He Belongs To The Dark Lord

К своим шести годам Гарри Поттер понял, что с ним что-то не так. Его часто посещало чувство, что он был лишним в этой семье. Он отличался от светловолосых Малфоев всем, чем только мог, но, Мерлин, как же он старался угодить своим, как ему сказали, приёмным родителям. Но чтобы он не делал, он никак не мог получить от них ту самую заботу, что он постоянно видел получал их родной сын и наследник, Драко. И это заставляло его ощущать некую дыру внутри. Драко Малфой был любимым, хоть и слегка разбалованным ребенком. Но родителей слушался беспрекословно и мечтал быть похожим на отца. Гарри невольно завидовал ему и держал на него свою детскую обиду за лишенную любовь, что, как он думал, блондин отнял у него. Поэтому они практически не общались. Еще одной причиной послужило то, что Драко почти всегда был занят, его день начинался и заканчивался учением либо этикета, либо магии. Гарри же был волен делать всё, что пожелает. На него не обращали внимания, им было достаточно факта, что он жив и здоров. Так он сутки напролет изучал особняк, разговаривал с домовым эльфом, с которым дружил, можно сказать, с пеленок. А иногда сидел у окна, мечтая о ливне, чтобы наблюдать, как падают капли. Это было его хобби, поэтому осень скоро стала его любимым временем в году. Так и проходили месяцы, пока не настал особый день. Наступило торжество — день рождение Драко Малфоя. Мальчику исполнялось семь лет, и в честь события, были приглашены множество уважаемых гостей, в том числе и друзья блондина, Крэбб и Гойл. Юный Поттер не любил дни рождения, наверное, потому что он сам оставался без этого праздника, никто даже не знал, когда именно он родился. Это была еще одна из причин его неприязни к блондину. Весь день Гарри просидел один в саду, в беседке, что скрывала его от чужих глаз, сославшись на головную боль и сбежав с застолья, и рисовал. Наконец, он чувствовал умиротворение. Но продлилось оно недолго, мальчик услышал, как кто-то приближается к нему и затем чей-то смех. Он с раздражением узнал голоса Драко и его друзей, что имели привычку постоянно доставать его, а потому решил поскорее уйти. Но как только он покинул беседку, встретился с ними нос к носу. Поттер готов был взвыть от досады. — Драко, смотри, это же тот сирота, что живёт с вами! — Мерзко засмеялся крупный мальчик, тыкая в сторону Гарри пальцем. — Он всё такой же хиленький, могу поспорить, что у него может что-то сломаться, если я до него дотронусь! — Хорошая идея! Давай проверим, — с такой же пакостной улыбкой, сказал второй. И тут Гарри понял, что ему конец. Он всегда чувствовал себя ужасно слабым по сравнению с Крэббом и Гойлом, они были раза в два крупнее него самого. Кроме того, мальчики обладали магией и были чистокровных кровей, Поттер же был обычным человеком, без каких-либо способностей, маглом, проще говоря, по крайней мере, он искренне верил в это, его магия никогда не давала о себе знать, так что он был уверен в своём суждении. Ладони Гарри вдруг стали влажными от пота, сердце стало стучать громче обычного, отдавая в ушах, и мальчишка, видя надвигающийся удар в его сторону, зажмурился, с ужасом понимая, что от страха он не может двинуться. — Стойте! Не трогайте его! — Громкий голос, полный волнения, обратил на себя внимание всех, включая Гарри, мигом открывшего глаза. — А… Драко… Почему? Это же весело, — неуверенно начал Гойл, пока Крэбб начал кивать, поддерживая. — Потому что я так сказал! И… И Поттер мой гость, его нельзя трогать, ясно? — Проговорил Малфой и затем быстро добавил, — так сказали мои родители, не я. Так что лучше пойдем отсюда и вообще… я хочу есть! Когда они, наконец-то, развернулись и начали уходить, зеленоглазый задумался, проводя глазами блондина. Было ли это действительно из-за родителей или нет, Гарри впервые чувствовал к нему благодарность.

***

День прошёл трудно и тянулся невыносимо долго, как, впрочем, и все дни рождения Драко, но наконец наступил вечер, и гости начали расходится. Гарри все еще находился в саду, на этот раз без неожиданных гостей. Он сидел на обочине фонтана и водил рукой по прохладной воде. Обычно в такое время Нарцисса должна была звать его к ужину, но, видимо, со всеми заботами про него забыли. Опять. Мальчик не очень-то удивился этому, он шумно выдохнул, и посмотрел на свое отражение в воде. Он действительно был, как сказал Крэбб, хиленьким. И это действовало ему на нервы, Гарри хотел быть сильным, настолько, чтобы дать им отпор, но затем он с бессилием вздыхал, так как понимал, что ему никогда не стать сильнее волшебника. Погрузившись в свои мысли, он не смог заметить, что отображается в воде уже не он один. В следующий миг он громко закричал, его руки потянулись к шраму, что сейчас горел пронзительной и жгучей болью. Мальчик непроизвольно соскользнул и приземлился костлявыми коленями на траву, все еще держась за больное место. Наконец, спустя несколько минут, боль начала потихоньку утихать. Судорожно дыша, Гарри поднял голову. И увидел глаза. Те самые, что снились ему почти каждую ночь в самых жутких кошмарах. Эти кроваво-алые глаза он бы узнал везде, слишком часто он видел их. Мужчина еле заметно улыбнулся, и Гарри понял, что страх перед Крэббом и Гойлом ничто в сравнении с тем, что он испытывал сейчас. Все, что было дальше, Поттер не помнил, погружаясь в бесконечную темноту.