Цепи и кольца

      Когда время не имеет значения, Билл бесконечно может создавать свой идеальный мир, где нет ограничений и законов. Тогда Форд скрупулезно фиксирует все, продолжая дневник.       — Если бы не я, Шестопал, ты бы до сих пор жрал бобы на завтрак в этой глухомани.       Форд захлопывает дневник, вскакивает и бросает взгляд полный и ненависти, и страсти, и ожидания, и еще множества других эмоций — условный знак, чтобы игра началась.       Подготовка всегда продолжительна и интенсивна. У Форда нет ни малейшего представления о том, как долго она продлится, но в данный момент он ерзает и стонет, чтобы как можно глубже впустить в себя пенис.       — Билл, быстрее!       Звонкий хохот напоминает, что он не в том положении, чтобы требовать.       Демон проверяет цепь, сковавшую руки Форда за спиной.       — Пожалуйста, — снова стонет тот.       — Неверно.       — Умоляю.       Билл, удерживая его, начинает двигаться. С каждым толчком руки демона все сильнее и сильнее впиваются в тело.       — Я… — пытается сказать Форд.       — Мой!       — Твой…       Ученый замирает.       Демон останавливается.       Но только затем, чтобы без предупреждения с силой шлепнуть Форда по ягодице. Тот вскрикивает и дергается вперед, звеня цепями. Крик, однако, быстро перерастает в стон, поскольку Билл обхватывает рукой его пенис.       — Видел бы ты себя со стороны, Шестопал. Какое зрелище, ты совершенно испорченный человек!       Теперь Форд тяжело дышит в ожидании следующего шлепка. Когда он следует, крик протеста вновь переходит в стоны наслаждения благодаря касанию пальцев.       Билл толкается в него и начинает двигаться в мучительно медленном темпе, предназначенном, чтобы сводить с ума. Вспыхнувшее из его ладоней магическое пламя танцует по коже, извиваясь и облизывая, распаляет еще больше, не обжигая.       — Ты хочешь кончить, мой славный гений?       Еще Билл говорит страстные слова, повторяет их задом наперед, переходит на родной язык двухмерного измерения. А когда Форд приближается к состоянию экстаза, вдруг убирает ладони и хватается за цепи, что их звенья со скрипом лопаются, освобождая ученого. Тот опускает руки, желая себя удовлетворить.       — Если ты сейчас коснешься себя, — угрожающе шипит ему демон на ухо, — то не увидишь меня еще тридцать лет.       Затем Форд испускает медленный стон облегчения, поскольку Билл начал двигаться быстрее, постепенно наращивая темп.       — Люблю тебя. — Он подается назад, желая прикоснуться к демону.       — До конца времен. — В ответ Билл притягивает его ближе, входит все быстрее. Толчки становятся резче. Наслаждение зреет и пульсирует.       — До бесконечности и дольше!       Форд кончает, закричав от наслаждения. Еще несколько мощных толчков, и Билл тоже доходит до высшей точки.       Умиротворенные, они лежат. Форд подвинулся немного и приподнялся на локте, глядя на демона. Тот, взяв за руку, перебирает пальцы, рассказывая об обручальном кольце. Оно обязательно будет золотым, а еще Билл хочет его для Форда в виде знака бесконечности на два пальца, потому что не понять, какой из них безымянный.       Ученый соглашается и думает, как много можно сказать друг другу без слов.       — Например, уравнение разрушающее барьер, умник!       В себя Форд приходит на полу Страхоромиды, где Билл объявляет о втором раунде пыток. На то, как мучается Шестопал, он может смотреть долго, очень долго. Бесконечно.