sick.

Юнги замерзает. В квартире, должно быть, пару дней назад отключили отопление, ведь холодный воздух растекается сквозь чешуйки на коже рук тонкими ручейками. Подушка под боком пахнет прелой старостью и гниёт в руках от простых объятий. Кажется, что вот он — отличный момент, чтобы попрощаться и уйти в смиренное небытие, бесконечное Лимбо с тесными коридорами и тупиками. Однако холод невыносимым назвать трудно, и оттого Юнги лишь прикрывает глаза и тщетно надеется оказаться где-нибудь в параллели. Может, в каком-нибудь аду. Для разнообразия. Только вот ночью уснуть так и не получается. Утром Юнги открывает глаза и сползает с постели на пол, оттуда же поднимает грязный замызганный рюкзак и едет в универ. Его собственное Лимбо в это мгновение приходит в действие. Щёлкает затвором и гордо прокручивает рутинную картину раз за разом. Ад, наверное, был бы перспективой лучшей, чем это. У Юнги болят глаза и снова совсем (не)много ноет под рёбрами. Прошедшие экзамены он закрыл с автоматами за посещаемость, так что на переутомляемость эту боль списать трудно. Будем честны: он уже и не пытается. До парня масштаб трагедии доходит долго. Сначала этот вирус поражает его иммунитет: в начале мая, когда он впервые перестаёт выходить на улицу без явной необходимости. Затем, сожрав все запасы витаминов и энергии, приступает к внутренним органам. Последним под напором липкой болячки сдаётся сердце. У Юнги под конец июня нечто под рёбрами ноет впервые. Ему холодно. , Как-то так получается, что своё запоздалое (ежемесячно им зачем-то отмечаемое) одиночество Юнги празднует уже в третий раз, а его соулмейт так и не объявляется с тех пор, как заразил его ебучей привязанностью в конце прошедшей весны. Тэхёну около семнадцати, и у него вроде как не стоит на парней. И так уж вышло, что Юнги, будучи его родственной душой, не подходит ему ни по одному параметру; так что их пути расходятся, не успев скреститься. И ладно, если бы просто разминулись напоследок. Но Тэхён с какого-то чёрта захотел проверить, как работает их связь. И с тех пор Юнги каждую ночь продолжает видеть кошмары, даже если спит с открытыми глазами. Юнги замерзает. И, будь проклята госпожа Фортуна, подсунувшая ему в соулмейты безответственного подростка, а его самого закинувшая в какую-то абсурдную Вселенную из сопливых комиксов, он будет мёрзнуть до тех пор, пока не встретится с Тэхёном. Хуже всего то, что он хочет с ним встретиться. Но пока что — Его Лимбо снова распахивает пред ним свои двери. И Юнги заходит внутрь. ; С Намджуном они знакомятся на паре по какой-то из очередных методик образования. Он красивый, высокий, пахнет жасмином и пьёт зелёный чай из собственной кружки. Говорит, что временно заменяет преподавателя, возможно, до конца следующего года, и прохладно улыбается отчего-то одному лишь Юнги. Намджун сильный и самоуверенный. Юнги он не нравится, но какой толк от его атрофированных инстинктов, если в конце концов именно они завели его в бесконечное межпространственное перепутье, ведущее в холодную пустоту при любом раскладе? В конце пары Намджун задерживает парня в кабинете, а потом суёт ему в руки грелку, облокачиваясь о преподавательский стол. Губы растягиваются в прелестную улыбку, обнажающую белые клыки; эта ухмылка, мимолётно напоминая Юнги его соулмейта, впивается обгрызенными ногтями в глотку и память парня. Намджун говорит, что с Тэхёном они родные братья, а ещё тот постоянно мёрзнет и, кажется, разлагается. Юнги выкашливает хриплый болезненный смешок со слюной, и Намджун своей улыбкой сжимает пальцы на кадыке чуть сильнее. «Сходи со мной на свидание». Юнги совсем не понимает, что от него нужно незнакомому парню, но вопросов не задаёт. Он жутко устал. И ему совсем немного интересно. , Это свидание, как и все последующие встречи, заканчивается вполне неожиданно. Намджун провожает Юнги до квартиры, без приглашения заходит внутрь и в конце концов остаётся на ночь. Они спят вместе, переплетая руки и ноги в одно сплошное месиво, и Юнги в какой-то момент на пару кротких мгновений начинает казаться, что холод отступает; и он в это верит. . В начале сентября Намджун как бы между прочим сообщает, липко целуя шею Юнги, что его брат нашёл себе девушку и планирует отправиться с ней к морю. У Юнги от чужого имени на собственной коже проступают мурашки, холодом разрывая сантиметрами ниже сухожилия и мышцы, и его бесконечное Лимбо где-то впереди маячит в знак приветствия. Давно не виделись. Я скучал. Ты всё равно рано или поздно вернёшься. Намджун ласково улыбается, кусая чужую ключицу, и гладит холодные бёдра Юнги. У парня от этого сводит скулы и хочется хорошенько въебать старшему за его искусные навыки мучителя, однако Юнги и сам понимает, что не имеет никакого права лишать себя единственного источника тепла в лице садиста, кровным родством связанного с его личной убийственной мессией. Намджун, к сожалению, тоже понимает это. Поэтому продолжает мило улыбаться, предлагая поехать вместе с ним когда-нибудь к океану. Обещает, что накопит достаточно денег, чтобы показать Юнги мир. Говорит, что Юнги с ним обязательно будет счастлив. Не то чтобы это всё было правдой. Юнги не знает, чему в его раздробленном хрустальном мире можно доверять. ; С Тэхёном они встречаются ближе к Рождеству по совершенно отвратительной (не)случайности. Намджун говорит, что родительский дом пустует, так что они с Юнги могут провести все праздники вдвоём. Юнги эта идея радует до невозможного, ведь, кажется, в старшего он сильно влюбляется, а его тёплые руки становятся нежнее, чем были когда-либо раньше. Вирус, кажется, потихоньку отступает. Он переступает порог знакомой с прошлой весны квартиры и немного дрожит. Это кажется немного странным, ведь в доме включены все обогреватели и с кухни веет душистым ароматом бергамота. А потом до Юнги доходит. «Что… ты здесь делаешь?» Тэхён со звонким грохотом роняет кружку на пол, хватаясь за свои узкие плечи, и из его рта вылетает громадный клубок пара. Юнги кажется, что в это же мгновение он превращается в громадный кусок льда. Кожа на руках сильно покалывает и становится оттенком похожей на спелую сливу. Все внутренние органы словно скручиваются в тугой узел, заставляя дрожать от льдистого холода, прожигающего слизистую оболочку глаз и носа. А потом вдруг холод немного отпускает. Намджун с улыбкой прижимает Юнги к себе, касаясь рукой его розовой щеки. Он говорит, обращаясь скорее к брату, чем к своему парню: «Видишь? Вы с ним не сможете сосуществовать вместе». Тэхён нервно кусает синие губы, смотря на ослабшего в руках Намджуна парня, и убегает в сторону выхода. Юнги наконец всё осознаёт. Тяжкое бремя знания давит на плечи, с хрустом разламывая позвоночник, и с хлопком лопает больные лёгкие. Ему казалось, что за спиной у него выросли крылья. Но обещания гнусного Аида оттого и невыносимы, что заставляют верить в иллюзии. Кажется, в аду Намджун имеет личный кабинет и сотни миллионов слуг у подножья своего царства. Юнги, в конце концов, оказался одним из них.        В объятиях Намджуна, наверное, должно быть уютно. Вот только Юнги продолжает мёрзнуть.