Хроники тонущей Бригантины: части 1 и 2.

Студенты верили, что доктор Сорьонен никогда не спит и никогда не устает. Возможно, так и было. Когда около шести утра Мартин заглянул в его кабинет, по обыкновению захламленный и в то же время каким-то чудом остающийся стерильным, тот стоял возле окна и чуть подрагивающей рукой что-то выводил на запотевшем стекле. Мартин расположился на кушетке и стал ждать, пока врач обратит на него внимание. Ему нравился этот кабинет, всегда, тут было уютно, хоть и пахло всеми лекарствами одновременно, к тому же нагромождения медицинских карт, в чудной последовательности расставленные пробирки, спиртовки, кипятящиеся инструменты – все говорило о том, что обитающий здесь человек день и ночь занимается любимым делом, и потому счастлив. Порой Мартин ему завидовал. - Знаешь, - доктор, наконец, отвлекся от своих рунических письмен, - Давно пора всех отсюда вывозить. - Гадание подсказало? - Гадание? – медик удостоил Мартина удивленным взглядом из-под круглых, криво сидящих очков. – Какое гадание, Франс? Мартин развел руками. Шутить с Кари Сорьоненом было бесполезно. Если бы он сказал, что в затопленных подвалах академии завелись русалки, доктор, скорее всего, собрал бы инструменты, вооружился удочкой и отправился на рыбалку, движимый чистыми идеалами науки. - Так что ты говорил про вывозить? – переспросил Мартин и раскашлялся. В медкабинете пахло теперь значительно приятнее, чем во всем остальном здании, но безумное сплетение запахов лекарств, реактивов и карболки все-таки не годилось для дыхания. - Понимаешь, какая штука, - Кари машинально убрал с огня судок с кипящими инструментами. – Ты еще неплохо держишься, несмотря на запущенный бронхит. Это, наверное, никакими теориями не объяснить, почему ты до сих пор не развалился… кстати, тебе нужно лекарство, ага? Сорьонен нырнул в свой шкафчик, который по незнанию можно было принять за картотеку. На самом деле картотеки, как таковой, не существовало, а все медицинские карты и заметки возвышались Гималаями на столе. В шкафчике же хранились лекарства, систематизированные настолько хитро, что задумай Кари уволиться, его последователю пришлось потратить пару месяцев на поиски пастилок от кашля. - Да, а то приходится пить чаще, - согласился Мартин. - О чем я и говорю, - похоронным тоном изрек Сорьонен. – Младшие уже начали болеть. Пока что простудные, но я боюсь, как бы не случилось эпидемии. Ты слыхал про мертвые школы, Франс? Мартин пожал плечами. Врач говорил что-то важное, но воспринять это толком никак не получалось. Наверное, для этого раннего утра, когда даже кофе не помог проснуться, Кари был слишком живым и энергичным. - В прошлом веке такое случалось довольно часто, от чумы или чахотки вымирали целые школы. Не хотел бы я, чтобы подобное произошло и у нас, - сказал Сорьонен. - Да уж, - поежился Мартин. – А что, уже есть основания беспокоиться? - Ты в подвале был? - Ага, понадобилась мне тут как-то «Cantar del mio Sid». Там ее теперь рыбы читают, наверное. - В подвале нет рыб, - возразил врач. – Зато там теперь вся выгребная яма. А значит, как минимум на холеру мы можем рассчитывать. - Восхитительно. - Не очень, - Кари вздохнул. – Я пытался говорить об этом с руководством. И что ты думаешь, Франс? - Думаю, что тебе посоветовали заниматься своими делами. - Верно, слово в слово. Только вот это и есть мои дела, если что. - Ну, что поделаешь, - Мартин сунул в рот пилюлю, хотя давно не строил иллюзий по поводу ее обманчиво сладкого вкуса, таившего поистине отвратительное металлическое послевкусье. – Когда станет почти поздно, они спохватятся и вывезут выживших. Сорьонен поправил очки, а потом грустно-грустно взглянул на Мартина. - Нас с тобой среди них не будет, - сказал он. - Это еще почему? - А потому, Франс, что про свое здоровье ты и сам прекрасно знаешь, ну а у меня – издержки профессии. Во время эпидемий врачи погибают первыми. Мартину стало совсем паршиво. В медкабинет он заглянул, чтобы хоть маленько поднять себе настроение, а вместо этого приобрел еще одну тему для тяжких раздумий. Сорьонен был тысячу раз прав хотя бы в одном – из академии нужно было убираться, как можно дальше, и всемирный потоп – тому лишь одна из причин. - Франс? – окликнул Кари из-за своей горы бумаг. Мартин сообразил, что потихоньку отступал из обители медицины, и теперь упирается спиной в дверь. - Это, конечно, твое личное дело, - проговорил врач. – Но если тебе кажется, что манжеты рубашки прикрывают синяки, то ты заблуждаешься. Мартин закрыл глаза в попытке хотя бы придумать подходящее к случаю выражение лица. Сорьонен не был ему близким другом, таковых вообще не существовало, но они общались уже лет пять. - Я бы спросил, откуда они, но не хочу. Вздох облегчения удалось скрыть. Мартин потянулся к ручке двери. - Наверное, это правильно, - согласился он. - Иди сюда, - предложил Кари. – Забинтуем так, словно ты… хм… обжегся. Сорьонен наложил на синяки приятные, пропитанные замысловатым составом повязки, а заодно успел сварить крепкий кофе, который подал в явно медицинского предназначения чашечках. - Не хватает только джема в пробирке, - похвалил Мартин, которого быстрые, профессиональные прикосновения врача всегда успокаивали. Не его одного, большая часть раненых на уроках верховой езды, упавших посреди коридора, ввязавшихся в драку со старшекурсниками уходили из медкабинета расслабленными и вполне счастливыми. - Кари, а давай уволимся? – предложил он. Врач тряхнул головой: - Тебе бы не помешало.