Здравствуй, дивный, новый мир

      Тварь сбила Шото с ног. Он кубарем покатился по земле, не успев сгруппироваться, и в конечном итоге со всего размаху врезался в дерево так, что позвоночник надсадно хрустнул; Шото коротко выдохнул сквозь зубы, стараясь не закричать, и заплывшим глазом уставился на нависающую над ним шипастую, слюнявую морду, уже раскрывающую вонючую пасть, полную острых, как бритва, зубов.       Отличный конец, задолбанно подумал Шото, безвольно опуская голову, просто прекрасный.       – Давай поднимайся, ледышка, чего разлегся? – раздался громкий женский голос, и в ту же секунду на чудовище, больше похожее на страшный сон селекционера, чем на помесь собаки, черепахи и тигра, которую то из себя представляло, сверху обрушился мощный поток огня. Псина заскулила, отпрянула от Шото, заметалась истерически по поляне, издавая оглушительный душераздирающий вой; раздалось четыре выстрела, прилетевших четко в каждый из четырех глаз тварюги, и после того, как зверюга окончательно потеряла бдительность, из земли выросли ледяные шипы, раздирающие нежное брюхо до самых внутренностей.       Отчетливыми движениями тонкие руки, затянутые в перчатки без пальцев, перезарядили пистолет и пафосно прокрутили оружие в воздухе скорее на автомате, чем по-настоящему красуясь – в конце концов, перед кем понтоваться, перед ним, что ли?       Рваными импульсами выплескивающаяся из пробоины в шкуре кровь дотекла и до Шото – тот, валявшийся безвольной куклой на земле, не успел вовремя встать, и вонючая жижа пропитала часть брючины и сапога, и парень грязно выругался, поскольку прекрасно знал, что это дрянь плохо отстирывается, да и несет от нее, как от помойного ведра.       – Отвали, – прошипел он, подскочив на ноги и тщетно пытаясь стряхнуть с себя бурые капли, когда Шого в голос заржала, даже не стесняясь этого. – Как же ты заебала меня уже, господи еб твою мать, когда же ты уже сдохнешь наконец?       – Когда мой час придет, тогда и сдохну, ушлепок, – оскалилась Шого в ответ и зловеще сверкнула глазами. – Пошевеливайся, ледышка, нам еще добраться до Кавагоэ нужно за сегодня.       Измученный бесконечной беготней и бессмысленными попытками выжить, Шото распрямился, кинул на Шого, совершенно невозмутимо поправлявшую перевязь от штурмовой винтовки, быстрый злой взгляд, подобрал с земли потерянный во время падения пистолет-пулемет и закинул его к себе обратно на плечо. То, что название района, в котором находился их следующий пункт назначения, было Шото известно еще до этого, по сути своей, в рамках этого мира не имело никакого значения – география здесь была в корне отличающейся от привычной для него.       Поздоровайтесь, Тодороки Шото – носитель причуды Лед и пламя, студент третьего курса Академии Юуэй, сын героя номер один Старателя, сравнительно известный герой под кодовым именем «Шото». Поздоровайтесь, Тодороки Шого – носительница причуды Лед и пламя, бывшая студентка третьего курса Академии Юуэй, дочь героини номер один Айсборн и одна из лидеров постапокалиптической армии Японии.       Лучшего начала для трагикомедии и не придумать. Добро пожаловать в параллельную реальность, где каждая минута, проведенная тобой на земле, не считается полноценной, если ты за это время не пытался выжить.       А ведь с самого начала он не поверил в происходящее. Подумал, что ему все это снится, что он попал под воздействие чужой причуды, рисующей специально для его разума страшные картины антиутопичного мира, где правят монстры, жаждущие отведать человеческой плоти. Где нет Академии Юуэй, потому что она уже давным-давно разрушена в попытках отстоять независимость человечества на самых первых волнах. Где нет Мидории, Урараки, Ииды, Бакуго, Айзавы-сенсея, Всемогущего, потому что они либо мертвы, либо не знали его от слова совсем.       Мама, Фуюми, Нацуо, Тойя, отец – все они были мертвы здесь, а самого Шото не существовало. С самого начала здесь была Шого – его женская версия, и у нее было все, а у Шото – ничего; впрочем, после наступления Пришествия – так здесь звали коренную перемену в мире, вызвавшую целый рой перестановок в мироустройстве из-за воздействия каких-то научно необъяснимых внешних сил, – она тоже осталась у разбитого корыта.       Явственно Шото понимал, что они были в одной лодке и больше подсознательно, но догадывался, что его появление здесь стало опорой для Шого, крайне близкой к тому, чтобы сойти с ума окончательно. Его женское отражение этой реальности и так было со сдвигом, но присутствие мужской версии себя придало ей сил держаться дальше.       Какой бы независимой, смекалистой, боевой и мощной она не казалась, Шого по-прежнему была девушкой, потерявшей всех родных и друзей. Шото согласился остаться с ней до тех пор, пока они не найдут способ вернуть его домой, в его родную реальность и старался не задумываться о том, что станется с его альтернативной половиной, когда он уйдет.       А в голове невольно проскальзывала мысль: а может, позвать? а может, забрать с собой, не спрашивая разрешения?..       – Какого черта ты тут тупишь, ты что, уснул здесь? – раздраженно спросила Шого, складывая руки под высокой грудью. У нее были такие же двуцветные волосы, такие же глаза с гетерохромией, но не было уродливого бурого пятна на лице – вместо этого правую часть ее лица пересекал длинный бугристый шрам, кажется, подарок от чудовища SS-класса опасности, – зато было мужское имя, подходящее ей постольку-поскольку.       – Хотелось бы, но нет, – отозвался Шото, окинул Шого быстрым задумчивым взглядом и сделал уверенный шаг в ее сторону. Она поняла посыл моментально и тут же передернула плечами.       – О нет, ты серьезно не мог подождать до тех пор, пока мы доберемся до убежища? – закатила глаза Шого и невольно облизнулась, выбрав стратегическое отступление и продолжая шагать задом наперед до тех пор, пока ее спина не уперлась в ствол дерева. – Господи, ледышка, ты потный и вонючий, а еще насквозь пропитался кровью этой демонической хуеты. Давай мы найдем укромное местечко, помоемся как следует, а потом уже хоть на голове стоять бу-       Резким движением руки Шото приподнял чужой подбородок – как-никак, Шого была на десять сантиметров ниже него, – и мягко припал к влажным губам. Послышалось утробное недовольное бурчание, достаточно быстро сошедшее на нет – буквально через три секунды узкие, но сильные ладони скользнули по взмокшей спине наверх и цепко сжали плечи.       Откровенно говоря, это было очень сомнительной романтикой – целоваться со своей альтернативной версией противоположного пола, взахлеб упиваясь дыханием партнера, на провонявшей мерзкой кровью поляне с возлежащим на ней недавно сожженным заживо и выпотрошенным врагом, не мывшись в течение трех последних дней, однако Шото нравилось, и, он был уверен, Шого тоже.       – Шого, я должен тебе кое-что сказать, – оторвавшись, произнес Шото, не успев перевести дух. Шого дернулась в его объятиях и отстранилась так, чтобы видеть лицо; она могла бы отшутиться, но, судя по интонации напарника, дело было реально серьезным.       – Перестать тянуть кота за яйца, говори уже, – недовольно произнесла Шого, хмурясь и заранее подозрительно относясь к тому, что скажет Шото.       – Извини меня, но пока мы целовались, я вытер об тебя штанину. Теперь ты тоже пропиталась кровью этой демонической хуеты. Это можно посчитать за ритуал братания? – спросил Шото и насмешливо вздернул одну бровь.       Ошарашенная Шого, впавшая на мгновение в ступор, с силой оттолкнула Шото, неверяще глядя на него, а потом уставилась вниз на свои берцы и штаны военного кроя. Все пространство между икр, в которое Шото умудрился втиснуть свою ногу во время интимного момента, было заляпано вонючими бурыми пятнами. Она медленно подняла взгляд на напарника, и в глазах ее зажегся угрожающий огонек; левая ее рука вспыхнула языками пламени, а правая покрылась льдом. Шото усмехнулся и мысленно досчитал до пяти. Шого метнулась вперед, намереваясь его прикончить.       – Нахуй пошел, уебок! – заорала она. – Я убью тебя и закопаю прямо здесь же!