Король умер, да здравствует Король

      Жизнь следует закону равноценного обмена. Понимал это любой человек побывавший на поле боя. А любое поле боя — это обмен между двумя первозданными силами — жизнью и смертью. Эти два господина, разыгрывают партию длинною в вечность, на кону которой стоят рождаемость и смертность всех людей в мире.              И на поле боя сидят они. В самом центре, незримые для всех словно в шахматы играют, и фигуры шахматные для них — люди. Пешки, простые бойцы, безымянные солдаты и чем старше фигура на доске, тем важнее фигура на поле боя.              И все фигуры разменны. Даже Король. Но та фигура самая важная, и именно её жаждут обе стороны.              С одной стороны, Король что выступает сопротивлением. С другой стороны, рыцарь-предатель, что выступает вражеским Королём на этой доске.              Они разыгрывают эту партию от начала всей жизни, до конца её — до смерти. И не бывает такого, что кто-то из сторон окончательно побеждает. Другая постоянно отыгрывается, переставляя фигуры и вместе с этим двигая нити судьбы.              Переплетая их.              Разрывая их.              Разорвалась так нить Короля. Владыка Камелота, великой крепости сражался на поле боя при холме Камлан, против своего сына Мордреда. Он терпел поражение. Несмотря на свою силу, на покровительство Озерной Леди, несмотря на поддержку и подмогу великого Мага Цветов… великий Король терпел поражение.              Эта партия была по нраву двоим.              Разыграть её так, чтобы не был очевиден конец. Разыграть так, чтобы не понятно было какая сторона победит, и не понятно было кому пить вина, а кому нести цветы.              Жизни следовало отдать должное, но и Смерть за себя стояла.              Но никто из них не оказался в выигрыше. Снова. И так было всегда.              Так бились благородные рыцари целый день без передышки, покуда не ложились костьми на сырую землю. И продолжалась битва до самой ночи, а к тому времени уже сто тысяч человек полегло мертвыми на холмах.              Рыцари круглого стола, пробивались к павшему королю, но едва ли удавалось им подавить сопротивление хоть и сильны они были. Но они видели, как пал их Король, что был могущественнее Гваурддира. Видели они и Мордреда, что атаковал бесчестно, но не могли помешать. Не успели.              И потому видели они что пал он.              И Смерть выиграла битву.              Бедивер, верный соратник Короля, на последних крохах сил, достиг своего Короля, не дойдя несколько шагов.              — Мой Король…              Он всматривался в её лицо. Стойкое, и необеспокоенное ни единой тревожной мыслью, оно было краше даже чем при жизни.              Но ни Бедивер, ни другие рыцари, ни солдаты что сражались волей своей, да указанием Короля, не могли ожидать того, что стряслось, да того, что увидели они.              Дымка окружила из Короля, и никто не смог сдвинуться с места чтобы броситься на помощь. Тьма окружила тело, но не поглотила она его, а лишь сгустилась рядом, наблюдая.              Оценивая.              Решаясь.              И пораженным взглядам, явилась дева коленопреклонённая. В тьму была одета она, и тьма была на душе её, и во взгляде её золотом.              Рыцари не в силах были вымолвить и слова, взором, не отставая от девы. Протянула же та тонкую руку, и коснулась лица павшего Короля, но не остановилось на этом действо. Развязала она ленту сапфировую, и позволила ей скользнуть оземь.              И стала дева тьмы на ноги подниматься. Как не вглядывались в её лицо рыцари, не могли они его разглядеть, ибо дымкой тьмы оно было подернуто. Но как только дева поднялась, со страхом и неверием они увидели на ней лицо своего Короля. Короля Артура.              Дева подхватила тело Короля под спину рукой, подняла следом за собой, да прижала к себе. И были на лике её горечь и печаль. Она скорбела по ушедшему правителю, так словно бы скорбела по смерти родной сестры.              Коснулась она губами хладного лба, но руку не отпускала, а другой обхватила рукоять Экскалибура, что был воткнут в твердь. И не смогли возгласов удивления сдержать рыцари, ибо сияющий золотом и светом победы меч, вдруг почернел. Полыхнул он в последний раз, в признание своему владельцу Артуру, и стал черным словно ночь, и узоры красные на нем стали.              — Мой Король…              Едва слышимый шепот, сорвался с уст Бедивера, и лишь он смог вымолвить хоть слово, ибо не мог больше никто.              И Смерть битву проиграла.              Опустила дева наземь их Короля и прикрыла глаза её, до сиз пор открытыми бывшие. Не было в них света, и тепла что так жаждали видеть рыцари. Так и не увидели они улыбки их Короля, что согрела бы и придала сил.              Так и не увидели они как занимается заря, что осветила бы победы Короля Артура. И битва уж кончилась, но Король Артурия стояла впереди рыцарей, да смотрела на восходящее солнце. И мечи уже не звенели, и хрипов не было, и стоны утихли, ибо ушли они.              И слышен стал голос громкий и дерзкий предателя Мордреда где-то вдали.              — Мёртв! Король мёртв!              И рыцари знали. Знали они что не мертв ныне их Король. Но никто и улыбки не казал. Не могли они и не улыбались, ибо жив был их Король, да Смерть победила.              И склонили колено они.              — Да здравствует Король…              Нестройным хором встречая хладное золото взора Короля.