Хроники тонущей Бригантины: части 1 и 2.

- А я-то думал, это у меня в кабинете бардак, - посетовал доктор, обозревая сырой хаос комнаты. - Выходит, ты его все-таки замечал, - отозвался Мартин. Он так и сидел на корточках возле ящика, из которого доставал, как ярмарочный фокусник из шляпы, давно сдохшего кролика - старую рубашку. Ткань вытягивалась и тихонечко потрескивала, еще немного, и у него в руке останется манжет с пуговицей. Мартин был удивлен. Только это немного не то слово для состояния, когда всерьез собираешься усесться на до сих пор мокрый, удивительно грязный пол, и сидеть так, размышляя о неисповедимости путей господних. Из всех врачей на свете ему встретился именно тот, который напрочь отказывался видеть в нем человека. А теперь этот врач лично зашел попрощаться, с таким видом, будто явился уже на его похороны и считает своим долгом поддержать разом всех упавших духом родственников. Раз пришел, надо все-таки спросить о лекарствах, вдруг в дороге придется покупать их самому. Мартин выпустил из пальцев рубашку, та облегченно уползла обратно в свою нору-ящик. Встал, уселся на перевернутый на бок стул. - Напоследок многое замечаешь, - ответил на его почти не шутку Сорьонен. - А я все думал, где ты можешь быть в такое время. - Много было вариантов? - Не очень. Всего один, спасибо нашему общему другу, - хмыкнул доктор, прошествовал к шкафу и одним ловким движением выудил-таки злосчастную рубашку целой. Протянул Мартину, разве что не поклонился. - Значит, завтра в дорогу. Мартин покосился на Сорьонена. Потом уже просто посмотрел. Доктор стоял рядом с ним, засунув руки в карманы какого-то нового, может быть, позаимствованного у медсестер халата, и решительно сверкал очками. - А разве был повод сомневаться? - спросил Мартин на пробу. У него лично если и был, то такой ненадежный, что его и принимать в расчет не стоило. Даже несколько таких ничтожных, малюсеньких поводов, которые вместе собирались в тяжесть в груди чуть поодаль от того места, где болело всегда. Сорьонен тихонько рассмеялся и сказал что-то непереводимое. - Я тут поузнавал, что за госпиталь, - растягивая слова, проговорил доктор. Мартин успел подумать, что ожидал услышать совершенно другое. Официальные слова сожаления, или, чего, оказывается, хотелось значительно сильнее - возражения. А Кари все еще на посту - про госпиталь. - Главное, чтобы вылечили, я там долго задерживаться не собираюсь, - заверил его Мартин. И тут же, словно назло бесчувственному медику, добавил. - Хотя, признаться, кое-чьей компании мне будет все-таки не хватать. - Ян уехал три дня назад. - Ян? Мартин поспешно отвернулся. Сорьонен облюбовал грязный подоконник, а значит, уходить никуда не собирался. Что-то хотел еще сказать. Мартин вспоминал, о чем фантазировал утром, свой тактильный голод, сравнивал картинку с тем, что видел теперь перед собой. Реальность была ничем не хуже, не считая одного простого и убедительного, как гильотина, фактора - это никому не нужно. Или так. Это немного нужно ему, потому что напала блажь, а потом взяла да и усилилась на жалких подачках в виде собственной фантазии да редких конфузов. И это совершенно не нужно героическому доктору, даже если нравится. - Так вот, о госпитале, - невозмутимо продолжил Кари. - Там сейчас полно раненых, и обстановка похуже, чем была у нас во время эпидемии. Я поделился своими сомнениями с мисс Д'Аквино, и она предложила другой вариант. Мартин из-за собственного плеча наблюдал за доктором. Тот ожесточенно теребил воротник нового халата. Очки сползли на переносицу, откуда и вовсе собирались упасть. Но какой с этого прок, если не видно глаз. - Уехать с Бригантины тебе просто необходимо, - продолжил Сорьонен. Очки подпрыгнули. - Об этом мы с тобой когда еще говорили. Мартин мысленно согласился. До наводнения, до эпидемии, и разве что чуть-чуть после начала Янова сумасшествия. Любопытная у него теперь система летоисчисления. Только все-таки придется внести в нее еще одну веху - его заточение в башне и превращение в медика поневоле. - Но не на Север. Для твоего здоровья гораздо лучше будет Юг. - Юг? Там что, еще госпитали есть? - Мартин среагировал мгновенно. На Юг он не поедет даже под страхом смерти. - Это я ей так сказал, - поправился Сорьонен. - А она предложила Америку. В некоторых штатах климат как раз такой, как нужно. Америка. Мартин склонил голову. На ум приходили только лубочного вида картинки с лихими трапперами и преследующими их индейцами на неоседланных мустангах. И негры на хлопковых плантациях. Хотя, были же там и крупные города, и настоящие госпитали... Не могло не быть. - Пусть Америка, - сказал он без особых эмоций. Их и не было, кроме одной - добираться ближе все-таки до столицы. - Значит, не возражаешь? - оживился доктор. - Вот я так мисс Д'Аквино и сказал. - Что? Мартин все-таки подскочил. - Это же тебе не в башню запирать! Кровь прилила к лицу, закололо в груди. Как он там думал? День, когда все заканчивается? Устроить дебош? Интересно, а нельзя ли в такой день прямо сказать человеку, что распоряжаться своей судьбой Франс Мартин не позволяет никому? Или демонстративно отказаться, что уже точно будет в лучших традициях Дворжака? Нет. Успокоиться и не забывать об осторожности. А еще желательно отцепиться от халата, за который, видимо, он собирался сдергивать спокойно дожидавшегося своей участи Сорьонена с подоконника. Куда сдергивать-то? В кучу бумаг или на скособоченный стол? Мартин опустил руки, глубоко вдохнул, раскашлялся, а потом сказал: - Америка - это неплохо, но я в таком виде до нее если и доберусь, то уже в ящике. Он поймал себя на том, что внимательно следит за реакцией на фразу, которая даже не достойна вызывать реакцию. Во взгляде из-под окончательно съехавших очков Мартину почудилось что-то, до радостной дрожи коленях похожее на отчаяние. Неужели сквозь белую броню пробился человек? Или чудится? Или поздновато? - Не пропадешь, - тихо сказал Сорьонен. - У тебя же на лбу написано 'S.O.S!', забыл? Это не ответ. Неправильный, и уж точно не тот, на который стоило бы надеяться, успокоившись, но забыв об осторожности. Мартин раздумывал, что бы такое сотворить в отместку и на прощанье. Какой оставить доктору сувенир от самого невыносимого пациента. И подходящего подобрать не мог - Кари Сорьонену не нужно было ничего из того, что есть у Мартина. Разве что... А тот рисовал на запотевшем от его дыхания разбитом стекле руны. Рука дрожала так, что письмена превращались в арабские. - Извини, Кари. Я тебе и так хлопот доставил немало, а еще вредничаю. Он перехватил неровно порхавшую над кривыми рунами кисть и крепко пожал. - Спасибо тебе, друг, - добавил Мартин, чувствуя, что говорит совершенно правильные вещи. Доктор же всегда расстраивался по поводу этой несостоявшейся дружбы. И близко к себе не подпускал. Вот ведь парадокс. - Тебе спасибо, - Сорьонен быстро ответил на рукопожатие, чему-то очень довольно улыбнулся, и Мартин тут же почувствовал себя лучше. Правильнее. - Береги себя, Франс. - И ты до смерти не зарабатывайся, - в тон ему ответил Мартин. Доктор съехал с подоконника, обошел его, легко преодолел развалины кровати, увернулся от опрокинутого ведра и выбрался из круга света в темный мансардный коридор. Там все-таки на что-то наскочил, но устоял на ногах, еще раз попрощался и пожелал всяческой удачи. Мартин некоторое время постоял, разглядывая каракули на стекле, а потом вернулся к сборам.