Спастись нельзя любить

В давно забытом детстве, ещё окрашенном в светлые тона уютного дома и согретом лаской матери, в детстве маленького черноволосого мальчика из клана Учиха, тем не менее, было много мрачных цветов. Оно и немудрено — клан основателей «держал марку» и потому их квартал пестрил, если так можно было выразиться, всевозможными оттенками весьма ограниченной палитры. Дома, одежда, предметы обихода мусолили глаз чёрным, синим, красным, серым и прочими сдержанными их вариациями. Взгляду негде было отдохнуть, уж точно не на всех без разбора чернявых и темноглазых (периодически красноглазых) соклановцах. Тогда маленький Саске, доставлял родителям хлопоты своей жизнерадостностью и активностью. Отец то и дело недовольно поджимал губы, упрекая сына за «несоответствие великому клану», а Итачи ускользал от младшего братишки к очередным неотложным делам. И тогда же маленький Учиха открыл для себя других детей. Перед ними нужно было держать лицо, это да. Но какими же яркими они казались Саске! После своего квартала было где разгуляться его глазам, ещё не пробудившим великое доудзюцу. Воплощением жизни и яркости для уставшего от чёрного и синего в неудержимых количествах стала, как это бывает, она. Девочка, вобравшая в волосы весну с цветением вишен. Девочка с лучистыми зелёными глазами. Девочка, скромно стоявшая в сторонке, потому что её так нелепо дразнили. Девочка, которая потом набралась смелости, но всё равно не обращавшая на него, потомка Учиха и признанного всеми красавца, внимания! Саске дважды пробовал покорить девочку с цветочным именем. Сакура дважды объяснила ему, что не будет симпатизировать кому-то только потому, что все девчонки за ним таскаются. Возможно, она просто упрямилась. Но, так или иначе, Саске решил, что в его силах заставить цветок дикой вишни распуститься раньше. И ему ужасно не терпелось приблизить цветение любви Сакуры любыми способами. Клан Учиха силён не одним только Шаринганом. Множество секретных свитков хранилось в квартальной библиотеке…

***

Саске совершил ошибку не тогда, когда начал осторожно искать интересующую его информацию. И даже не тогда, когда нашел один занятный маленький свиток. Вполне вероятно, что часы, потраченные на его расшифровку, и обучение одной-единственной печати были явной ненадобностью, отвлекающей его от освоения Великого огненного шара, так расстроившего отца. Ошибся ли он тогда, когда вызвал Сакуру на разговор и косо-криво, но удачно наложил нужную печать? Как позже выяснилось — да. Всё это было огромной ошибкой, главной из которой была первая упрямая мысль обиженного мальчишки. Мысль о том, что принудительная любовь принесет ему счастье. Оказалось, что не принесла. Яркости Сакуры стало слишком много в его жизни. Девочка была очень энергична и не давала прохода наследнику Учиха. Девочка перестала бояться соперниц и добивалась любой свободной минуты его времени. От розового стало рябить, оттенок зелени её глаз начал ощутимо напрягать уже спустя месяц. Саске спасался в своих чёрно-красно-синих учиховских краях, куда вход ей был заказан. Долгожданная любовь раздражала. А с ней и сама Сакура, какой бы личностью она там не становилась. После трагедии в клане Учиха и его личного краха всей жизни, Саске рассчетливо отталкивался от этой ошибки, используя чувства Сакуры как источник ненависти. Ненависти к себе.

***

Вспоминая об этом сейчас, в послевоенный период, Саске пребывал на распутье. С одной стороны, у него была любовь Карин — настоящая, пускай и слегка похожая на одержимость. С другой — проблема в виде Сакуры, чувства которой до сих пор выглядели как любовь. Да и её новая фамилия (в придачу с новым мужем) выбивали его из колеи. Что это — хвалёное былое упрямство маленькой девочки? Или его печать всё же перестала работать, обнажив правду о том, что никакой любви никогда не было? «Нужно вернуться в Коноху» — сжимая письма от Наруто, размышлял Саске. В посланиях Узумаки то и дело проскальзывало «Сакура-чан в последнее время выглядит не очень», или «она наша подруга, я не верю, что тебе совсем уж всё равно!» Проницательный Наруто был прав — ему не всё равно. Учиха был уверен, что исправить эту ошибку будет труднее всего. Интуиция подсказывала, что Сакура постарается избежать встречи с ним, что бы не побудило её вступить в брак с Неджи. Наруто писал, что их бывшая сокомандница старается быть хорошей женой. Не то чтобы ревность, но некое чувство собственника заставляло Саске раздраженно скрипеть зубами. Не так всё должно быть! Почему Сакура не поступила как Узумаки, почему не дождалась? «Потому что это здоровая реакция на моё отношение, — не мог отрицать очевидное он. — Она не Наруто, которому всё как о стенку горохом…» Саске с головой погряз в мучивших его мыслях. Даже закалённая психика шиноби не выдерживала всего возложенного на неё груза, и теперь оставалось лишь держаться на плаву, не опускаться на дно к былым грехам. Он слишком поздно осознал свою ошибку, не дав цветку вишни возможности раскрыться в природных условиях заботы и восхищения. Он просто смял хрупкий бутон, рассек нежные лепестки лезвием катаны, втоптал в грязь всё живое в своём стремлении уничтожать… Он ошибался множество раз позже, последним из которых был скомканный разговор с Сакурой по окончанию войны. Девушка, не получив внятного ответа и хоть какой-то определенности, просто вышла замуж за другого. Вполне разумное решение, ведь, несмотря на все свои недостатки, бывшая Харуно глупой не была. Он не решился помешать этой свадьбе, в конце концов. Саске отрешенно наблюдал закат большого оранжевого солнца за горизонт. Родная деревня была в каких-то считанных минутах привычного для шиноби темпа. Последний Учиха дождался завершения пути дневного светила и взвесил два решения. Ему необходимо встретиться с Сакурой. Печать должна была исчезнуть без его присутствия, но Саске чуял — что-то пошло не так. «А если печать давно разрушилась? Если она по-настоящему полюбила меня? — Саске устало прикрыл глаза, ощущая себя трусом. Оказалось, что проще погрузить дорогого человека в гендзюцу, чем решиться на серьёзный разговор. Методы старшего брата — не лучшее семейное наследие в решении личных проблем. — Но вряд ли я заслужу её прощения после всего, что сделал…» Если же глаза чужой жены будут до сих пор смотреть на него с фанатичной любовью, он встретится уже с Неджи. И расскажет ему про печать, наложенную на бывшую Харуно.

***

Перебирая отчеты об анализах больных, Сакура несколько раз сильно зажмурилась — глаза жгло от напряжения, но девушке хотелось добить рутинную работу до конца. После можно будет расслабиться и пойти домой. Медик надеялась, что Неджи ответственно отнесется к её просьбе. Ведь на этой неделе в Коноху должен вернуться один эгоистичный идиот, причина душевных терзаний всей её жизни, безразличный козёл… в общем, любимый и неповторимый Саске Учиха. Пообещав себе ни в коем случае не пересекаться с прошлым, Сакура игнорировала Наруто с его воспитательными речами и организовала себе телохранителя в виде законного мужа, который будет встречать её с работы. И никакого Саске! Девушка яростно обвела на листке с анализами отличимые от нормы показатели, чудом не порвав бумагу. Она нервничала, тщетно пытаясь отогнать мысли о предполагаемом сроке пребывания Саске в Скрытом Листе. «На кой-чёрт ему вообще понадобилось объявиться здесь, — отложила она следующий листок, — именно сейчас?! — Сакура остановилась, заставив себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, затем она выпрямила спину, будто старейшины Хьюга сверлили спину строгим взглядом. И всё же одна мысль проскользнула в сознание, отделившись из кипящего котла, бесполезно прикрываемого крышкой из сплава гордости с силой воли. — Хорошо, хоть не во время беременности…» Шлёп! Сакура хлопнула себя по щекам — и полученного эффекта от этого действия хватило ещё на пару листков. Оставалось совсем немного несчастных бумажек, как и времени до официального окончания рабочего дня. — Сакура-сан, можно войти? — после короткого стука со стороны двери донесся голос её помощницы. — Да, Сузуми, — Хьюга, не глядя на девушку, подняла руку, жестом показывая подождать, пока она закончит с проверкой очередной бумажки из нескончаемой стопки, — минутку… Ответа не последовало, и Сакура, погруженная в работу, не сразу поняла, что что-то не так… В груди внезапно сдавило и девушка, отложив ручку, собралась попросить Сузуми принести воды со стоящей у стены тумбочки. Однако, заготовленная фраза так и не сорвалась с языка, когда вместо личного ассистента ирьёнин увидела того, кого видеть совсем не хотелось. — С-саске… — в горле сразу же пересохло и бывшая Харуно ощутила себя загнанной в угол. В принципе, так оно и было, ведь слева находилось окно, а сзади — стена. — Ты… что ты здесь делаешь? Учиха возвышался неподвижной тёмной фигурой в дверном проёме. Нечитаемый взгляд единственно видимого чёрного глаза, казалось, задумчиво изучал её лицо, тогда как Риннеган скрывался за отросшей челкой. Застыв в оцепенении, Сакура не решалась озвучивать весь тот сумбур, творящийся у неё в голове. Но когда Саске мягким движением шагнул вперед и толкнул дверь, отрезая путь к отступлению, девушка резко вскочила из-за стола. — Что с Сузуми? — грозно спросила она, пытаясь вложить в эту фразу всю злость, накопившуюся в ней за всё это время. — Ты же не… — Она под гендзюцу, — перебил её Саске. От его голоса у Сакуры сразу закружилась голова, но она продолжала сверлить незваного посетителя тяжелым взглядом, вынуждая того добавить: — Это безопасно. — Я много чего могу сказать о безопасных гендзюцу! — с нарастающей яростью прорычала Сакура, заставляя себя отвести глаза и непринужденно поправить уехавший в сторону ряд папок. В висках начало шуметь, в крови закипела ядрёная смесь из страха и адреналина. «Главное — не расклеиться, как обычно, — судорожно выдохнула Сакура. Появление Саске сломало стройную систему мыслей и заготовленных слов, которые ей так хотелось бросить ему в лицо. — Ксо, соберись, тряпка!» Теперь она старалась не смотреть на бывшего нукенина, опасаясь растечься бесполезной лужицей у его ног. «Ну уж нет! — взывала к самоуважению Сакура, вспоминая многочисленные уроки клана Хьюга. Вместе с этим в голове всплыл образ Неджи, что придало девушке немало сил. — Ради Неджи, Сакура, успокойся и быстро закончи этот визит!» Саске признался себе, что рассматривает девушку, даже почти любуется ею. «Волосы отрастила, — отметил он, наблюдая за тщательно скрываемой внутренней борьбой Сакуры, — правда, на этот раз не для меня». Эта мысль всколыхнула в нём угрюмую злобу, он вспомнил, что бывшая напарница нынче носила фамилию Хьюга. Будто соответствуя великому клану, Сакура начала преображаться прямо на глазах. Вот она медленно выдохнула и расправила плечи, даже решилась выйти из-за стола, выверяя, однако, чёткую дистанцию между ними. — Ну и зачем ты пришел? — почти спокойно спросила девушка, искоса глянув на него, прежде, чем повесить на вешалку белый халат. Саске молча уставился на повернутую к нему спину с перехваченным снизу хвостом розовых волос. И пускай эта прическа была Сакуре к лицу, Учиха невольно скрипнул зубами — низкий хвост носил Итачи. «И Неджи» — язвительно добавило подсознание. Почувствовав лопатками тяжелый взгляд Саске, медик поспешно повернулась к нему лицом и выжидающе скрестила руки на груди. — У меня нет времени тебя слушать, кстати, — процедила она, пытаясь унять нервную дрожь. — Моя смена окончена и скоро за мной придет муж. — Поздравляю с замужеством, — в тон ей ответил Саске. — Спасибо. Короткий обмен фраз лишь накалил обстановку между ними. Поняв, что не выдержит в присутствии до сих пор любимого человека и минуты лишнего времени, Сакура нервно постучала пальцами по предплечью и показательно вздохнула. — Что ж, я спешу — поговорим как-нибудь в другой раз, — наконец нарушила затянувшееся молчание Сакура и по широкой дуге от до сих пор замершего Учиха направилась к выходу. Её слова эхом срезонировали в голове Саске, вскрывая старые раны. «Прости, братец, как-нибудь в другой раз» — Постой! — бросился он к девушке, хватая её за руку. Нельзя было позволить Сакуре уйти! Если он сейчас её упустит, то снова застать врасплох не сможет — квартал Хьюга славится крепкими стенами. — Отпусти меня, — резко ослабевшим голосом произнесла Сакура, хоть намеревалась грозно прикрикнуть на совсем уже непонятные действия Саске. Сильная хватка уцелевшей руки Учиха калёным железом обожгла её кожу даже сквозь одежду. Взятые под контроль ощущения вернулись с былой силой, и девушка снова начала задыхаться. — От-тпусти… Парень недоуменно наблюдал за очередными переменами состояния куноичи, но отпустить её себе позволить не мог. Вот сейчас она немного успокоится, присядет, и он, наконец, сможет исповедаться Сакуре в своих грехах. А потом они найдут способ снять печать, которая никуда не пропала, судя по отголоскам его чакры в организме нынешней Хьюга. Но Сакура успокаиваться не собиралась… В широко распахнувшихся глазах девушки он увидел собственное отражение, потому что её зрачки совершенно ненормальным образом резко расширились. — Сакура? — с беспокойством в голосе обратился к девушке Учиха. Но та почему-то начала оседать на пол, заставляя парня прижать её тело к своему. Из горла Сакуры внезапно вырвался протяжный стон, она зажмурила глаза, сильной хваткой вцепившись носителю Шарингана в плечи. Болезненно поморщившись, Учиха приподнял девушку над землей, стараясь дотащить до кушетки. — С-са-аске! — выкрикнула девушка, выгнувшись назад, отчего Учиха не устоял на ногах, влекомый мощной силой знаменитой ученицы Цунаде в сторону искомой кушетки. «Да что это с ней такое? — задавался вполне логичным вопросом Саске, судорожно сцепив зубы от совсем нелогичного поведения бывшей напарницы. Его имя, сорвавшееся с губ девушки не иначе как сладострастным воплем, заставило кровь прилить к лицу, вызывая острое смущение. Не успев остановить инерцию их движения, он лишь поджал ногу для упора об кушетку, невольно прижимаясь к горячему телу Сакуры всем торсом. — Она… возбуждена?» Застонав от близости к такому желанному телу, Сакура ощутила невыносимое наслаждение, прошедшее волной по телу. Забившись в сильнейшем оргазме, девушка на периферии уловила тяжелое дыхание Саске, а затем — сильный грохот со стороны двери. — Сакура! — прокричал знакомый голос, но душный жар уже затопил её с головой.