Don't Let Go

Прошла буквально неделя с того момента, как кто-либо дотрагивался до него, но даже тогда это произошло только потому что ему было необходимо сдать кровь для чего-то, что было связано с его принятием новых медикаментов, возможными побочными эффектами или что-то типа этого. Если честно, то в тот момент ему было всё равно для чего это, так как он был невероятно счастлив из-за прикосновений медсестры, которая искала вену на его руке для того, чтобы воткнуть иглу. Нейтан остро нуждался в любом физическом контакте с кем-либо с того дня как была обнаружена проявочная. Он не получал каких-либо объятий, у него не было секса, за исключением дрочки, и даже случайного столкновения по дороге на танцпол во время вечеринки клуба Вортекс. Всё это выглядело так, будто он исчез для всех в один момент, так как никто не воспринимал его и даже не давал случайного взгляда в его сторону. Вообще он в принципе не особо контактировал с другими людьми, кроме посещения врача и сеансов терапии. Всё это заставляло Нейтана наслаждаться уроками химии, так как только на них он мог хоть как-то контактировать с другими людьми в школе. Разговоры были напряженными, в основном они состояли из повторения материала и прохождение инструктажа насчёт оборудования и проведения измерений. Никаких переговоров и даже вопросов о том, чем он вообще сейчас занимается. Это больше всего было странным, так как его соседом по лабораторной был Уоррен, который никогда не затыкался на уроках. Но это всё было до событий с проявочной, до того момента, как Нейтан наехал на Макс и поставил Уоррену синяк под глазом. Он попытался извиниться перед Уорреном, но тот сказал Нейтану, чтобы он принёс горелку. Большую часть своего времени Нейтан проводил в своей комнате в общежитии, только усиливая своё непреодолимое одиночество, но что он ещё мог делать в этой ситуации? Ему больше не к кому было обратиться после того, как проявочная стала объектом общественного обсуждения. Виктория относилась к нему вежливо и пересекаясь с Нейтаном в школьном коридоре, она не говорила что-либо, кроме «Привет». В моменты, когда он чувствовал себя дерьмово, когда весь мир был против него и ему не к кому было обратиться, он мог найти для себя убежище в виде комнаты Виктории. Она всегда выслушивала его, вне зависимости от того, насколько неубедительно и странно он звучал. Виктория всегда была рядом для того, чтобы предложить Нейтану свои объятья в те моменты, когда всё шло по пизде и он не мог прекратить плакать, кричать, паниковать или испытывать это всё одновременно. Она всё еще была рядом, даже после того, как проявочная была раскрыта, но при этом она держала дистанцию между ними, узнав о том, какие вещи проходили в том месте. Всё изменилось, когда стало известно, что если бы Макс не спасла Викторию с помощи фотографии для конкурса «Герой дня», то она бы стала следующей жертвой Джефферсона. С каждым днём Виктория стала реже и реже приходить в университет ради Нейтана, но даже если и приходила, она всегда была отстранённой и почти не разговаривала с ним. В конце концов, она и вовсе перестала приходить. Блять, как же сильно он скучал по Виктории. Он скучал по многим вещам, которые он упустил и потратил впустую, связавшись с Марком. Психотерапевт работал с Нейтаном, анализируя и смотря по-разному на ситуацию, чтобы прийти к тому факту, что Нейтан помогал Марку совершать ужасные вещи, но он всё еще был его жертвой. Марк воспользовался нестабильным психическим состоянием Нейтана, только ухудшая его и подбадривая на самолечение и отказ от тех препаратов, которые были ему выписаны докторами и психотерапевтом. Но Нейтан был глупым. Конечно, ведь он постоянно либо был под действием наркотиков, либо находился в отключке или был опьянён до такой степени, что он едва мог что-либо вспомнить, даже если он был немного в сознании, всякий раз, когда Марк проводил часть с потерей невинности модели. Нейтан должен был всё узнать. Ему стоило задаться вопросом о том, что конкретно имеет ввиду Марк под потерей невинности его моделей. Он должен был спросить Марка почему он иногда просыпается в местах, в которых он не должен находиться. Ему стоило сложить эти два кусочка пазла и всё стало бы понятно. Во время судебного процесса это всё выглядело таким очевидным, что Нейтан чувствовал себя тупым идиотом или лжецом, потому что как он не мог догадаться, что это всё было больше, чем просто фотографии? Человек не будет прилагать настолько огромные усилия для того, чтобы просто сфотографировать кого-то. Оглядываясь назад, всё это было ясно, как день. Как мог такой человек, как он, быть настолько наивным, пережив ужасное детство и все события, которые произошли после установки такого диагноза, как шизофрения? Он заслужил вечное одиночество в качестве наказания за свою глупость. Возможно, что именно поэтому Нейтана с легкостью отпустили в суде, ведь тюрьма — это детский лепет, в то время, как в реальном мире он может столкнуться с настоящим адом. Он мог находиться в коридоре, полном людей, которые шарахались от него, словно от чумы и избегали любого физического контакта с ним. Чёрт возьми, Нейтан бы сейчас всё отдал за то, чтобы его хотя бы толкнули в коридоре. Всё в чём он сейчас нуждался, так это быть обнятым или тронутым кем-либо. Он тосковал по тем дням, когда мать вытаскивала его в спа-салон, или когда он противостоял рандомному человеку на вечеринке клуба Вортекс. Он нуждался в том, чтобы выбраться куда-то, где никто не знал, что он из семьи Прескоттов и все бы знали только о том, что Аркадия Бэй была разрушена торнадо. По решению суда Нейтан должен был остаться с психиатром, который находился в городе, но это не означало, что ему нельзя было выбраться на выходные за город. Съездить в Портлэнд с поддельным удостоверением личности, сходить в клуб и найти кого-то, кто смог бы отправиться с ним в отель на одну ночь. Того, кто смог бы пообниматься с ним после всего и может даже сходить на следующее утро в кафе, где они могли бы уютно устроиться в ожидании панкейков. Но кого он обманывает? Даже если он отправится туда, где никто не знает его и чем он занимается, он ни за что не найдет кого-либо, кто захочет с ним переспать или хотя бы прикоснуться к нему. До проявочной, людей привлекали в нём только те деньги, которыми его обеспечивал отец, но они были урезаны. Шон давал ему столько денег, чтобы ему было комфортно жить, но при этом чтобы не мог пойти и позвать рандомную шлюху провести время вместе. Вполне возможно, что у него хватит денег на паршивый отель в Бэй. Если он пропустит несколько обедов, то он сможет накопить на дорогу в Портлэнд и обратно. Он мог бы купить бутылочку крепкого и немного развлечься в отеле, прежде чем ехать куда-либо. Ему определенно понадобится эта бутылка "храбрости", прежде чем решиться подойти к кому-то и предложить провести ночь вместе. Но даже в таком случае всё могло пойти наперекосяк, так как вероятность того, что он найдет кого-нибудь, кто будет спать с ним, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к нему, была минимальной. Он останется разочарованным, одиноким, пьяным и голодным из-за тех обедов, которые ему придется пропустить, чтобы накопить денег на поездку. С таким успехом он мог просто смириться со своей одинокой жизнью. Но вдруг кто-то дотронулся до него. Всё начиналось как ненормально плохой день для его психического здоровья. Он не мог сконцентрироваться, что заставляло Уоррена самостоятельно вести их лабораторную. В этом не было чего-либо удивительного, так как Уоррен полностью преображался и брал ситуацию в свои руки, если дело касалось мензурок и опытов. Нейтан пытался помочь, выполняя действия, которые ему диктовал Уоррен. Несмотря на то, что Нейтан иногда отвечал, все его мысли были в проявочной, где он находился только с Марком, без моделей. Его передернуло, когда он почувствовал руку на его плече, разливая всю жидкость и осознавая, что его руки теперь мокрые.  — Нейтан, — твердо сказал Уоррен и тот осознал, что это не первый раз, когда Уоррен называет его по имени, — тебе стоит помыть свои руки. Даже сквозь многочисленные слои одежды, Нейтан всё еще чувствовал тепло руки Уоррена на своём плече. Он не мог назвать это искрой между ними, но это было самое близкое к тому чувству, что он испытывал. Возможно это было похоже на некоторые приступы кайфа, которые он ощущал, что заставляло его кожу покалывать, зажигая в нем искры, которые даже не были похожи на наслаждение от экстази или травки. Впервые с тех пор, как Виктория приходила к нему в больницу, кто-то дотронулся до него по собственному желанию. Месяцы спустя. Уоррен вздохнул, закатывая глаза и направляя Нейтана к раковине. Нейтан вел себя совсем не так, как когда-то, вернувшись в Блэквэлл, но он вел себя необычно даже для него самого. Как бы то ни было, Уоррен не простит себе, если Нейтан получит химические ожоги от нитрата серебра. Прежде чем включить воду, Уоррен взял кисть Нейтана, опираясь на неё пальцами и поднося к воде, чтобы промыть грязную область. От этого прикосновения Нейтан снова вздрогнул, глядя широко раскрытыми глазами на то, как Уоррен опускает руку под струящуюся из раковины воду. Даже после всего, что он сделал, Уоррен очень тщательно следил за тем, чтобы жидкость была полностью смыта с его кожи. Когда Нейтан наконец поднял голову, Уоррен увидел, что его глаза наполнились слезами. Губы дрожали, и хотя Уоррен был смущен, так как не имел ни малейшего представления о том, что происходит, он знал, что ему нужно вывести Нейтана из кабинета. Несмотря на то, что Уоррен и не испытывал к нему какой-либо симпатии после всего, что случилось, он всегда был полон огромного сострадания. Схватив Нейтана за руку, Уоррен вывел его из класса, сказав Мисс Грант, что они идут к медсестре. Нейтана прорвало в тот момент, когда за ними закрылась дверь кабинета химии. Его рыдания эхом разнеслись по коридору. К счастью, упомянутый коридор был пуст, но они не могли рассчитывать на то, что он останется таким надолго. Уоррен повёл Нейтана в ближайший чулан, где хранились по меньшей мере три вида красок и бесчисленное количество чистых холстов. Дверь со щелчком захлопнулась, и Нейтан уставился взглядом в другого парня, желая сделать всё что угодно, чтобы хоть как-то смягчить собственное одиночество. Он молился, чтобы Уоррен не отстранился, желая хоть на мгновение насладиться его прикосновениями. Он уткнулся лицом в теплую шею, обхватив руками крепкое тело. Он не мог точно определить запах, но он был теплым, немного мускусным, для него это было божественно. Когда Нейтан уткнулся лицом в шею Уоррена, крепко обнимая ее, он зарыдал еще сильнее. Уоррен был, мягко говоря, встревожен, но он не из тех, кто отворачивается от плачущего человека, независимо от того, кто этот человек и что он совершил. Даже несмотря на всё то, что было раскрыто на суде несколько месяцев назад, голос кого-то в полном отчаянии всё ещё дергал Уоррена за сердечные струны. Поэтому он обнял Нейтана и позволил ему оставаться с ним столько, сколько было необходимо. Нейтан находился в объятиях даже тогда, когда его слезы полностью высохли. Прошло так много времени с тех пор, как его обнимали. Последний раз это было в конце сентября, после особенно дерьмовой ссоры с отцом. Он тогда спрятался в комнате Виктории. Они обнимались, ели еду на вынос и пьянствовали, смотря запрещённые для них телепередачи. Когда он проснулся на следующее утро, они находились в одних пижамах. Теперь же она почти не смотрела в его сторону и обменивалась с ним одними лишь кивками. Вздох сорвался с губ Нейтана, когда в его волосы запустили пальцы. Локоны были длиннее, чем до суда, и с тех пор он не притрагивался ни к одному из средств для волос. Он не успевал регулярно мыть голову, о чем он в тот момент пожалел, так как она была жирной и спутанной. Но все же этот момент был потрясающим. Руки пробежались по его волосам, поглаживая его спину. Ему было хорошо в объятиях. Нейтан очень не хотел, чтобы это заканчивалось, но он не мог решать за Уоррена. — Я схожу за твоими вещами и скажу Мисс Грант, что тебя вырвало или что-то в этом роде, и помогу тебе добраться до твоей комнаты, — сказал Уоррен, отстраняясь. Он не стал комментировать то, что Нейтан чуть задержался, не желая отпускать руки Уоррена. Он не стал комментировать жалобное мяуканье Нейтана, когда их руки разжались и закончили этот единственный случайный физический контакт, который был у Нейтана за последние месяцы, исключая касания медсестёр. Он даже не стал комментировать, как так получилось, что он тащил и свой, и рюкзак Нейтана через весь кампус, помогая ему добраться до общежития. Больше всего Нейтана удивило то, что даже после того, как Уоррен привел его в общежитие, он остался. Нейтан все еще нуждался в касаниях и был напуган, что единственное настоящее прикосновение, которое он испытал за столь долгое время, улетучится. Поэтому, когда Уоррен устроился на кровати Нейтана, а на проекторе крутился какой-то случайный сериал от Нетфликс, у него мелькнула мысль, что никогда не забудет это.