Лютику не нравятся мужчины

Лютику не нравятся мужчины. От слова совсем. Трактиры, в которых он наблюдается, не блещут разнообразием красивых мужчин. Просто нет тех, в кого бы он влюбился. Нет таких, про кого бы он вспоминал, закрывая слипающиеся уставшие глаза, или про кого думал с улыбкой на губах, проходя очередной путь до места нового веселья. Увы, хохочущие девушки, вертящие пестрыми и пышными платьями и короткими юбками, позволяющие себя щипать - это все, что чрезвычайно любвеобильному барду перепадает после плясок на столах. Лютик любит быть в центре внимания и производить впечатление сгустка чистой энергии, готовый в любую секунду поесть и выпить что-нибудь добротное. Он очень громко смеется и прекрасно поет, флиртуя со всеми и целуясь только с самыми красивыми. Бард смело ухмыляется, дразня кого-то и не стесняясь говорить правду в лицо, за что чаще всего и получает. Он сияет своим творчеством и очень обижается на недооцененность, а еще любит незапланированные приключения. Когда Лютик впервые встречает Геральта, того самого, из Ривии, то ему сначала кажется, будто его собственная жизнь не так-то уж и кардинально изменится. Менестрелю все также не нравятся мужчины, и он с превеликим удовольствием продолжает писать баллады о неземной красоте дев, распивая с ними вино и постоянно говоря о любви. Правда, делая это уже в компании Ведьмака, начиная странствовать вместе с ним, но по большей части давя ему на нервы. Спустя пару недель, греясь около большого костра, Лютик задумывается о том, что в его жизни происходит что-то странное. Иногда, очень очень редкими бессонными ночами, Лютик поворачивается в сторону медленно тлеющих угольков, что прежде служили им костром, и подолгу разглядывает Геральта. Чаще всего, конечно, он разглядывает только его спину, но в те моменты, когда Ведьмак поворачивается к нему лицом, Лютик задерживает дыхание. Красивые серебристые волосы, создающее ощущение того, будто бы они покрыты инеем, такими маленькими кристалликами льда или серой блестящей глиной. Незначительные и почти незаметные морщинки на лбу, которые становятся виднее, когда охотник хмурится. Что он и делает постоянно. Густые брови, съехавшие к переносице, прямой нос и ярко выраженные скулы, небольшая щетина.. Ведьмак являлся живым воплощением грубой физической силы. Той самой, которую порой ищут прекрасные дамы и которой желают восхищаться часами напролет. Медленно проходят месяцы, и из баллад Лютика потихоньку начинают исчезать теплые смеющиеся глаза, мягкие и пухлые губы, нежные руки. А небольшая серая книжонка, которой менестрель довольно редко пользуется, переполняется строчками про цепкий и, безусловно, такой дикий взгляд, молчаливость, монеты и силу. Книжка переполняется им. Лютик очень неуклюжий. Всегда. И в большинстве случаев он просто витает где-то, наблюдая за облаками в чистом поле, наслаждаясь теплом заката или смотря на звезды. Из-за своей неуклюжести бард часто спотыкается и куда-то падает. Обычно это небольшая кочка или просто ровная дорога. Реже — речка. После одного из таких падений, Геральт, закатав до локтей рукава черной рубашки, таки вытаскивает ещё неуспевшего промокнуть насквозь барда. В тот момент Лютик замечает, насколько ему нравится смотреть на руки Ведьмака. Крепкие, большие ладони. Пальцы, которые постоянно сжимаются в кулаки. Лютику нравится. В сравнении с Геральтом Лютик не достаточно вынослив. Поэтому иногда ривиец позволяет ему ехать с собой на Плотве, для которой не представляет труда возить на себе легкого, по сравнению с хозяином, парня. В такие моменты барду представляется прекрасная возможность получше поразглядывать Ведьмака сзади. Он находит его красивым. Мощная шея, широкие плечи. Темная одежда, за которой скрывались бесчисленные белесые и чуть вспухшие шрамы, оставленные разными тварями. И Лютику это нравится. Горячая вода, в которую Лютик намешал все, что смог найти — начиная от ромашки до сильно высушенной рыжей календулы, а после еще решил влить туда непонятный флакончик с чем-то бежевым, явно смогла перебить всю ту вонь от внутренностей бешеной твари. Вода стала не вязкая, но сладкая, как сахар, и ситуация стала в разы лучше. Когда все закончилось и барду позволили поехать на лошади, то он был так доволен, что ехал позади Геральта, и тот не смог увидеть, какая разморенная улыбка была на лице вездесущего музыканта. Он наслаждался, особенно когда резкий порыв ветра с новой и новой силой усиливал запах, который Лютик поначалу даже описать не решался. Так никогда не пахли трактирные девки или знатные мужи; это был только его запах, только Геральта. Бард мог сравнить это с запахом дождя сразу после жаркого дня. Когда вода затрагивает хвою и потрескавшуюся дорогу. И от чего-то, когда Лютик прикрывал глаза и вдыхал полной грудью, ему казался жареный хлеб. Бард сдерживал себя, чтобы не засмеяться. Если бы Ведьмак услышал то, о чем думал Лютик, то он явно не обошелся бы одним ударом. Но он не услышал. Лютик порой думает, что Ривиец появился в его жизни вместе с чем-то настолько новым и непривычным, что с самого начала он ворвался, как ураган или мощнейший шторм, принесший разрывающиеся опаловыми полосами небо и вызывая волнующие мурашки по всему телу барда, заставляя сердце предельно быстро биться в груди. Хотя кажется, что все было наоборот. Лютик очень часто улыбается, потому что ему, наверное, никогда не надоест вспоминать, как он был обескуражен в первую встречу с великим мясником Блавикена. Как его зацепил этот волчий взгляд, ради которого бард был готов не только слагать об искусных боях и подвигах Геральта, готового на всё ради защиты и покоя людей — и, конечно, звона золотых монеток, но и сочинить тысячи и тысячи восхваляющих баллад. И этого нельзя было не заметить с самого начала. Его глаза больше нельзя описывать одним только словом — "желтые". В один миг они становятся янтарными с яркими лучами кипящего, текучего золота. Медный отлив, подобный вкусному меду, очерчивает золотистыми лучами света солнечное затмение, позволяя им становится закатом, выражающим полную непоколебимую решительность. И все пошло не так ровно в тот момент, когда Лютик понял, что ему просто с отчаянной настойчивостью необходимо донимать, пытаться вывести из себя угрюмого Геральта, человека действия, а не слова, только лишь для того, чтобы вновь услышать эти рычащие нотки, небольшую хрипотцу, которая безумно его возбуждала, заставляя тяжело сглатывать, а щеки разливаться в размашистый акварельный румянец. В этот момент Лютик понял, что он все таки безоговорочно, совершенно и безнадежно влюбился. Но ему все также не нравятся мужчины. Теперь Лютику нравится Геральт.