День Роз или Особенный Валентин

***

Ох… День Роз! По мнению Гермионы Грейнджер – худший день в году. Гермиона возненавидела День Святого Валентина с того самого момента, как поняла, что именно он означает: все эти нездорово-влюбленные взгляды, банальные жесты внимания и поверхностные признания в любви, которые забудутся вместе с именем вашей второй половинки уже к марту месяцу. Гермиона считала переоцененный магловский праздник простым недоразумением, которое она с радостью оставила в прошлом после вступления в новый магический мир. Однако, к ее ужасу, она обнаружила, что День Святого Валентина был назван в волшебном мире, как День Роз. А Хогвартс с энтузиазмом поддерживал дух Дня Святого Валентина, отменяя все занятия и даже комендантский час на 14 февраля. Каждому ученику мужского пола в этот день вручалась одна волшебная красная роза, которую они должны были подарить своей особенной валентинке, что делалось для поощрения межполовой социализации в школе. Это же просто отвратительно! Утром в этот день каждому мальчику вручалась волшебная роза с инструкциями, оповещающими о том, что он должен был вручить ее своей половинке до полуночи. Роза была особенной, так как начинала светиться, когда была отдана девушке лично в руки владельцем цветка. Это означало, что никто не мог подарить ей обычную розу, что рассматривалось бы, как оскорбление. Будто бы она была второй на очереди, после той, что вручили настоящую волшебную розу. Более того, если девушке дарили украденную розу, она так же не светилась, что было не менее унизительно. Тем не менее, каждому выдавали лишь по одной розе для одной единственной девушки. Однако, Рона это не остановило. В прошлом году, в полдень на берегу Черного Озера, Рон подарил свою розу Парвати Патил. Однако, когда он узнал, что Лаванда Браун, которая в прошлые годы не принимала ни одной розы, а в этом приняла их и от Симуса и от Дина, помчался снова искать Парвати. И, как только он нашел ее в окружении группки друзей, включая ее сестру, то беззастенчиво направился в их сторону. — Эй, Парвати. — О, привет, Рон, — сказала та, покрываясь легким румянцем, обнаруживая у себя возникшие чувства к Рону после того, как тот вручил ей розу. Вместо того, чтобы поговорить с ней наедине, как советовала ему Гермиона, когда поняла, что отговорить его от этой ужасной затеи не удастся, Рон произнес все напрямую, перед всеми хихикающими друзьями, которые сидели там и думали, что он подошел для того, чтобы позвать девушку на свидание. — Ладно, слушай, ты не могла бы вернуть мне розу… потому что, ну… — Ч… Что? — пробормотала в замешательстве и с обидой в голосе Парвати. — Да… Понимаешь, я хотел отдать ее Лаванде и, наверное, мне не следовало отдавать ее тебе. Стоило подождать до ужина, и посмотреть, приняла бы Лаванда, ну… ты знаешь… Но я просто не хотел быть снова отвергнутым… так что… — Рон продолжал, абсолютно не замечая шокированных взглядов на лицах друзей Парвати, да и того, что вокруг них уже собралась приличная толпа народа. — Поче… Почему, ты, чертов… Ах… Не могу поверить, что я повелась на такого кретина, вроде тебя! — взвизгнула Парвати, прервав тем самым отвратительное объяснение Рона. — Хочешь обратно свою розу? Пожалуйста! — и с этими словами Парвати бросила розу на землю и растоптала ее своей туфлей, тут же развернувшись и бросившись наутек, догоняемая той самой группкой людей, с которой была до этого. О, и Рон, этот идиот, имел наглость вручить ту самую испорченную розу Лаванде, которую она с отвращением бросила ему в лицо, услышав вместе с остальными учениками Хогвартса, как тот обошелся с Парвати. Мальчики мало что в этом понимали, ведь они были теми самыми особями мужского пола, которые могли отследить всю статистику чемпионата мира по квиддичу, но при этом, женские эмоции для них казались чересчур сложными! История, однако, распространилась, как дикий огонь, среди всех учениц, и в результате Рона избегали все женские обитатели Хогвартса в течение следующих двух недель. Даже профессор МакГонагалл вела себя прохладно с Роном на следующих нескольких уроках, а обычно дружелюбная профессор Спраут сорвалась на Рона и назначила ему наказание за неправильный ответ на вопрос. Остается надеяться, что после всего этого, Рон усвоил урок и не будет повторять подобных ошибок в этом году. Однако, хуже всего было то, что Рон был отнюдь не единственным говнюком во всей школе. Кормак Маклаген и Маркус Флинт разорвали розу и отдали по лепестку каждой девушке, к которой они испытывали симпатию. Самое печальное было то, что большинство девушек не просто принимали эти лепестки, но и трепетали при этом от счастья. А Блейз Забини пытался магически клонировать розу, так как хотел отдать одну Падме Патил, к которой у него были чувства, а другую Милисенте Булстроуд, чистокровной Слизеринке, которой он, по всеобщему мнению, должен был ее вручить. Однако, его попытки провалились, так как роза засохла, стоило ему произнести заклинание. А еще, был Драко Малфой, пожалуй, худший из них всех. Когда ему вручили розу в первый год, Малфой решил, что он выше всей этой ерунды, и бросил розу через плечо позади себя. Однако, судя по всему, Панси Паркинсон, которая практически боготворила Малфоя, оказалась позади него вместе с небольшой группой слизеринских девушек. Она взвизгнула от восторга, когда поняла, откуда взялась роза или, что более важно, от кого. И с тех пор родилась традиция. Каждый год, 14 февраля, Малфой стоял около поля для квиддича ровно в три часа дня. Затем он целовал розу и бросал ее через плечо, где группа девушек с нетерпением ждала, чтобы поймать ее. С годами количество девушек увеличивалось, и вскоре в нее вошли студентки со всех четырёх факультетов. Гермиона, однако, никогда не присоединялась к ним. Это было просто смешно! Она вообще не понимала, что в Малфое было такого особенного. Конечно, у него были самые завораживающие серебряные глаза, которые ты когда-либо видела, и эта восхитительная ямочка у него под носом, и наличие того факта, что он на самом деле выглядел довольно… неплохо, то есть, когда не насмехался над тобой и не кичился своим превосходством, что случалось редко, не говоря уже о его интеллекте, который уступал лишь твоему... но кроме всего этого, в нем совершенно… не было ничего особенного! Однако, несмотря на внешнее безразличие и откровенное неодобрение, Гермиона не могла не чувствовать себя немного подавленной, так как каждый год девочки в ее общежитии выставляли напоказ букеты цветов, собранные у многочисленных поклонников, в то время, как у Гермионы была только одна роза, которую снова и снова дарил ей Гарри. Каждый год, в этот день, Гарри старался избегать кокетливых взглядов и задумчивых вздохов, которые почти каждая девушка бросала в его сторону. А также и вопроса, который крутился у всех на уме: кого же Избранный выберет своей Валентинкой? Ближе к концу Дня Валентина на первом году обучения Гарри все еще никому не подарил свою розу, поскольку он не интересовался какой-либо конкретной девушкой и не хотел привлекать к себе еще больше внимания слухами о его предполагаемой тайной личной жизни. Поэтому, около одиннадцати ночи Гарри сбежал в общую гостиную, и наткнулся там на расстроенную Гермиону, свернувшуюся в комок в кресле у камина и читающую стихи Шекспира. При ближайшем рассмотрении он понял, что глаза Гермионы покраснели, по ее лицу бесшумно текли слезы, и она изредка негромко всхлипывала. Он подозревал, что, несмотря на утверждение Гермионы о равнодушии к тому, что она не получила ни одной розы, и протесты против унизительного для женщин праздника, она хотела бы получить хотя бы одну розу. Будучи привыкшим к чувству неполноценности и одиночества в доме у Дурслей, он пожалел свою подругу. Гарри подошел к Гермионе и протянул ей свою розу. Как и многое другое, это стало своеобразным обычаем. Каждый год четырнадцатого февраля Гарри вручал Гермионе свою розу. Однако, оба они поняли, что этот жест был дружеским, а не романтическим. Этот ежегодный ритуал не вызывал чувства близости между двумя друзьями; совсем наоборот. Шли годы, жест Гарри неизменно встречался с благодарностью от Гермионы, и между ними образовалась почти родственная связь, которая со временем продолжала укрепляться. Жест Гарри гарантировал, что Гермиону не высмеивали за неспособность привлечь хоть одного парня. Все увидели розу на комоде Гермионы на следующий день и предположили, что у нее есть поклонник, личность которого она не хотела раскрывать. Тем не менее, Гермиона хотела, чтобы кто-нибудь однажды посчитал ее достаточно красивой, чтобы подарить ей волшебную розу: не из жалости, а из-за влечения и привязанности. Прошло четыре года, четыре Дня Валентина, и все, чем Гермиона могла похвастаться, было подарено ей Гарри Поттером. Даже Виктор Крам не подарил ей розу, хотя она отчаянно надеялась, что он это сделает. Он сказал ей, что в Дурмстранге не отмечают подобные ритуалы, как и он сам. Конечно, Гермиона изобразила фальшивую улыбку и вежливо приняла его объяснение, но, как ни старалась, она не смогла подавить разочарование, вызванное его словами. Возможно, с ней было что-то не так? Каждая студентка в Хогвартсе получила, по крайней мере, хотя бы одну настоящую розу за все четыре года обучения. И, по правде говоря, большинство девушек из ее окружения получили как минимум четыре. Несмотря на то, что она желала гораздо большего, Гермиона смирилась с тем фактом, что никто никогда не увидит ее такой, какая она есть. После того, как она превратилась из гадкого утенка в изящного лебедя на Зимнем Балу на Турнире Трех Волшебников, она заметила, что многие парни стали поглядывать на нее, но все, что она видела в их глазах, было вожделением, а не любовью. Кроме того, когда она вернулась к образу гадкого утенка со своими густыми волосами и характером всезнайки, она заметила разочарование на лицах многих мальчиков, включая Рона. Независимо от того, насколько она желала получить волшебную розу, Гермиона отказывалась превращаться в безмозглую девушку, способную только хихикать и красиво одеваться! Выйдя из задумчивости, Гермиона взглянула на часы и поняла, что было уже без четверти три. Гарри, должно быть, уже закончил свою тренировку по квиддичу. Так что она выпорхнула из библиотеки и направилась к квиддичному полю. Прибыв туда, она поняла, что Рон все еще бегал за Ханной Эббот, чтобы вручить ей цветок, а Гарри вместе с остальной командой по квиддичу находился в раздевалке. Вместо того, чтобы направиться к трибуне, чтобы подождать там мальчиков, как она обычно делала, Гермиона осталась стоять на месте, глядя на Малфоя, в окружении его головорезов и группы девушек, задумчиво шепчущихся позади него. Несмотря на то, что Гермиона отказалась быть частью этой нелепой группы девушек, она не смогла отказать себе в удовольствии и каждый год наблюдала за ритуалом Малфоя, как это теперь называли в народе. Однако, в этом году все казалось другим. На лице Малфоя не было той назойливой ухмылки, и от его позы не исходили волны самодовольства и превосходства. На самом деле, во всяком случае ей он казался слегка нервным, хотя хорошо это скрывал. Пока Гермиона стояла там, изучая Малфоя, то поняла, что с самого начала на нем не было слизеринских расцветок или черной одежды. Гермиона всегда тайно наблюдала за Малфоем с первого года, хотя она будет отрицать это до последнего вздоха: его ослепительные серебристые глаза, светлые волосы, уложенные в элегантном стиле, изящество и уравновешенность, которыми он был пропитан, его одеколон, пахнущий свежескошенной травой и новым пергаментом, и его одежда, которая всегда была в расцветках факультета Слизерин или же просто черной. Но не сегодня… Сегодня на нем был темно синий свитер с малиновым шарфом. Мысли Гермионы лихорадочно заработали. Что ты задумал, Малфой? Не мог же он износить всю одежду слизеринских цветов, правда же? Это невозможно! Может быть, он проиграл пари или кто-то спрятал его одежду, или он хочет попробовать что-то новое, возможно, чтобы произвести впечатление на девушку? Малфою она должна действительно нравиться, чтобы он сменил свои любимые слизеринские оттенки. Хммм... Синий и вправду неплохо смотрится на нем, это действительно заставляет его глаза сиять... ПЕРЕСТАНЬ, ГЕРМИОНА! Малфой - враг. Он дразнил тебя в течение четырех лет. Он называл тебя грязнокровкой. Он испорченный богатый засранец. Он… прямо сейчас идет в твою сторону! — Привет, Грейнджер, — сказал Малфой, впервые в жизни без насмешки или издевки. На самом деле, это было вполне приличное приветствие с оттенком тревоги в его голосе. — Здравствуй, Малфой, — осторожно ответила она. Не говоря ни слова, Малфой вынул правую руку из-за спины, сжимая в кулаке волшебную розу. — Это тебе. С Днем Валентина, — и с этими словами он осторожно поместил розу в ее волосы за левым ушком, а его губы нежно коснулись ее щеки, прежде чем он просто ушел, оставив позади озадаченную и слегка покрасневшую Гермиону с теплой улыбкой на губах и искрящимися глазами. — Эй! Извини, что опоздал. Миона, кто подарил тебе розу? — спросил удивленный Гарри. — О! Никто. Пойдем, найдем Рона, согласен? — Конечно, пойдем, — с подозрением ответил Гарри, но, к счастью, на время оставил эту тему. Позже той же ночью, когда Гермиона легла в кровать, она тихо прошептала: «Спасибо, Мал…Драко, за то, что стал моим особенным Валентином».