Хроники тонущей Бригантины: части 1 и 2.

Мартин поправил халат. Вот ему он доходил почти до икр и с непривычки здорово мешал при ходьбе. - Все еще не верю, что позволил себя в это втянуть, - сообщил он и улыбнулся, как ни странно, вполне искренне. - Это должен был сказать я, Франс, - невозмутимо отозвался доктор. – Ты все запомнил? - Вроде бы, да. Прихожу, задаю вопросы, если плохо – зову тебя. - Верно. Спрашивать, что делать, если где-то рыскает Ян, Мартину стало совестно. В конце концов, он действительно напросился сам, доктор лишь озвучил его же идею. Вполне справедливо помочь хоть как-то, пусть и неквалифицированно, врачу, чей ассистент лежит в бреду с тяжелым тифом. Врачу, которому все равно отдавать неоплатный долг. Вспомнив, как изначально он собирался рассчитываться, Мартин чуть заметно усмехнулся, глянул на шагавшее рядом оптимистичное привидение и почувствовал, что немного жалеет. Не понятно только, зачем. Нет – значит нет. Нет – и хорошо! Все равно подобные занятия не приносили ничего кроме боли и брезгливости. - Яна здесь нет, - вдруг сказал доктор. - Нет? – переспросил Мартин удивленно. - Нет, перестань уже так оглядываться, - фыркнул Сорьонен. - А где же он тогда? - Скорее всего, в глубокой прострации, - доктор выразительно показал рукой куда-то в район своего горла. – По крайней мере, именно там его в последний раз и видели. Франс, не беспокойся! Я не имел в виду ничего столь ужасного! Мартин скривился. Не вязалось это с тем образом Яна, который весьма крепко отпечатался у него в голове. От Дворжака скорее ожидалось пойти кого-нибудь избить, кого-нибудь… Мартина изнасиловать, запугать до полусмерти десяток первокурсников, да где ж их теперь возьмешь в таком количестве, на худой конец подраться с де ля Росой, искренне полагая, что сие событие никто не замечает. Вот так бы стал вести себя Ян, а не напиваться с горя. - Твоя работа? – уточнил Мартин, впрочем, почти уверенный, что попадает пальцем в небо. - Вроде того, - неопределенно ответил Сорьонен. – А мы пришли. Приступайте, сестра! Нечетная сторона ваша. Уж на кого, а на сестру милосердия Мартин походил меньше всего. Ничего женского кроме комплекции в нем не было, и то, за такое телосложение его скорее назвали бы задохликом, нежели девицей. - Мистер Мартин? Впрочем, кто удивился больше, оставалось под вопросом. Мартин, вызвавшись помочь Сорьонену с утренним обходом, как-то не подумал, скольких собственных студентов увидит и в каком состоянии. Этот конкретный экземпляр с третьего курса недавно делал доклад по «Божественной комедии», а теперь с кислым видом валялся в постели, отложив заложенную на самом начале книгу. - Можете теперь говорить «Доктор Мартин», Томаш. В ответ Томаш недоуменно на него уставился, и Мартин понял, что ведет себя, как бы сказать, не совсем типично. Еще бы ведь немного, и он бы покрутился перед этим студентом, как модница, демонстрирующая обновку. - Не знал, что вы доктор, - пробормотал Томаш. - Времена такие, - отмахнулся Мартин и старательно изобразил свою дежурную, равнодушную мину. Может быть, негодование вызывает именно его хорошее настроение, посреди кризиса весьма неуместное. – Почти военные, я бы сказал. Мартин сверился с замусоленной тетрадью, которой снабдил его Сорьонен. Список заболевших у него тоже имелся. Или это был не список заболевших, потому что прежний владелец конспекта, Яри Виртанен, прозванный Яской, разумеется, свои записи вел на родном языке. - Я не болею, - сжалился Томаш. – А вот в соседней комнате, там плохо. К третьему пациенту Мартин освоился настолько, что перестал стесняться и должности, и самого факта своего существования. Он задавал вопросы, сопоставлял ответы с тем, что объяснил ему Сорьонен, выносил вердикт, а потом либо шел к следующему, либо дожидался в коридоре доктора, чтобы вверить пациента ему. - Ну как? – поинтересовался Сорьонен, когда с обходом четвертого этажа было закончено. Оказывается, прошло два часа. Мартин их не заметил, потому что на все это время новое и непривычное занятие полностью захватило его, не давая ни думать о чем-то постороннем, ни отвлекаться на собственную боль, постепенно разраставшуюся в груди. Нужно было давно уже принять лекарство, а оно осталось в башне, на столе, где-то между Галеном и трудом Джованни Баттисту Морганьи. - Получается, - сказал он. Действительно, а чему тут не получаться? Как и во всяком деле, новичкам способствует удача. Только Мартин в это давно не верил, прекрасно зная, что случайный, вызванный незнанием успех на следующий день оборачивается сотворенным по тем же причинам вредом. - Не тяжело? – настаивал доктор. - О чем ты? Я нормально себя чувствую! Сорьонен посмотрел на него, очень внимательно и недоверчиво. - Хорошо, - как-то рассеянно проговорил он. – Значит, приступаем к третьему этажу. О чем в действительности говорил доктор, Мартин понял далеко не сразу. Сорьонена вовсе не его самочувствие беспокоило, а то, как выносит он вид человеческих страданий. И судя по тому, что и в голову не пришло пожаловаться, побрезговать – нормально выносит, не принимая близко к сердцу. Что-то было в этом, странное, важное и требующее внимательного обдумывания. Мартин решил отложить это на потом, потому что время было навестить следующего пациента. - Нечетная? – уточнил он. Сорьонен на секунду задумался, а потом кивнул: - Нечетная, в 32ую я сам пойду. - Тридцать вторую? Там… Мартин запнулся. Ну разумеется, где-то он должен был быть, и почему бы не в собственной комнате. Хорошее настроение улетучилось. Он тут играет в доктора, а в комнате через полкоридора преспокойно спит, или уже даже не спит, некто Ян Дворжак. - Верно, - доктор помахал в воздухе костлявым, как у анатомического пособия, пальцем. - Слушай, Кари, - Мартин остановился, а потом и сделал неосознанный шаг в сторону лестниц. – Что за игру ты затеял? - О чем ты? – с невинным видом переспросил Сорьонен. – Мне нужна помощь, ты сам видишь, сколько их тут. - А Ян? - А ты от него прячешься? Мартин покачал головой. Нет, кое-чего он не понимал, а хотелось бы. Сорьонен раз за разом ставил его в тупик, и хорошо, если потом объяснял хотя бы половину своих хитростей. - Видишь ли, вчера он запер меня в аудитории на втором этаже учебного корпуса, уж не знаю, зачем, - тихо, но разборчиво сказал Мартин. Реакция была, вот только истолковать ее не получилось. Но Мартин очень надеялся, что от своих замыслов Сорьонен все-таки откажется, какими бы они ни были. - Да, ты прав, - смягчился врач. – Не стоит тебе с ним встречаться. Постой тут. Доктор прошел по коридору, подергал дверь тридцать второй комнаты и помахал ему. Мартин выбрался из укрытия, чувствуя, что краснеет. Что за странное у него сегодня поведение. Стоило хоть немного раскрыться, и все… покатилось! Он бы еще спрятался за спину доктора и, как ребенок, пальцем указывал «Там Ян! Боюсь!». Страшно-то не было, просто сама мысль, что Дворжак увидит его… Увидит его что? В медицинском халате? Вообще увидит? Мартин затряс головой. Сорьонен, между тем, уже отправился к очередному пациенту, оставив своего нового ассистента самостоятельно разбираться с проблемой. Мартин прошелся по коридору. На дверь тридцать второй смотрел неотрывно и понимал – к Яну придется идти именно ему. Во-первых, если он этого не сделает, последствия будут только хуже – Сорьонен утвердится во мнении, что его нужно опекать, а опеку Мартин ненавидел люто, искренне и вовсе не по-детски. Во-вторых, какой смысл прятаться, если то, что доктор опрометчиво назвал «отношения с Мистером Дворжаком» на самом деле не существует, или это только у Яна с ним отношения, а у самого Мартина никаких отношений нет. Отношения у Франса Мартина. Смешно, только на самом деле не очень. Сразу стало спокойнее. Он и не волновался, а ужас, охвативший в пустой аудитории, теперь казался вообще эпизодом из книги про совсем другого человека. - При… - остаток фразы у Мартина все-таки не получился. В комнате скверно пахло разлитым алкоголем и тем, что случается с человеком, когда его организм говорит выпивке «Хватит!». На полу, у самого входа, валялся форменный сапог с разорванным голенищем, второй виднелся из-за ширмы. Еще в комнате имелось перевернутое ведро, в которое, по хорошему, должна была стекать вода из умывальника; оно лежало на боку возле кровати, полуприкрытое ужасного вида тряпкой, в которой Мартин не сразу распознал форменный пиджак. А на кровати - Ян. Он спал, неловко запрокинув голову, и громко, жалобно сопел. Ничего ужасающего в Дворжаке не было, кроме, разве что, лихорадочного румянца, выступившего на щеках. Учитывая, что в комнате не было даже тепло, а одеяло свисало почему-то со стола, это вызывало опасения. Мартин заглянул в свой конспект. Потом еще раз посмотрел на Яна, подошел и опустил руку на лоб того, проверить, так ли все плохо на самом деле. Так оно и оказалось. Для верности, Мартин проверил температуру и на шее, после чего окончательно утвердился в своем диагнозе. Нужно было звать доктора. - Мартини, - вдруг сказал Ян. Мартин едва не закричал, не от страха, но от неожиданности. Горе-доктор поневоле, не заметил даже, как пациент перестал сопеть и проснулся. Прежде, чем он успел отдернуть руку, Ян перехватил ее и прижал к своей щеке. - Ледышка, - похвалил он и даже улыбнулся, а потом вдруг резко помрачнел, и пальцы, сжимавшие ладонь Мартина, напряглись. - Я позову доктора, ты, кажется, заразился, - быстро проговорил Мартин. Похоже, Яну идея не понравилась, но что поделаешь. Мартин решительно освободил свою руку и выскочил в коридор, принялся оглядываться, высматривая открытую дверь. Сорьонен вышел примерно через минуту и, заметив, откуда маячит Мартин, одобрительно улыбнулся. Вот только Мартину сейчас было не до того. Почему-то ему и в голову раньше не приходило, что Ян тоже может заболеть. Хотя следовало бы, ведь слег же Яска… - Франс, что? – подоспевший доктор перехватил его взгляд и даже забеспокоился. - Похоже, что тиф, - сквозь зубы проговорил Мартин. – Посмотри, а? - Посмотрю, - улыбнулся Сорьонен. – Обязательно посмотрю, мне еще вчера показалось, что с ним что-то не так. Только я его догнать не успел. Доктор вошел в комнату, легко миновав все раскиданные по полу ловушки, принюхался и лишь кивнул своим мыслям. Мартин стоял, прислонившись к ширме, и наблюдал за осмотром. Ян вел себя спокойно, то есть вообще не двигался и не говорил ни слова. - Мартин, продолжай работу, - попросил Сорьонен таким голосом, что спорить у Мартина даже мысли не возникло. – Я тут справлюсь.