Восторг в тени утреннего солнца

Пожухлая листва и сухие ветки глухо трещали под его сапогами. Каждый новый шаг давался всё сложнее, веки слипались и ноги утопали в мягкой почве. Обманчиво теплый весенний вечер неторопливо переходил в промозглую ночь и, будто подтверждая догадки Геральта, ненастный порыв ветра сдул пряди волос, прилипшие к его влажным щекам и лбу. Он шёл без продыху уже довольно давно. Кажется, в начале пути солнце ещё только клонилось к горизонту, окрашивая небо в цвета, напоминающие о жаре костра, что согревает в особо зябкие зимы. Сейчас же над головой он ничего не видел помимо пышных крон деревьев, скрывающих от его острого взора небо, которое, он знал наверняка, было усыпано сверкающими звёздами и ярким месяцем. Ладонь вжалась в ствол могучего дуба и некогда цепкие пальцы вяло ухватились за грубую кору. Геральт изо всех сил попытался сомкнуть пальцы в кулак, будто пытаясь обхватить широкое дерево одной рукой. Колени его подкосились, стопы увязли в земле, и держался он лишь из присущего ему упрямства. От напряжения другая рука его крепко сжала бок, боль стремительно пронзила тело, и рухнул он наземь, успев привалиться спиной к стволу дерева. Ветер крепчал. В тёмном глухом лесу не видать было ничего, кроме ставших чёрными листьев на особо высоких ветвях. Геральт глубоко прерывисто вздохнул и, откинув голову назад, попытался выпрямить ноги, когда новая волна боли заставила его зажмуриться. Затылком он ощутил борозды дубовой коры и стиснул зубы, выискивая момент спокойствия, дабы не бередить рану. Кровь, тёплая и влажная, сочилась сквозь пальцы и пропитала почти все одежды Геральта. Резкая боль утихла, и на её место пришло лишь ощущение давления и дрожи руки. Он нехотя приподнял будто налитые свинцом веки, в последний раз шаря глазами по точно обступившим его деревьям. С тяжелым хрипом и лёгким сердцем Геральт дал векам сомкнуться. Несколько горячих капель одна за другой упали на лицо, и почудился ему тихий шёпот леса.

***

Незатейливые, плавные прикосновения чужих рук к его волосам заставили Геральта сморщиться. Кто-то хихикнул, и краткий порыв воздуха опалил его ухо. Некто не спеша вынул пальцы из его спутавшихся волос, и едва уловимые поглаживания прекратились. Медленно, будто бы нехотя, ведьмак приходил в себя. Он увидел те же кроны деревьев, что видел вчера в горячечном бреду пока брёл по лесу. Листва вновь стала зелёной, небо окрасилось в ярко-голубой цвет, которого Геральт, кажется, никогда и не видел. Свет не ослеплял, а шумевшие в вышине кроны защищали обитателей леса от палящего жара светила. Похоже, Геральт не умер. Слишком хорошим оказалось место, в котором он очутился. Он на пробу глубоко вдохнул свежий воздух, наполненный душистым ароматом растений, и пошевелился. Ведьмак не ощутил ни жгучей боли в боку, ни усталости в ногах, ни дурноты, ни слабости. Опёршись на локти, он приподнялся и сел, разглядывая округу. Геральт огладил зелёную, сочную траву и прошелся ладонью по своей голени, в которой буквально недавно было несколько дыр, ибо кто-то в порыве ярости пытался заколоть его вилами. Он скользнул рукой выше, щупая раненый бок, и только тогда понял, что даже одежда его, рваная, впитавшая кровь, пот и поди разбери что ещё, была чистой и цельной и, кажется, совсем не его. - Я думал, что ты так и не проснёшься. Как ты себя чувствуешь? Геральт обернулся на голос и увидел юношу, сидящего слегка поодаль от него. Он плавно перебирал струны лютни и, мягко улыбаясь, смотрел на путника, не произнёсшего ни слова. - Так и будешь молчать, таинственный странник? Ведьмак лишь хмыкнул в ответ. Внезапный порыв ветра, потрепавший каштановые волосы незнакомца, вынудил его поправить слегка скосившийся вбок венок из цветов. - Мог бы и поблагодарить меня за то, что я спас тебя. Или хотя бы восхититься моей красотой и великолепием. На это Геральт лишь вперил взгляд в юношу, который продолжил чуть слышно проговаривать что-то, поглаживая струны лютни. С виду он казался совершенно обычным, но ведьмачье чутьё обмануть было почти невозможно. Было в незнакомце нечто, обо что взор Геральта буквально спотыкался и внутренний голос твердил, что всё не так просто. - Не пытайся выдумать того, чего нет, странник. Если ты так хочешь узнать что-то, то спроси, и я, наконец, смогу услышать твой голос. Можешь звать меня Лютиком, но это, наверное, совсем не то, что ты хотел бы от меня услышать, верно? Ответа не потребовалось. Юноша аккуратно убрал в сумку лютню и встал, разглаживая складки на штанах и закатывая рукава рубашки. Он двинулся в сторону ведьмака, присаживаясь достаточно близко, чтобы он сжался и замер, предчувствуя опасность. Лютик же, словно не заметив или заметив, но не смутившись этого напряжения, повернул голову, вблизи рассматривая лицо Геральта. - Рад, что тебе полегчало. Вчера ты был совсем плох. Поначалу даже расстроился, думая, что не смог помочь тебе, да, к счастью, всё обошлось. Между ними воцарилось молчание, прерываемое лишь шелестом трав и шуршанием кустов мирты. Лютик нежно потрепал подрагивающие ветки и подцепил один из белых цветков. Он задумчиво глядел на него, проворачивая в пальцах пока мысль не пришла ему в голову, и он вновь повернулся к путнику лицом. Лучистые голубые глаза Лютика искрились радостью и озорством, и, он, казалось, еле сдерживал улыбку. Медленно подняв руку и давая понять, что делает это без злого умысла, он коснулся пряди волос ведьмака. Отняв руку от его лица, Лютик с упоением поглядел на красивый цветок, что теперь был заправлен за ухо Геральта и слегка переплетен с непослушной прядью. - Чего ты хочешь? Хриплый голос Геральта внезапно раздался в безмолвии лесной чащи и Лютик, кажется, поначалу оторопел. - За твоё спасение? В этот раз он не ждёт даже кивка головы от путника и сразу продолжает. - Я помогаю только тем, кто, на мой взгляд того достоин или тем, кто мне приглянулся. Иных же отправляю блуждать по лесу до скончания века. За то время, что я тут обитаю, мне в благодарность преподносили много разных даров: от злата и несметных богатств до вечного служения. Да, да, помощь лесных духов всегда высоко ценится! Геральт хмыкает, угадывая лукавство за красивыми словами об обилии сокровищ и клятвах в нетленной верности. - Мне нечего тебе предложить. После этих слов Лютик, похоже, задумывается, вглядываясь в раскинувшиеся пред его взором ели, и, спустя всего мгновение, стремительно выпрямившись, выдаёт: - Возьми меня с собой! Одной рукой обняв путника за плечи и вскинув другую к небу, Лютик мечтательно вздыхает. Геральт следит за светом, скользящим сквозь чужие пальцы. - Я буду твоим напарником, и мы вместе будем скитаться летними днями, наслаждаясь ярким солнцем, и спать зимними ночами, убаюканные сиянием звёздного неба. Слова и восхищённые возгласы сыплются изо рта лесного духа как из про́клятого рога изобилия. За многие годы его скитаний по разным землям ни разу ещё не посещала ведьмака мысль обзавестись напарником, который наверняка мешался бы под ногами и только тревожил его покой. Лютик, уже успевший напророчить им благодатное и безоблачное будущее, пустился в описание увлекательных приключений, которые буду ждать их за каждым углом. - Я, наконец, смогу увидеть мир, который очень скоро будет у моих ног, благодаря моему пленительному голосу и несравненной игре на лютне! Я стану знаменит на всём континенте и буду желанным гостем при всяком дворе. Уголок губ Геральта слегка приподнялся. Стоит ли говорить, что успех к Лютику пришел далеко не сразу и не так быстро все пали ниц пред ним, хотя необыкновенный талант и любовь к музыке и правда сделали его известным, а слова баллад его лились из каждой таверны. Геральт не знает наверняка, куда приведет их этот путь. Долго ли будет за ним по пятам следовать чудно́й лесной дух, не знающий меры в словах и похвальбе. И как бы сильно не хотелось ему оказаться сейчас как можно дальше от этого зачарованного леса, отвергнуть желание спасшего ему жизнь он не мог. В ответ ведьмак лишь что-то проворчал и встал на ноги. Лютик, поняв его бессловесный ответ, издал ликующий возглас и кинулся к своей лютне, проговаривая слова благодарности и трогая стволы деревьев, мимо которых проходил. Они тут же двинулись в путь. Босой Лютик, расспрашивающий обо всём и ни о чём одновременно, и Геральт, растерявший вчера все малые пожитки, что он сберег за эти годы. Он только двинулся вправо, откуда шёл звук журчащего ручья, когда звонкий возглас сзади остановил его: - Не туда идёшь, путник. Лошадь твоя в другой стороне. Ведьмак, кажется, даже не удивился и, развернувшись, двинулся к бодро идущему лесному духу. - Ты уже чувствуешь это, Геральт? Ощущаешь благоволение самой Судьбы? Геральт повернулся и наблюдал за тем, как чу́дная искра в голубых глазах блеснула ослепляющим светом.