессия, — спокойно разъяснил Маршалл, смотря на меня так благосклонно, точно также как смотрят отцы на своих детей.       — Но, Маршалл! — отчаянно, — Тебе же больно! — нахмурилась я.       — Не больнее, чем тебе, — мягко улыбнулся он и ткнул пальцем в складку меж бровями, — так что прекрати хмуриться.       Вырвавшись из воспоминаний, я подошла к нему и проделала тот же трюк, который делал он все годы нашего общения.       — Прекрати хмуриться.       И ушла, не обернувшись на него.       Маршалл все же достал откуда-то бутылку вина. Я мало разбиралась в винных вопросах, предпочитая больше коктейли, в частности «Космополитен», как и большая женская часть Нью-Йорка. Но хорошее вино все же любила, хоть и пила его редко, хотя одно я знала точно — от вина мне сносило голову. Но исходя из событий, недавно произошедших со мной, хорошая разрядка не помешает. На ужин была домашняя паста.       — Всегда обожала твою стряпню, — мимоходом сказала я, садясь за высокий стул.       Вспомнились давние времена, когда ему приходилось зарабатывать на жизнь в раннем возрасте, будучи поваром в забегаловках, отсюда и хорошие навыки готовки. Он часто готовил мне или приносил еду в те дни, когда Скотт уматывал на охоту вместе с друзьями. Такие дни были праздниками для нас с Маршаллом, потому что ему удавалось хотя бы несколько дней не видеть мать, а мне Скотта. Бывало, хоть и редко, мы смотрели фильмы. Он все время рэповал, переставлял слова, рифмуя их буквально из любых слов, будь то меню в кафешках или же состав томата.       — Ты называла мои кулинарные навыки помойным дерьмом, — усмехнулся Мэтерс, наливая по бокалам вино.       — Думаю, пустая тарелка из-под блюда, говорила больше, чем мой грязный рот, — цокнула языком я, слегка пригубив алкоголь. Сегодня хотелось наслаждаться этим вечером дольше.       — Расскажи мне, — неожиданно с серьезным голосом пробасил Э волсы м.       — Что именно?       — Все.       Я устало вздохнула и зарылась в свои кудрявые и мокрые рукой.       — С чего бы начать?       — С самого начала, — кивнул Маршалл, — Я хочу знать, что произошло с тобой, как ты жила все эти годы, как живешь сейчас…       Подняв взгляд на него я встретилась с голубыми глазами, которые смотрели на меня внимательно и с проницательностью.       — Рассказывать особо нечего, — пожала плечами я, — Кто-то поджег дом, пока Скотт был в баре, это было отличным шансом для меня, и я им воспользовалась. Автостопом добралась до Нью-Йорка и решила остаться там. Сейчас работаю в журнале «Cosmopolitan», веду колонку про здоровый образ жизни. Платят хорошо, на аренду и на прочие прелести жизни хватает. Все хорошо, на самом деле, — тихим голосом отвечаю я ему, теребя футболку, которая на мне буквально висела, — Мне нравится моя жизнь. Я не о чем не жалею.       Эм с неким облегчением улыбается мне, и это одна из тех самых редких улыбок, которым он удостаивает лишь единицы людей.       — Это хорошо. Я горжусь тобой.       — А ты? Расскажешь, как докатился до жизни такой?       — Выпустил альбом, он оказался удачным и дела пошли в гору, — тоже без подробностей ответил он, — Удивительно, что ты не слышала мои треки, их крутят по радио постоянно.       — Я предпочитаю старый добрый рок-н-ролл, — показав козульку, я засмеялась, вино действует на меня хорошо, — Только хардкор. А бассейн у тебя есть?       — Только тот, который на улице, — кивает в сторону двора парень, где за окном дождь хлещет как из ведра.       — А внутри дома нет что ли? Чувак, сколько еще успешных альбомов ты должен выпустить, чтобы обзавестись внутренним бассейном? — толкнула я его в плечо.       — Как минимум еще пару сотнями.       — Да ты нищеброд, — на это заявление он традиционно закатывает глаза, как делал это раньше.       — Ты насколько можешь задержаться здесь? — переводит он тему и вытаскивает из холодильника колу.       — Я пока в отпуске, планов определенных нет пока, — пожимаю плечами, запихивая в рот ужин.       — Мне бы хотелось, чтобы ты немного задержалась здесь, — Мэтерс ставит напиток на поверхность кухонной гарнитуры и упирается задом о стол. На нем простые спортивные штаны и белая прозрачная футболка, что позволяет рассмотреть под ним отличное рельефное тело. Маршалл явно набрал в весе и подкачался. Ничего общего с тем щупленьким пареньком, который сразу же после наступления совершеннолетия стал опекуном своего сводного брата. Того Маршалла, у которого было вечное недосыпание, покрытый синяками и ссадинами, не было. Передо мной стоял, молодой успешный человек и мне нравилось видеть его таким. Возможно, он был одним из тех людей, которые как никто другой заслуживали счастья.       — И что мы будем делать? Плести друг другу косички, устраивать пижамные вечеринки и звонить твоему другу Пруфу, а потом сбрасывать трубку?       — Насчет пижамных вечеринок не уверен, я сплю голым, — качает головой он, — Но вот Пруф, думаю, будет рад видеть тебя.       — С чего бы это? — недоуменно спрашиваю я, припоминая наши отношения, — Последний раз, когда я его видела, я ему врезала по яйцам. Он не тот человек, который забудет былые обиды даже спустя десять лет.       — Ты не права, — качает головой он и подходит ко мне, пока не оказывается совсем близко. Он зарывается рукой в мои волосы и я инстинктивно вздрагиваю, сжимая кулаки.       Меня практически никто не касался, кроме одного человека, который оставил после себя ряд психологических проблем, и для меня это было в новинку. Это было странно, а еще подумалось, что если бы это был бы кто-то другой, не Маршалл, то реакция на это своевольничество была бы отрицательной. Я трепетно относилась к своему личному пространству.       — Разве? — стараясь взять себя в руки или хотя бы сделать вид, что все в порядке, прохрипела я.       — Да, — соглашается Маршалл, продолжая гладить меня по волосам, а затем наклоняется ко мне, чтобы прошептать на ухо, — Он скучал по тебе. И насчет плетения косичек, как раз предложишь ему завтра. Это по его части.       — Что за секреты уровня ЦРУ? Мы все знали, что он питает страсть к косичкам похожих на червей, — закатила глаза я.       — Похожие на червей? — удивляется он, а затем быстрым шагом направляется к шкафу, откуда он достает ручку с блокнотом и начинает что-то там черкать.       В этом весь Маршалл, сколько себя помню, у него в голове был постоянный бардак и ему было крайне трудно сформулировать свои мысли, поэтому все листочки были исписаны разными эпитетами словами. Вдохновение та еще капризная штучка, по себе знаю. Иногда мысли просто приходят тебе в голову и их нужно куда-то записать, чтобы не потерять.       — Закончил? — спустя несколько минут спрашиваю я, видя как он откладывает ручку и блокнот в сторону, — Чем ты сейчас занимаешься?       — Фильмом, — лаконично отвечает Мэтерс.       — М? Интересно, — начиная с того момента, когда зашла дом, мне отчаянно хотелось курить, поэтому я достала из кармана пачку сигарет с зажигалкой, которые я вытащила из кармана джинсов до того, как запихнуть их в стиральную машину, — Ты не против?       Маршалл нахмурился и смерил меня строгим взглядом, словно я нашкодившая школьница, которую родители поймали за непристойным делом.       — Господи, не смотри на меня так, будто я убиваю маленьких детей, Маршалл, — закатила я глаза.       — И как давно ты начала курить? — он скрестил руки.       — Лет может быть с восемнадцати или девятнадцати, не помню даже, — отмахнулась я, неожиданно для самой себя мне захотелось оправдаться перед ним, но я отметила эту мысль сразу же.       Маршалл вздохнул, прежде чем произнести.       — Это немного странно. Я помню тебя еще ребенком, а теперь передо мной взрослая и самодостаточная женщина. Этот резкий диссонанс… немного обескураживает.       — А ты все такой же, — делюсь с ним я, — Внешне, конечно, изменился, но характер и привычка заботиться обо всех все же остались. Но это и делают тебя Маршаллом Мэтерсом, да?       — Удивительно, что остались все еще люди, которые хорошего обо мне мнения, — он отпивает немного газировки.       — Ты заботился обо мне все мое детство, хотя по сути я была для тебя никем. Я счастлива, что мне удалось встретить тебя снова, — тепло улыбнулась я ему. Это была чистой правдой. Маршалл заботился обо мне многие годы, а потом это делала Тесс. Я обязана этим двум людям многим.       — Ну, ты была первой любовью Натана, — наклоняет он голову набок.       — Скорее всего, он меня уже не помнит, — передергиваю я плечами.       — Возможно.       — Мне нравятся твои татуировки, — замечаю я, — Это выглядит круто.       — Должен же я соответствовать имиджу главного бунтаря страны, — он невесело усмехается.       — Хейли, — прищурившись, вглядываюсь на надпись на его руках. Удивительно, что не Ким, — Кто это?       — Моя дочь, — равнодушным тоном отвечает мне Маршалл, пока я пытаюсь переварить эту информацию в голове.       — Уебать меня за ногу! Когда успел?! В смысле… Вау!       — Удивлю еще больше, — усмехается он, — У меня их даже две.       — Папочка Маршалл… — ошарашенно протягиваю я, — Охренеть — не встать. Но знаешь, это не так уж удивительно, я надеюсь, что дочка у тебя от Ким.       — Почти, — уклончиво отвечает Мэтерс, — Хейли — моя биологическая дочь, а Лэйни — дочь Доун. Мы с Ким удочерили ее.       — Я помню ее, — киваю ему, вспоминая ее наркотическую зависимость, — Мне поздравить тебя?       — Можно, — мычит Мэтерс в ответ, а затем уголки его губ приподнимаются, прежде чем произнести, — Они мое все. Все, что я делаю… все это, — обводит глазами он помещение, — ради них. Ведь у меня не было нормального детства, был только трейлер и презрительный взгляд, которым меня окидывал чуть ли не каждый. Я не хотел такой же участи для них, понимаешь?       Нет, не понимаю. У меня нет детей, более того, у меня нет никого такого, ради которого я бы работала до последнего пота, жертвовала бы всем, желала бы, чтобы этот человек улыбался. У меня есть только я сама.       — Но разве ты уже не сделал это? Ты уже дал своим детям прекрасное будущее, Маршалл.       Его взгляд стал безучастным. Маршалл смотрел на меня, но думал совершенно о другом.       — Нет. Я абсолютно проебался, Ди.       За ночь я узнала об истории жизни моего друга, после того, как исчезла из его жизни. О его попытках записать альбом, провалах, тяжелых буднях, семейной жизни, Докторе Дрее, который заметил его и сделал Эминемом, об общественном мнении насчет его непристойного поведения, женитьбе, потом о замужестве и, кончено же, о Хейли, при упоминании которой он улыбался и, которую подвел. Он рассказал о разладе, возникший между ним и Ким, который привел к разводу, а потом и судебным разбирательствам; о судебном деле с матерью и отцом. «Это дерьмо выматывает меня» — признался он. Самое страшное — было узнать о его психологическом расстройстве. Под конец его рассказала, я не знала, какие слова подобрать, чтобы поддержать его, поэтому я просто взяла его за руку и переплела наши пальцы, крепко сжимая и чувствуя, как в ответ Мэтерс делает тоже самое.       — Не исчезай больше, — тихо прошептал он, мазнув медленным взглядом по моему лицу.       — Хорошо, — пообещала я, чувствуя, что не смогу сдержать именно это обещание.       На следующее утро, мы поехали на съемки его фильма, где я предстала перед ними в одежде Эминема, растрепанной и явно с сонным видом. Наверное, мой вид и наши с Маршаллом взаимодействия (например, то, как я прыгала ему на спину, когда подводилась такая возможность) выглядели несколько откровенно, что у многих это вызвало некоторые вопросы. Примерно после двух часов моего нахождения со съемочной группой, я уже прослыла как «шлюшка Эминема», некоторые из них не скрывали своего презрения и мыслей по поводу, что мне здесь не место, хотя в присутствии Маршалла никто не рисковал показывать это. Ситуацию, как ни странно, спас Пруф, которого я по привычке называла Деш.       — Мать моя женщина! — выкрикнул он, видя меня снова повисшую на Маршалле, — Мартышка, это ты?! Конечно же, это ты! Боже, не думал, что увижу тебя снова!       — А тебе не идет думать, — буркнула я и слезла с Маршалла, чтобы обнять старого друга. Его объятия были крепкими, а улыбка радостной, будто бы он действительно счастлив видеть меня. В тайне, я надеялась, что так и есть, ведь Пруф не из тех, кто лицемерит.       — Все такая же заноза в заднице, — усмехнулся Деш, — Ты, кажется, подросла, — замечает он и увидев мою широкую улыбку, добавляет, — На сантиметров так на один.       Рядом прыскает Маршалл, но там кто-то выкрикивает его имя и он спешит ретироваться. Мы остаемся с Пруфом наедине. Он смотрит на меня внимательно, точно так же, как это делал Эм вчера.       — Ну надо же, — по-доброму улыбается парень и растрепывает мои волосы, как делал это прежде. Раньше меня это дико раздражало, потому что именно таким образом, они с Маршаллом давали мне понять, что я та еще мелочь, но сейчас этот жест кажется очень трогательным и милым, будто бы возвращая меня в те дни, когда мы были еще детьми, — Не думал, что ты вырастешь такой красивой девушкой.       — Странно слышать такое от тебя, — улыбнулась я.       Его слова грели душу.       — И не услышишь. Поэтому запомни этот день и пометь красным на календаре.       — Господи, ты все такой же идиот, Деш. Даже время тут бессильно, — закатила я глаза.       — Поязвишь по дороге, мартышка, пошли, — идет он вперед.       — Куда? — спрашиваю я.       — Пожрем, — отвечает он с таким тоном, будто говорит «Ты что тупая, чтобы не понимать настолько очевидные вещи?», — Тут есть одно местечко, где продают охрененные вишневые пироги.       — А Маршалл?       — А он у нас парень занятой, — по-доброму усмехается Деш, — Все равно ты его до вечера не увидишь, а режиссер попросил меня забрать тебя.       — С чего бы это? — фыркнула я.       — Ты отвлекаешь его, вот и режиссер нажаловался, — просто произносит он.       — Слушай, с чего бы режиссеру жаловаться на меня? Мы с ним даже не знако-       — Да не он, тупица, — закатил глаза Пруф, перебив меня, — а Эм на тебя отвлекается,       — Это тоже маловероятно! — возмутилась я       — Я видел кадры, Ди, — мое имя он произносит сквозь сжатые зубы, что свидетельствует о его надвигающем раздражении, — Все время он смотрел куда-то в сторону, судя по всему, где была ты. Зная его характер, он хотел быть в курсе, что ты с тобой все в порядке, — говорит он уже со спокойным тоном, будто ребенку объясняет, почему небо голубое, — Тебя не было, мать его, десять лет, Диана. Ты исчезла внезапно без следа. Он чуть с ума не сошел! Маршалл весь Детройт перерыл в поисках тебя, поставив всех на уши. Он искал Диану Смит все эти годы, не теряя надежду. И тут ты внезапно появляешься снова! Как думаешь, какова будет его реакция?       — Он будет бояться, что я исчезну снова, — с комом горле я произнесла и получила утвердительный кивок, — Но почему ты говоришь мне это?       — Чтобы ты знала, как дорога ему и понимала всю ответственность. У Эма не так много близких людей, чтобы терять кого-то из них. Он пытается это сохранить, ты же знаешь.       С глаз хлынули слезы, и я просто стояла и рыдала посреди улицы, пока Деш не подошел и не обнял меня.       — Прости меня, Деш, прости, — шептала я, вытирая слезы руками.       — У Маршалла проси прощение, а не у меня, дуреха, — усмехнулся он, — Ну все хватит реветь, я терпеть не могу женские слезы.       — Хорошо, — кивнула я, немного успокоившись. Теперь я ощущала чувство вины перед Маршаллом.       Я отстранилась и он повел меня в сторону кафешки. Мы устроились у окна. Пруф заказал вишневый пирог и по чашке кофе.       — Деш, — он поднял на меня голову, — Почему ты Маршаллу не говорил о моем местонахождении?       — Потому что ты попросила, — пожал плечами он, а затем тяжко вздохнул, — Слушай, я знаю причину твоего побега и понимаю твое нежелание быть найденной, и даже, почему ты вернулась в Детройт именно сейчас. Но Маршалл-то не знает. Хочешь, рассказать ему события десятилетней давности или нет, дело твое, но он заслуживает знать правду, почему ты так поступила с ним.       — Но он же твой друг! — возразила я.       — Ты тоже.       — Я боюсь, что сделаю все хуже своей правдой, — наконец призналась я.       — Ты была молода и не видела другого выхода, а может это и был твой единственный выход, кто знает, — пожал плечами он, — Что сделано, то сделано. Глупо сейчас искать другие выходы.       — С твоих слов, все так просто, — кисло ответила я.       — Может быть, — улыбнулся он, — Не люблю усложнять. Ты лучше попробуй здешний пирог, на вкус просто объеденье.       — Действительно вкусно, — промычала я, запихивая в рот уже второй кусок.       Мы целый день просидели там и проболтали обо всем. Хозяйка заведения знала Деша, поэтому и не требовала покинуть заведения после трапезы. Странно было то, что я была абсолютно откровенна с ним, рассказывая ей обо всем, в том числе и про Тесс. Раньше я так беседовала только с Мэтерсом, а с Пруфом мы не были столько близки, а теперь все было наоборот.       Мы пришли к концу съемок, кажется, на сегодня они вроде закончили. Маршалл встретил нас уставший и недовольный.       — Где вы были? — расстроенно спросил он, увидев нас.       — Прогуливались по городу, — ответила я и нахмурилась, — Что случилось?       — Дэбра приходила и пыталась сорвать съемки с обвинениями о том, что ее обокрали, — поджал губы Эм.       Я хмыкнула, воскрешая ее образ скандальной женщины с пристрастием к алкоголю в своей памяти.       — Ты закончил? — спросила я. У Деша позвонил телефон и отошел, чтобы ответить на звонок.       — Да, нужно только перекинуться с режиссером на пару слов, а потом пойдем домой. Ты устала?       — Нет, — покачала я головой, — Иди, я подожду здесь.       Он кивнул и ушел. Ко мне подошел Пруф и сославшись на важные дела, поспешил уйти.       — Знаю я твои важные дела! — посмеялась я, — Как ее зовут?       — Кортни, — ухмыльнулся он и быстрым шагом ушел.       Я сидела некоторое время одна, похоже, разговор с режиссером затянулся.       — Скучаешь? — раздался рядом со мной долговязый мужской голос. Я подняла голову и увидела молодого чернокожего парня, впрочем, как и большая половина этого города.       — Не совсем, жду кое-кого.       — Эминема? — высокомерно усмехнулся он.       — Именно, — раздался голос Маршалла. От неожиданности, я вздрогнула, потому что не заметила, как он подошел. Эм нахмурился и смотрел на паренька немигающим взглядом, что тому стало не по себе, а после произнес, — Мы уходим. Пошли, Диана.       И схватив меня за руку, повел в сторону машины. Вдаваться в подробности его поведения я не стала, только по причине того, что он избавил меня от неприятной компании.       Ехали мы молча, лишь тихая музыка в салоне помогала не чувствовать напряженную ауру Маршалла. Впрочем, настроение вести разговоры у меня тоже не было и пейзаж за окнами машин был намного привлекательнее. Когда мы зашли домой, я спросила:       — Ты не голоден? Я могла бы приготовить что-нибудь…       Он покачал головой и ушел наверх без лишних слов, видимо сильно устал. Я тоже последовала его примеру и отправилась в сторону своей спальни. Скурив сигарету, я начала наполнять ванну. Делать все равно было нечего, а желания спать у меня не было, тем более банные процедуры расслабляют.       Пролежала я в ванне примерно час, а потом из-за слабости в теле все же пришлось выйти. Мне не хотелось надевать одежду и я просто накинув халат, спустилась на кухню       Сегодня, в моем организме у меня был только пирог, а я привыкла набивать свой желудок до отвала. Тесс всегда жаловалась, что все свои деньги я спускаю на еду и бесполезные вещи вроде дорогущей камеры, которой я не пользовалась больше двух дней. А я что? Я просто пожимала плечами, так как не привыкла себе отказывать и частенько баловала себя, тем более, капризы у меня были приемлимые.       Открыв холодильник, я удивилась в наличии многих продуктов, так как Маршалл больше похож на человека, который питается в ресторанах и вообще забывает о еде. Но на ночь наедаться тоже не хотелось, поэтому хлопья с молоком были хорошей альтернативой. Влажные волосы липли к шее и лицу, что я чувствовала капли, которые стекали по ключицам и спине.        — Тебе нужно было надеть тапочки. Пол холодный и грязный.       Эм стоял на пороге, опираясь о косяк и окидывая меня немигающим взглядом.       — Я ненавижу надевать их, ты же знаешь, — закатила я глаза, а потом поправилась, — Хотя не знаешь, эта привычка появилась у меня позже.       — Как и привычка не надевать одежду, я заметил, — хмыкнул Маршалл.       Я коротко засмеялась.       — Возможно.        То ли из-за торопливости, то ли от природной врожденности дырявого рта, при котором я умудрялась пить жидкость любого вида пролив на себя хотя бы пару капель, но с молоком меня ждала та же участь.       — Блять, — выругалась я и вытерла губы руками, но каплю, которая покатилась к ложбинке груди, я остановить не могла и мысленно надеялась, что Маршалл не заметил этого казуса. Но взгляд Маршалла потемнел и я почувствовала, какой у меня тонкий лед под ногами и это будоражило меня.       — Тебе нужно было сказать, что ты голодна. Мы бы купили что-нибудь по дороге, — он пошел к холодильнику и открыв его, взял бутылку пива.       — Ты был уставшим, и тем более я не была так сильно голодна, — отмахнулась я, спустившись со стула и опираясь спиной о барную стойку, — Тем более Пруф закормил меня вишневыми пирогами.       — Вас не было целый день, — заметил он.       — Мы говорили… о всяком.       — Ясно, — кивнул он.       Почему-то я чувствовала себя виноватой еще больше.       — Деш сказал, что искал меня.       — Будто это было новостью для тебя, — фыркнул Мэтерс.       — Когда я оставляла Дейтройт, у меня было чувство, что я все забрала собой, в эту свою новую жизнь, — на последних словах я скривилась, будто проглотила лимон, и сделав шаг ближе к нему, я взяла его за руку, — но я ошиблась. Надеюсь, ты простишь меня.       — Вы, женщины, все такие разные, но причиняете боль одинаково. Вы в этом так по-блядски хороши, — выплюнул он последние слова со злостью.       — У меня были причины, Маршалл, — старалась я оправдаться.       — Так назови мне их!       — Скотт изнасиловал меня! — выкрикнула я, а потом добавила, но уже тише, — А потом избил.       Маршалла застыл, будто его облили холодной водой, а потом медленно моргнув он сказал.       — Повтори.       — Он изнасиловал меня, а затем сильно избил, — нервы дали сбой и я уже рыдая, рассказывала свой самый главный кошмар, — Я искала тебя, но тебя не было в городе, и тогда я пошла к Дешу. Я пролежала у него три дня или неделю, не помню точно. Но Дешон вместе с каким-то ребятами пошел к Скотту и они избили его, а потом устроили пожар в его доме. Я просто не могла там оставаться, ни физически, ни морально.       Маршалл сжал меня в объятиях.       — Почему Пруф не рассказал мне?       — Я его попросила, — шмыгнула носом и немного успокоившись ответила, — Я не хотела видеть тебя за решеткой. Хватит и мстителя Пруфа       Эм отстранился от меня. Я видела, как желваки играли на его шее, а руки были сжаты в кулак. Он от злости зарычав, ударил по столу.       — Этот ублюдок!..       — Хватит, Маршалл! Он уже мертв.       И, кажется, этот факт злил его еще сильнее. Он смотрел на меня и в его глазах было столько бессилия, сколько злости.       — Блять!..       Маршалл быстрым шагом покинул кухню и направился в сторону внутреннего двора, а я так и осталась стоять там, пытаясь остановить собственную истерику. Эм не ушел из дома, за что я была благодарна, зная его вспыльчивый характер. Однако, я понимала его состояние и в то же время нет. Мысли разнились. Я осознавала, что он будет переживать, но я не думала, что его злость возьмет такой оборот, мне даже казалось, что он разочарован больше в себе, нежели чем во мне.       — Человеческие отношения не твой конек, — размешивая кофе ложкой, пояснила Тесс, когда я бралась писать статьи об отношениях, — Это не значит, что ты глупа, просто иногда ты даже саму себя понять не можешь.       — Почему ты так уверена в этом? — недовольно отозвалась я.       — Я знаю тебя больше трех лет, чтобы понять, насколько ты в этом профан. Ты элементарно боишься мужчин, одеваешься в закрытые и безразмерные вещи, в общих чертах делаешь все, чтобы не привлекать мужского внимания, Диана. Но я не обвиняю тебя в этом, у тебя просто другая ситуация, — мягко пояснила Купер.       — И что мне тогда делать? — с отчаяньем выдала я.       — Всему свое время. Спешка не приведет ни к чему.       Истерика все же взяла свое. К трем часам ночи, все силы ушли из меня и я заснула крепким сном.       Проснулась я очень поздно. Открыв глаза, я обнаружила на часах 16:48, это значит, что я проспала целый день. Эма не было дома, впрочем, это неудивительно. Я не знала, что мне делать в этом пустом и большом доме. Кушать не хотелось, тем более из собственной руки. Еда приятнее, когда ее кто-то для тебя готовит. Поэтому, я решила развлечь себя экскурсией. Сначала это был гардероб Маршалла, состоящая, из девяносто процентов из спортивной одежды, но стоит отметить, что они из лучших брендов страны. Мои глаза загорелись лампочками и я ушла в разнос, выбирая себе самое прикольное и лучшее шмотье, заодно примеряя их. Они пахли парфюмом Маршалла и стиральным порошком, а некоторые из них были вообще новыми. Все-таки выбрав себе черную футболку и узкие спортивные шорты, которые были мне как штаны, я начала осматривать себя в зеркале, при этом корча рожи и дурачась.       — Интересно, как он это делает? Я Эминем, крутой рэпер из Детройта, нагну вас всех до единого? Или мое имя Эминем и можете готовить себе гроб?       — Почти, только нужно все это распределить по рифмам, — прохрипел голос сзади меня, я от испуга вскрикнула, а когда узнала, кто это был облила трехэтажным матом.       — Не пугай так больше, — недовольно пробурчала я, снимая с себя бандану и очки, — Я чуть на тот свет не ушла.       — Что ты здесь делаешь? — недоуменно спрашивает он, смотря на бардак, устроенный мной.       — Приобретаю, — хитро ухмыляюсь ему.       — Даже так? — удивленно приподнимает он бровь, уголки его губ дергаются в улыбке и кажется, настроение его лучше, чем я ожидала.       — Ага. Например, у этой футболки размер маловат для тебя, а темно- синий не твой свет, а в том пуловере ты будешь ужасен, поэтому я взяла ответственность на себя и избавила тебя от этого ужаса, — гордым видом произнесла я и хлопнула его по плечу, когда проходила мимо него, — Не стоит благодарностей.       — Да ты же нагло обокрала меня, — усмехнулся Маршалл и пошел следом за мной, — эта футболка стоит две тысячи баксов.       Я фыркнула на его заявление.       — Не обеднеешь. Тем более, когда я буду просиживать свои одинокие ночи в твоей футболке в Нью-Йорке, мое сердце хоть и на секунду, но будет возвращаться в этот момент, — трогательно смахнула я слезы.       — Да тебе бы романы писать, талант такой пропадает, — в ответ фыркает он.       — Как раз работаю над этим, — друг разваливается на диване, вытянув ноги и поставив их на журнальный столик.       — Серьезно? — удивляется он и наклоняет голову в мою сторону.       — У многих журналистов такая мечта, так что это неудивительно, — пожимаю я плечами и сажусь рядом с ним, положив локоть на спинку дивана и положив туда голову.       — Так… это твоя мечта?       Я устало вздыхаю.       — Я не знаю, Эм. Честно.       Он мычит и прикрывает глаза, когда мои пальцы ложатся на его голову и начинают легко массировать их.       — Я тоже, если честно… не знаю, что делать дальше. Смешно, да?       — Не очень, — признаюсь я, — Мы получили то, что так страстно желали, но это не сделало нас счастливыми.       — Блять, да, — соглашается друг, — Как ты угадала?       — Угадала что?       — Мои чувства, — нехотя признается он.       — Легко и просто. Я чувствую тоже самое.       Так же, как Маршалл, который гнался за деньгами, я гналась за свободой. В итоге, получив его, я поняла, насколько я одинока.       — Ох, Динь-Динь, больно ты грустная для феечки, — он ткнул мне в лоб указательным пальцем, — Не хмурься, раздражаешь.       — Ты что пьян? — недоуменно спрашиваю я, коря себя за невнимательность.       — Угу, — соглашается Мэтерс, — Все никак не могу привыкнуть, что ты уже совсем не ребенок и ебешь мозги уже как взрослая женщина.       — Почему ты выпил? — допытываю я его, для меня видеть пьяного Маршалла было чем-то новым. Сколько себя помню, он хоть и выпивал в молодости, но это было редкое зрелище.       — Потому что я злился, — он поддается вперед и зарывается лицом в руки, — На себя.       — Но за что?       — За то, что не смог тебя защитить, — Мэтерс глубоко вздыхает и встает из дивана, быстрым шагом пересекая комнату и направляясь обратно в сад, но на этот раз я не могла отпустить его, как вчера, иначе слова остались бы недосказанными, а ситуация такой же открытой и непонятной.       — Но это не твоя вина! — крикнула я, следуя за ним.       — А что от этого измениться? Что изменится, если я признаю, что это не моя вина?! Я перестану чувствовать себя настолько ужасно и обессиленно, зная, что даже не смогу отплатить этому ублюдку то, что он заслуживает?! Если я признаю, ты перестанешь избегать мужчин и этого города как от чумы? Если я признаю, то ты сможешь починить себя заново, словно не было этих ужасных десяти лет? Ответь мне.       Я была ошарашена его откровением, потому что, представить себе не могла, что Эм настолько обо мне переживал. Это было так эгоистично с моей стороны.        - Но я справилась с этим, Маршалл и ты должен.       — Хрена с два ты справилась! Блять, Диана! Десять лет слишком большой срок, и если, ты до сих пор кричишь во сне, и в твоем кружении нет никого кроме Тесс, а в Детройт, в свой родной дом, ты приехала, только когда Скотт сдох, то это означает обратное.       — Вот именно! Скотт умер! Его нет, понимаешь? Ему уже не отомстишь, он уже кормит собой червей, поэтому и нет смысла злиться!       — Но я злюсь! Как он посмел? Как он, блять, мог прикоснуться к тебе, когда даже я не смел?!       — О чем ты? — ошарашенно спросила я.       — Никто не смел смотреть на тебя! Я так оберегал тебя от чужих взглядов, что даже не заметил, как он!.. Блять!       — Объясни мне, Маршалл!       Но Эм не ответил ничего, а просто ушел.       Я больше не могла находиться в доме — нужно было освежиться. Так как выбор был невелик из тех, кому я могла пойти за ответами, мой путь лег сразу же к дому Пруфа. Добралась до пункта назначения за час и стоит признать, что он жил поскромнее, чем наш знаменитый Эминем, то я невольно почувствовала себя лучше из-за привычной обстановки. Не скажу, что Деш встретил радостно, скорее он был не рад сюрпризу и я даже догадывалась почему. Ему пришлось выпроводить высокую и стройную девушку, которая прожигала меня уничтожающим и ревностным взглядом, что мне даже захотелось послать ее средним пальцем.       — Ну что пожаловала? — недовольным тоном начал он, открыв холодильник, — Ты мне секс обломала.       — Я его тебе всегда обламывала. Тебе не привыкать, — фыркнула я.       — У меня в холодильнике только лекарства от похмелья и просроченный кефир, — констатирует парень, — Может, закажем что-нибудь? Я готов сейчас даже тебя сожрать, даже несмотря, что у меня будет несварение желудка потом.       А вот желанием послать его средним пальцем я не пренебрегла. В ответ он сделал то же самое и спросил:       — Пицца с чем?       — Все кроме грибов, оливков и ананасов.       — Чем тебе грибы не угодили? — недоуменно спросил он.       — Своим существованием в пиццах, — закатила я глаза.       Он тяжко вздохнул и сделал заказ. Через час пицца была на столе, как и жаренная курочка, фри и кола. Много колы. Мы продолжали набивать себе желудок на перегонки, а Пруф с некой долей уважения восхитился моим бездонным желудком.       — Просто девушки столько не едят, — пояснил он, когда я толкнула его в плечо, — Причем те, кто не страдают ожирением.       — Все дело в калориях, — поясняю я, обмакнув при этом картошку фри в сырном соусе, — Я сжигаю их больше, чем потребляю. В Нью-Йорке бешенный темп жизни, что приходиться быть в спешке, даже покушать не успеваешь. Отсюда и худоба, а может быть это все гены, кто знает. Я видела только отца.       — Когда? — с интересом спрашивает Пруф.       — Года, наверное, два назад. У него замечательная жена и прекрасные дети. Наверное, это стоило того, чтобы бросить меня, — усмехаюсь я, стараясь скрыть эмоции.       Мой психотерапевт говорит, что быть в обиде это нормально, просто не стоит их держать в своей жизни, а лучше отпускать. Я старалась, но иногда все же задаюсь вопросом, какой была бы моя жизнь, если бы мой папа не оставил бы меня. Как бы мне не хотелось признавать, я до отчаянья нуждалась в семье и это было моим большим секретом.       — Блять, — зло шипит Деш.       — Все в порядке. Он выглядел счастливым и я тоже должна, — стараюсь заверить его.       — Ты сама хоть веришь в то, что говоришь? — хмурится Пруф.       — Да какая разница-то? — не выдерживаю уже я, — Только не надо жалеть меня, ок?       — Один мудак бросил тебя на другого мудака, который в итоге изнасиловал тебя, чтобы тот мудак построил себе семейное счастье. Блять, как вообще таких людей земля носит? — устало вздохнул он, отодвинув от себя коробку с пиццей.       — Точно так же, как и тех людей, которые держат оружие в духовке, Деш, — хмыкаю я, кивая на печь, — И как тебе только в голову пришло запихнуть его туда?       — Эффект неожиданности, — с гордостью произносит рэпер, — Никому не вздумается искать его там.       — Ага, даже тебе, — смеюсь я, — Эффект неожиданности.       — Ладно, шутки-шутками, но если хочешь надрать задницу своему папаше-мудаку, то мы с Эмом к твоим услугам. Обещаю, станет намного легче.       — С чего такая уверенность? — недоверчиво прищуриваюсь я.       — Детка, ты выросла в Дейтройте, — поясняет он.       Невольно я вспоминаю те времена, когда проблемы я решала только кулаками и угрозами, если такие и были. Здесь это было абсолютной нормой. Всем было срать на правила.       — Кстати, что я пришла, мы с Эмом поговорили, — начала я издалека, но была перебита Дешом.       — Я знаю, он утром завалился ко мне с кулаками, мол «как ты мог? Почему не рассказал?» и все дела. Я его послал разбираться с твоими проблемами с тобой.       — Мда, — почему-то поведением Эминема я не была удивлена, — Короче, у нас случился разлад. Он винит себя, а я с пеной во рту пытаюсь доказать, что Скотт уже мертв и это все бессмысленно.       — Его тоже можно понять, — поясняет он и кажется собирается пролить частичку света на всю эту ситуацию, — Он всю жизнь оберегал тебя, сзади школы выбивая зуб тем, кто смел заглядываться на тебя. Маршалл всю жизнь заботился о тебе, не позволяя никому даже думать о тебе, жопу рвал, конечно, но делал это.       — Но почему? — я в конец запуталась. И что означала его фраза «даже, когда я не смел прикасаться к тебе»? Я, конечно, знала о той самой черте характера Маршалла — защищать своих. Но даже к Ким, которая ему нравилась, он не особо беспокоился, когда ее задирали в школе или же когда ее клеили как шлюху старшеклассники. Если вспомнить, у меня никогда не было проблем с такими отбросами, как Брюс или другие, теперь понятно, из-за кого их не было, — С чего такая забота?       Пруф смотрит на меня неуверенным взглядом, борясь рассказать мне правду или нет. В конце он сдается под моим испытывающим взглядом.       — Он любил тебя.       Что?       — То, с каким трепетом и заботой он относился к тебе, было удивительно даже для меня. Он заботился о тебе годами, Ди. Когда я говорил, что он чуть с ума не сошел, когда искал тебя, то я не преувеличивал, а теперь он узнает, что Скотт сделал с тобой. Представь, какого ему?       — Я просто не понимаю… Почему… Ведь они с Ким…       — Ким сама лезла к нему в штаны, — фыркнул Пруф, — Что в конце Эм сдался под напором, когда она грозилась рассказать тебе правду о чувствах Маршалла. Сранная сука! — почти выплюнул он последние слова, — А когда ты пропала, она успела родить еще, чтобы удержать его возле себя.       — Не слишком ли ты строг к ней? Ведь они с Хейли его семья.       — Ты просто не знаешь во, что превратились их отношения, — качает головой он, — Ким разрушает его и делает она это с помощью Хейли. Она морально убивает его, что из-за этого Маршалл начал употреблять наркотики.       — Что? Нет. Это не правда, — ошарашенно отрицала я, — Это просто… Как? Как он докатился до такого?       — Морально его съедали со всех сторон. Ким, которая манипулировала его с помощью Хейли. Дэбра, у которой в уме лишь одни деньги и постоянные суды. Неудивительно, что он начал употреблять. Давление было ужасное, Ди.       — Пиздец, — это все, что я могла сказать.       Эта новость никак не укладывалась в моей голове. Казалось бы, вот истина — живи теперь с этим, но я просто не могла. Казалось, будто я разрушила жизнь Маршалла. Нет, думаю, я просто слишком мнительная.       Вернулась я в дом Маршалла поздно, когда на часах было 23:37. Все оставшееся время после разговора я провела в раздумьях. С одной стороны, чувства Эма были в прошлом, у него теперь есть семья, но с другой стороны была его наркотическая зависимость. Хотелось поговорить с ним на это, но как показал печальный опыт прошлых наших разговоров, я была практически уверена, что на этой почве мы разосремся окончательно. Поэтому, я решила отложить это на потом.       — Где ты была? — донесся голос сзади, когда я уже открывала двери спальни.       — Ты напугал меня! — схватившись за сердце, пригрозила ему, — Не делай так больше и сладких снов.       — Я задал вопрос, — он закрыл дверь перед моим носом, тем самым давая понять, что разговор не окончен. Кажется, он был зол.       — Что за дела, Эм? — теперь разозлилась уже я.       — Я еще не закончил, — отчеканил он, нахмурившись.       — Зато я — да, — демонстративно отвернулась и попыталась открыть дверь, но его рука мешала этому, я глубоко выдохнув и скрестила руки, — Чего ты от меня хочешь?       — Для начала вразумительного ответа на мой вопрос, — Маршалл сделал тоже самое и его взгляд был тяжелым, немигающим и строгим.       — Я была у Деша, понятно? — закатила я глаза. Усталость навалилась тяжелым свинцом, мне просто отчаянно хотелось лечь спать и забыть об этом кошмарном разговоре и проблемах, которые навалились на меня. Я не хотела ни разговаривать, ни видеть Маршалла, и тем более, не быть отчитанной им.       — И что вы там допоздна делали? — прищурился он.       — Ты не поверишь, дорогой мой, — съязвила я в своей лучшей манере, гадко при этом ухмыльнувшись, — Разговаривали.       — И о чем можно разговаривать с Пруфом до двенадцати ночи? Я искал тебя вообще-то, — недовольно произнес Маршалл.       — Ну, подумаешь, тебе же не в первой, — эта ситуация дико меня бесило, а мой темпераментный характер как всегда подводил меня.       Маршалл резко переменился в лице. Сначала я заметила шок, а потом разочарование, но мне было плевать. Злость переполняла меня, когда я узнала о наркотиках, а Мэтерс лишь подлил масла в огонь.       — Значит, вот как ты к этому относишься? — покачал он головой.       — Ты. Меня. Заебал! Да, я к твоим высоким чувствам так отношусь! Прости, что пропала на десять лет и заставила тебя искать себя! Наверное, было тяжело, да? Но, давай, посудим и разложим все по полочкам, хорошо? Когда меня изнасиловали и выбросили на улицу, как помойную крысу, я первым делом же побежала к тебе, — из моего голоса буквально просачивался яд, но я была не в силах хранить внутри себя эту обиду, которая годами убивала меня, — Я стучала кулаками в твой трейлер, но твоя чокнутая мамаша прогнала меня с криками, что «эти неблагодарные выродки» сбежали собрав все вещи. Где ты тогда был, Маршалл? Если ты так любил меня, то где ты тогда был, блять? О, я знаю! Ты трахал эту суку Ким на пути к своей счастливой жизни!       Последние слова я выплюнула с такой ненавистью, что Мэтерс отшатнулся. Я не хотела говорить все эти ужасные вещи, но я любила Маршалла с десяти лет. Он был моим героем. Я искренне восхищалась им и трепетно любила его, что даже смирилась с его отношениями с Ким, хотя было чертовски больно. Я справилась и отпустила его, приняв тот факт, что Маршалл не моя собственность и опекать меня не обязан. Представьте, какого мне было, когда я узнала, что он бросил меня в Детройте на растерзание Скотту и умчался с Ким. Но даже так, я нашла в себе силы вырваться отсюда и начать новую жизнь. Самое обидное было именно в том, что Маршалл мучал нас обоих, решив все за меня.       — Ты сам меня первым бросил, Эм и я сделала тоже самое. Все эти годы ты не мог меня найти, потому что я не хотела быть найденной. Я вычеркнула тебя из своей жизни в тот вечер. Не вини себя за то, что Скотт изнасиловал меня. Вини себя за то, что тебя не было рядом со мной, точно так же, как я виню себя за то, что меня не было рядом, когда ты подсел на наркотики.       Вытерев слезы, я направилась в сторону своей комнаты.       Раздевшись, я легла спать. Самое странное — это то, что впервые я почувствовала себя легко. Впервые за десять лет, я ощущала, что груз, который я тащила на себе, наконец-то сбросился. Вот, что имел в виду мой психотерапевт, когда говорил о том, чтобы отпустить и жить дальше.       Утро наступило рано для меня. Не было на часах еще и шести, как я вся бодрая уже одевалась в свои вещи и собиралась уехать отсюда. Оставаться здесь было бессмысленно. Сам же владелец дома обнаружился в гостиной в окружении пустых бутылок виски и водки. Сев на корточки рядом с ним, я коснулась пальцами его блондинистых волос и цокнула языком. Он зашевелился, но не проснулся. Я долгое время колебалась, но почему-то внутри себя понимала, что это не последняя наша встреча. Больше скажу, что было чувство, что с Маршаллом, меня будет связывать еще долгие отношения, поэтому я начеркала на стикере ручкой послание и повесила на холодильник. И как полагается в лучших традициях в вестерн фильмах, уехала с рассветом, первыми лучами солнца.       Маршалл проснулся после полудня, похмелье дало о себе знать вместе с чувством вины, поэтому он первым же делом побежал в туалет. Там он приняв душ и освежившись, но не избавившись от головной боли, обнаружил пропажу Дианы.       — Блять, — прошипел он, когда зашел в пустую комнату, где на заправленной кровати осталась только его одежда. Позже он обнаружит еще и ее браслет, который будет хранить бережно.       Мэтерс дерьмовым расположением духа спустился на кухню, где планировал найти таблетки от головной боли. Но его взгляд натыкается на корявое и короткое послание, написанный только одним человеком. «Найди меня в Нью-Йорке».       Значит, еще не все потеряно.