Старый дневник

И снова здравствуй! Сегодня, мы веселились так, что я даже устал! Хотя, возможно и из-за небольшого происшествия тоже. И у меня вновь заболел живот. Я сказал об этом отцу, но я видел, как он разозлился. Неужели какая-то страшная болезнь?

      Утро только началось, а Союз уже выпрашивал разрешение погулять. Отец отказывал, потому что он ещё даже не поел. В ожидании завтрака, Союз сидел на кухне и всячески поторапливал РИ. Последнего временами раздражало это, но ничего не смог поделать с этим. Это же ребёнок, ему объяснять только лишнее время терять. Поэтому монархист молча варил картошку и слушал болтовню Союза, иногда отвлекаясь на собственные мысли. А когда его спрашивали, слушали его, то соглашался, даже если это не так.        — Готово? — с энтузиазмом спросил Совок, желая поскорее выбежать на улицу.        — Вероятно, — сказал РИ и встал изо стола. Он выключил плиту и достал тарелки. Союз радостно попрыгал и сел за стол, мотыляя ножками. Отец положил ему порцию картошки со стаканом воды. Союз быстро взял вилку и попробовал картошку. Она была горячей, из-за чего Союз, еле прожевав, быстро проглотил её и запил водой. РИ недовольно покачал головой. — Не торопись. Ничего не произойдёт, если ты немного опоздаешь. Совок извинился и неловко глянул на РИ, а затем продолжил трапезу. В этот раз, под строгим взглядом отца, он ел медленнее. Тот видел, как сын рвётся на улицу к друзьям, но не мог оставить его голодным.       Когда Союз всё доел, РИ взял тарелки и положил их в раковину. СССР ещё немного помотылял ножками и вышел изо стола, подбегая к отцу, что мыл посуду. Он дёрнул его за рукав и вновь спросил разрешение выйти на улицу. РИ погладил сынишку по голове и подтолкнул к двери, разрешая. Союз запрыгал и умчался на улицу. Через секунду уже послышался хлопок двери. РИ грустно улыбнулся и продолжил своё дело.

***

      ЯИ и Рейх уже были на площадке и ожидали прихода Союза. Точнее, ожидал только Рейх. ЯИ было всё равно: не придёт — ему же лучше. Из-за этой мысли, японец улыбнулся и пропустил мяч, что попал ему точно в лоб. От удара он упал на пятую точку и схватился за лоб. Рейх испугался и подбежал к другу, извиняясь и спрашивая, как он. Азиат немного смутился от такого Рейха и начал вставать. Когда он хотел поблагодарить немца, то услышал издали громкий зов русского. Веник сразу же повеселел и пошёл навстречу, забыв об империи. Последнему стало обидно, но вспомнив договор, быстро состроил счастливое лицо.        — Тебя пустить! — радостно сказал Рейх и обнял Союза за плечо. — Ты опоздать. Ты и говорить: чем заняться сегодня/? — Совок некоторое время притупил задумался, приставив палец к подбородку. Рейх отошёл от него и стал ждать вместе с ЯИ. От взгляда японца, Союзу вновь стало становиться некомфортно. Как будто он уже успел чем-то насолить. СССР откинул эту тему, начиная больше думать об игре. Он пробежался глазами по площадке и заметил мяч. Он спросил, чей он. Узнав, что Рейха, он немного расслабился. Он вспомнил свой завтрак, а затем щёлкнул пальцами.        — Sie können heiße Kartoffeln spielen /Можно сыграть в горячую картошку/! — воскликнул он, пока двое других не поняв эту игру, покосились на русского. — Ну, смотрите. — Союз начал объяснять правила игры, показывая и отвечая на вопросы. Рейх повёл плечами и согласился. ЯИ тоже, а для вида ещё и радости в словах добавил. На том и порешили. ЯИ взял мяч и дети встали в круг. Японец начал передавать мяч слева направо.       Наигрались они уже минут через десять и просто о чём-то беседовали. Рейх сидел на скамейке и мотылял ножками, империя сидел рядышком, а СССР лазал на дереве за ними. Союз узнал когда и при каких обстоятельствах познакомились Веник и ЯИ. Это была настолько забавная ситуация, что он рассмеялся. ЯИ смутился и попытался заткнуть Союза, но тот всё смеялся и смеялся. А когда японец начал подпрыгивать, чтобы достать его, Союз залез повыше. Азиат попытался вскарабкаться за ним, несмотря даже на предупреждения Рейха и Союза этого не делать. Дерево было невысоким, и он смог забраться. Рейх тогда вскочил с лавочки и попытался стянуть его, но ЯИ отпирался. Совок залез на ветку, уходя от злобного японца. Последний последовал за ним и уже оба дитятка были на одно ветке. Та была хлипкой и начинала скрипеть. Веник, что был снизу, кричал им: боялся, что ветка не выдержит и упадёт вместе с ними. Те не слушали и начинали ссориться. Ветка заскрипела сильнее и Рейх отошёл от дерева. Когда империя подполз вплотную к Союзу, она затрещала и отвалилась.       Дети упали на землю вместе с веткой. Испуганный Рейх тут же подбежал к ним и положил руки на бок, заменяя испуг злостью. Союз извинился, а ЯИ после этого надул щёки, но сделал тоже самое. Веник вздохнул и сперва помог встать ЯИ. Союз посмотрел на них и то, как Рейх беспокоится за японца и усаживает на лавочку, и в животе вновь заболело. Он начал вставать и к нему тут же подбежал Рейх, поднимая и сажая рядом с азиатом. Он встал перед ними и недовольно посмотрел на обоих. Затем пробежав глазами по друзьям, сказал сидеть здесь, а само побежал за пластырями и салфетками. Как только он скрылся, СССР и ЯИ недовольно покосились друг на друга.        — И вот надо было тебе за мной лезть?! — воскликнул Союз, начиная обвинять другую сторону в произошедшем. ЯИ это не понравилось и он начал отвечать также. Почти дошло до драки, но они вовремя передумали, вспоминая, что у них есть кровоточащие раны и другие им не нужны. Дальше они просидели в тишине, дожидаясь прихода Рейха. Он был единственным, что не давало им поссориться окончательно.       Сам же немец уже был у себя дома и выпрашивал пластыри у отца. Тот не получив ответ на заданный вопрос — для чего они ему нужны — не хотел их давать. А сам Рейх ещё дотянуться до аптечки не мог, очень высоко находилась. ГИ спросил ещё раз, для чего, и Рейх взбесился. Он сказал, что ЯИ неудачно упал, а с ним и Союз. Про то, что те бегали по деревьям он умолчал. ГИ положил руку на голову сына и потрепал её.        — Ist alles in Ordnung mit dir /С тобой всё в порядке/? — Рейх кивнул и убрал голову от руки, на что ГИ усмехнулся и пошёл на кухню. Уже через минуту он дал Рейху пару пластырей, на что тот обрадовался и мигом вылетел из дома.       Застал он Союза и ЯИ отвёрнутыми друг от друга, изредка поворачиваясь, дабы показать язык, и со сложенными руками на груди. Он подошёл к ним и те повернулись к нему лицом. У СССР ран был больше, т.к. тот принял основной удар на себя, и немец начал с него. Перед этим, он сказал потом показать своим родителям раны: доктор из него тот ещё. Всю процедуру, Союз чувствовал на себе, прожигающий в нём дыру, взгляд ЯИ, от которого становилось некомфортно. Сколько раз за день он уже замечал этот взгляд? Союз не считал, но знал точно, что много. Очень много. Даже слишком. Союз списывал это на то, что ЯИ недоволен, что новый друг в лице его мешает ему общаться с «Рейх-куном», как тот его называет.       После него, Рейх перешёл к японцу, и тут уже Союз прожигал в нём дыру. Что-то не давало ему спокойствия на душе, когда те общались. Даже живот вновь после этого заболел. Союз помотал головой, выгоняя лишние и глупые мысли и встал со скамьи, на что Рейх странно посмотрел на него. Он сказал, что пока он разбирается с ЯИ, он пойдёт к отцу. Он не стал удерживать друга, и улыбнувшись, вернулся к ЯИ. Союз улыбнулся в ответ и пошёл в сторону своего дома, изредка поглядывая на парочку.        — «Союз, ты опять со своей парочкой! Чем тебе они мешают? Даже если потом, в более старшем возрасте они и начнут встречаться, то тебе какое до них дело?» — размышлял Союз, обвиняя себя в том, что лезет в чужую жизнь и, вероятно, будущие отношения.       Уже дома, СССР сразу подошёл к отцу, что ужаснулся от его вида. Он начал расспрашивать, что с ним случилось, получая краткие ответы по типу «Упал». Как только РИ ненадолго замолчал, Союз спросил, от чего болит живот. Это насторожило монархиста.        — У тебя ещё живот болит? — Союз замотал головой и начал объяснять ситуацию. Что живот болит только когда Рейх рядом с ЯИ, о том, как ему вчера казалось, что это от чая, а сегодня от удара, если бы не одно «но». Он болел только в определённые моменты. Дослушав всё, в глазах РИ сверкнула злость. Союз спросил от чего это. — Тебе рано ещё об этом знать. Идти в свою комнату. — Как-то грубо сказал он, на что Совок расстроился, т.к. не узнал ответа, но перечить отцу не хотел. Уже через минуту он сидел в своей комнате, смотря в окно.