Успеть до Рождества

Белый потолок. Белый, новенький, без единой трещинки, потолок. Ни одного пятнышка, ни одной точечки, даже посчитать нечего, блин! Раздражённо выдёргиваю иглу из руки, намереваясь выйти из этой ужасной идеальной палаты, но вдруг раздаётся звук раздвигаемой двери. - Так и знал, что ты не долежишь до конца, - произносит высокий мужчина в белом халате, усмехаясь и подходя к моей кровати. - Ну не могу я лежать на одном месте. Не мо-гу. - А каково было падать в обморок? Понравилось тебе? - Мистер Кан, от переутомления ещё никто не умирал. Ну, перегнул палку в этот раз, буду теперь осторожней, - развожу руками и пытаюсь натянуть на лицо примирительную улыбку. - Чонгук, твоя мама и я считаем, что тебе необходим отдых. Если тебя выписать, ты не будешь сидеть дома, а снова убежишь в тренировочный зал. И, нет, никакое «честное пионерское» не принимается. Знаем, плавали, - доктор недовольно качает головой, посматривая на меня с укором и прерывая мои попытки клятвенных обещаний никуда не выходить. - Но целая неделя?! Мне вполне хватит двух дней. - Миссис Чон просила подержать тебя здесь до Рождества, а после можешь снова начинать тренироваться, - произносит мужчина, а я посмеиваюсь про себя над тем, как он старательно избегает при мне называть маму по имени. Они встречаются уже год, но не съезжаются, думая, что я не готов к этому. – Постарайся не напрягаться, хорошо кушай и, будь добр, не вытаскивай иглы от капельниц раньше времени, - врач в дружеском жесте чуть стискивает моё плечо и выходит из палаты. Я со стоном падаю обратно на подушки, предвкушая ещё пять «удивительно насыщенных» дней в своей жизни. Минут через десять тело снова начинает ныть от бездействия, и, накинув на себя кофту на молнии, выхожу из палаты, намереваясь прогуляться. Хорошо ещё, мне разрешили не надевать эту больничную «униформу», и я могу ходить в удобной и привычной для себя одежде – безразмерной белой футболке и чёрных джинсах. По коридорам туда-сюда снуют медсёстры, больные прохаживаются возле своих палат, а я вспоминаю о том, что можно подняться на благоустроенную крышу больничного здания, и направляюсь прямо туда. Поднявшись, обнаруживаю парочку людей, опирающихся на перила и разглядывающих город с высоты птичьего полёта. Сев на лавочку, достаю плеер и включаю любимый плейлист. Полностью погружаюсь в мир музыки, вспоминая движения и воспроизводя их в сидячем положении – хоть так не забуду. Внезапно музыка прерывается, я удивлённо смотрю на телефон и вижу, что трек на нём всё ещё играет. - Чёрт! Этого только не хватало… - нажимаю на «стоп» и выдёргиваю наушники, так некстати решившие сломаться. Теперь я ещё и музыку не смогу слушать, замечательно. Испытывая крайнее недовольство, засовываю телефон обратно в карман, облокотившись на стену позади. Перед моим лицом внезапно возникает чья-то рука, протягивающая мне один наушник. Слегка дёрнувшись от неожиданности, поворачиваюсь в сторону доброго самаритянина и обнаруживаю перед собой хорошенькую девушку примерно моего возраста. Большие карие глаза, аккуратный, слегка вздёрнутый носик и смущенная улыбка. Её тёмно-коричневые волосы волной спадают на хрупкие плечи. - Мне показалось, наши музыкальные вкусы могут совпасть, - её голос, такой приятный и мелодичный, мгновенно заставляет забыть обо всех неудачах. Я улыбаюсь незнакомке, и, взяв протянутый мне наушник, вставляю в ухо. Танцевальная ритмичная музыка с интересным мотивом в мгновение ока разносится горячей волной по телу, и я непроизвольно начинаю качать головой в такт, улыбаясь всё шире. - Совпали, - я смотрю на девушку и вижу, как её глаза радостно блестят. Ещё какое-то время мы слушаем плейлист, и я, зарядившись хорошим настроением, решаюсь продолжить разговор. – Как зовут мою спасительницу? - Т\И, а тебя? - Чон Чонгук, очень приятно, - я в шуточном жесте выставляю ладонь вперед, и она легонько даёт мне «пять» в ответ. – Судя по одежде, ты навещаешь кого-то? - Да, свою тётушку. Она часто засыпает из-за слабости, поэтому я прихожу сюда, послушать музыку, пока она спит. Судя по твоей одежде, ты тоже? - Не угадала, - смеюсь. – Я тут пациент, но на особых привилегиях. - Ничего серьёзного? – с беспокойством спрашивает девушка. - Нет, просто переутомление, но меня приговорили валяться здесь до Рождества, - тяжко вздыхаю, изображая из себя вселенского мученика. – А тут ещё и наушники сломались. - Если хочешь, мы можем слушать музыку вместе, раз уж наши вкусы совпали, - Т\И неуверенно смотрит на меня. – Я всё равно прихожу в больницу каждый день, потому что моя сестра… Потому что она не может пока приходить. - Не может или не хочет? – слова сами вырываются у меня изо рта, и я, спохватившись, спешу извиниться. – Прости, лезу не в своё дело. - Всё в порядке, просто… Просто мы с ней сильно поссорились недавно, и она уехала к подруге на другой конец города, - девушка заметно грустнеет. – Мне очень её не хватает, но она сильно сердится на меня и не берёт трубку, так что я перестала ей надоедать. - Я думаю, всё наладится, ведь вы сёстры и скоро она простит тебя, - пытаюсь я её успокоить. - Да, наверное, - Т\И пытается улыбнуться. – Знаешь, мама наказывала нам не расставаться и держаться рядом. Просто у нас двоих редкая группа крови, такой ни у кого из наших родственников нет – четвёртая отрицательная. В ответ на моё удивление по поводу группы крови, девушка рассказывает мне, что её мама, получив смертельный диагноз, заставила их с сестрой поклясться, что они всегда будут рядом, чтобы в случае ЧП помочь друг другу. Отец, уехав на заработки, редко бывает дома, поэтому они живут вдвоём. Мы болтаем до самого вечера, делясь историями из жизни. Узнав, что я танцор, Т\И берёт с меня обещание позвать её на репетицию, как только поправлюсь. С девушкой удивительно легко разговаривать, мы быстро привыкаем друг к другу, и неловкость между нами совсем исчезает. Я чувствую, что болтал бы и всю ночь напролёт, но ей нужно идти домой, а у меня разрывается мобильный, потому что доктор Кан думает, что я всё-таки сбежал из больницы. Она обещает прийти на следующий день и не нарушает своего слова. Будни в больнице перестают бесконечно тянуться, и я ощущаю, как встречи с Т\И придают мне ещё больше сил и бодрости. Близится день моей выписки – канун Рождества, в который мы договорились вместе уйти из больницы и пойти посидеть в какое-нибудь кафе неподалёку. Я сижу на кровати, болтая ногами в воздухе как ребёнок, и предвкушаю нашу встречу. За окном светит солнце, но температура за ночь заметно опустилась, и на окне появились красивые морозные узоры. Ведущая с экрана предупреждает о возможной гололедице и просит быть аккуратными. Слушая в пол-уха думаю только о Т\И, улыбаясь сам себе. Оговоренное нами время проходит, я жду полчаса, час, два – девушки всё нет. Её телефон не отвечает, и я никак не могу понять, что могло случиться. Решаю дойти до палаты её тетушки, чтобы узнать, не в курсе ли та, где её племянница. Женщина лишь разводит руками и качает головой, ведь Т\И должна была зайти сначала к ней, а потом уже ко мне, но здесь она так и не появлялась. В абсолютном смятении чувств спускаюсь на первый этаж больницы, собираясь уходить. Понуро бреду к выходу, как вдруг мимо меня пробегают медики. Оборачиваюсь взглянуть на процессию, и мои глаза выхватывают знакомые черты – это она. Врачи везут каталку, на которой лежит моя Т\И вся в крови и без сознания. Сердце пропускает удар, в ушах стоит звон, и я вижу, как они увозят её в сторону операционной, словно в замедленной съёмке. Расталкивая людей на своём пути, я бросаюсь за ними. Лифта ждать слишком долго, я взлетаю по лестнице на шестой этаж и, пробежав длинный коридор, утыкаюсь носом в закрытые двери, в которые посторонним, как известно, вход воспрещён. Через какое-то время оттуда выходит врач, а навстречу ему из лифта выходит доктор Кан. Я вскакиваю со скамейки возле операционной, с тревогой вслушиваясь в их разговор. - Девочка потеряла много крови, попав в аварию. Ей нужно переливание, но дело в том, что группа очень редкая – четвёртая отрицательная. - Мы бросим клич по городу, и нужно срочно обзвонить её родственников. - Доктор Кан! Я знаю, у кого такая же! – подбегаю к мужчинам, вклиниваясь в их беседу. – В её вещах должен быть сотовый. Пожалуйста, дайте его мне, там номер её сестры, - обращаюсь я к хирургу. Он кивает и скрывается за дверьми. - Та самая, что приходила к тебе каждый день? – мистер Кан внимательно смотрит в мои глаза, пока мы ждём. Я хмурюсь и киваю, а он кладёт свою руку мне на плечо. – Всё будет хорошо, Чонгук. Ты очень вовремя оказался здесь, будем надеяться, её сестра не задержится. Из дверей операционной выходит хирург, я забираю у него телефон, вспоминая, какой графический ключ был у Т\И на блокировке. С первой попытки не выходит, но на второй раз мне везет, и я быстро захожу в контакты, находя нужный номер. Доктор собирается нажать на кнопку вызова, но я прошу его перезвонить со своего мобильного, в двух словах объясняя, почему сестра девушки может не поднять трубку. Мужчина хмурится и качает головой, но всё же набирает номер на своём телефоне. Стоя рядом я слышу, как девушка, получив страшное известие, вскрикивает и обещает приехать как можно быстрее. Проходит час прежде, чем бледная заплаканная сестра вбегает на шестой этаж. Её тут же перехватывает доктор Кан, чтобы подготовить к переливанию, и через пару минут девушку ввозят в операционную. Двери закрываются, а я снова остаюсь один. В тёмном коридоре никого кроме меня, бродя по нему туда-сюда, не замечаю, как глаза наполняются слезами. Время тянется бесконечно долго, в голову начинают прокрадываться самые страшные мысли: «Что если сестра не успела?», «Что если что-то пошло не так?». Задыхаясь от переполняющих меня жутких предположений, останавливаюсь возле стены, упираясь в неё лбом. Через плотно стиснутые зубы вырывается всхлип. За эту неделю, сильно привязавшись к Т\И, я каждый раз с нетерпением ждал наступление нового дня и возможности снова увидеть её милое лицо. А ведь сегодня канун Рождества, время, когда случаются самые различные чудеса. Внезапно меня пронзает надежда. Падая на колени, я складываю руки вместе и горячо молюсь, прося у Бога милосердия в этот день. Я вкладываю в эту молитву всего себя. Сердце заходится в бешеном ритме, когда двери, наконец, открываются. Рывком поднявшись с больничного пола, я замираю в метре от двух вышедших оттуда мужчин. - Мы успели, Чонгук. Теперь с ней всё будет хорошо, - доктор Кан ласково мне улыбается, и я со счастливым вздохом опускаюсь на скамейку. Днями позже я сижу возле кровати Т\И. Наши пальцы переплетены. Она улыбается, пока ещё слабо, но счастливо. Рядом сидит её сестра, с которой они так безумно похожи, не переставая благодарить меня каждые пять минут. Выйдя за кофе, она оставляет нас наедине. - Всё-таки в Рождество и вправду случаются чудеса, - жмурясь словно кот, опускаю подбородок на свою руку, крепко сжимающую её ладонь. - Да, а моё Рождественское чудо – это ты, - свободной рукой девушка тихонько гладит меня по голове, и я чувствую, что больше никогда её не отпущу.