Джо

Грегори безучастно смотрел на щеголеватого молодчика в костюме за пару его месячных зарплат, который вот уже в третий или четвертый раз монотонно твердил, что мистер Холмс занят настолько, что даже премьер-министру не может уделить ни секунды. Не говоря уже о каких-то там нежданных визитерах. Брезгливость была столь явно написана на его холеном лице, что Лестрейд покачал головой и совсем не элегантно поскреб ногтями отросшую щетину. — Пошел вон. Грег с кривой ухмылкой наблюдал, как юнец хлопает глазами, создавая вихревые потоки своими длинными, совсем не мужскими ресницами, и хватает ртом воздух, напоминая морского окуня, застигнутого врасплох во время икрометания. — Я буду вынужден пригласить полицию. — Не трудитесь, она уже здесь! — Грег сунул под нос молодчику удостоверение, а потом ударил кулаком в глаз. — Позвольте, все же я войду. Лестрейд так устал! За прошедшие двое суток он не сомкнул глаз. У него болели ноги от бесконечной беготни за Шерлоком, раскалывалась голова и сводило живот от голода. Он был зол. Ужасно зол. Грег отлично знал, куда идти. Хотя и впервые заявился к Майкрофту без предварительного звонка или официального приглашения. Ну да, старший Холмс был немного с прибабахом и всегда присылал ему карточку с золотым тиснением, где указывал время, место и стиль одежды. Не то чтобы Грег следовал указаниям, но Холмс, очевидно, не переставал надеяться. Лестрейд ворвался в кабинет, игнорируя нормы вежливости, и замер на месте, оглушенный басами. Звуки полностью парализовали инспектора. Музыка звучала отовсюду, басы проникали внутрь, скручивались в спираль, затягивали пружину, клубились едким дымом внутри. Голос — хриплый, некрасивый — проник внутрь и расползся там огненными тентаклями. Сердце выстукивало в ритм с аккордами, голова непроизвольно начала двигаться в такт, глаза удивленно распахнусь, и Грег направился вперед. — Инспектор, что вы здесь делаете? Как вы посмели войти в… Ко мне? Майкрофт Холмс опирался кулаками о столешницу и хмуро взирал на непрошеного гостя. — Я… — Грег изумился настолько, что потерял дар речи. — Ваш словарный запас всегда был досадно скуден. — Ну знаешь ли, не каждый день приходит понимание, что Холмс всё-таки — человек. Майкрофт Холмс аккуратно сел в кресло и пристально посмотрел на Грега. — Вы давно работаете с Шерлоком, и за последние несколько лет он проявлял больше социальных навыков, чем за всю свою жизнь. Спасибо святому Джону Уотсону. И это вовсе не повод врываться в мой кабинет и бить моего… помощника. Лестрейд чуть заметно пританцовывал, потому что композиция сменилась на более подвижную, но не менее известную. — Следил по камерам, — усмехнулся Грег, — и я вообще-то не про Шерлока говорил. — Грег вдоволь насладился выражением искреннего недоумения на лице визави и добил: — Я тебя имел в виду, Майкрофт. — Я не совсем понимаю… — Оказывается, тебя не в супер секретной лаборатории вывели и не с другой планеты привезли. Ты можешь быть нормальным! Лестрейд уже вовсю подпевал, полностью отдаваясь мелодии. — Я в полной мере владею социальными навыками, инспектор, и не имею ни малейшего понятия, с чего вы вдруг решили… — Когда ты начинаешь изъясняться вот так вот витиевато, значит, ты в растерянности. А раз ты в растерянности, то я позволю себе задать тебе один единственный вопрос. Как же старший Холмс сейчас походил на Шерлока. Такое по-детски наивное выражение полнейшего непонимания происходящего. — Я хотел бы выяснить, почему, черт возьми, когда нужна твоя срочная помощь, тебя нет, а когда мы и без твоих молодчиков все делаем, ты тут как тут? Приезжаешь и забираешь все наши труды. Ты представляешь, что в этот момент чувствует моя команда? Я? — Это дела государственной… — Чушь собачья! Сегодня нам чуть бошки не поотрывали, а ты сидел тут и слушал музыку! — Я контролировал ситуацию. — Да! Именно так! Ты всегда контролируешь ситуацию, но однажды ты не успеешь и нам все-таки поотрывают головы! И почему ты игнорируешь мои знаки внимания? Холмс часто заморгал. Такие моменты Грег мог пересчитать по пальцам одной руки, а потому решил не ждать отвисания жесткого диска Майкрофта и резко скинул с плеч куртку. «Да у меня сегодня день рождения, не иначе!» — подумал Грег, следя за тем как расширились глаза Холмса. — Я не понимаю… — стараясь сохранить последние крупицы достоинства, произнес Майкрофт. — Конечно, ты не понимаешь, — медленно расстегивая пуговицы клетчатой рубашки, произнес Лестрейд. — Что вы делаете? — Майкрофт вытянулся в струну, опуская руки по швам и ни на секунду не отрывая взора от обнажающегося инспектора. — Джо… — пространно помахав руками, бросил тот. Рубашка стекла по плечам, зацепилась за запястья, и чуть неуклюже рухнула цветной кляксой на пол. — Джо? — Майкрофт приоткрыл рот, не отрывая взора от рук инспектора, что уверенно взялись за ремень с совершенно определёнными намерениями. — Ну да, Джо. Он очень горячий парень, у меня внутри все, ммм, — Грег резко расстегнул ремень и одним ловким движением вытянул кожу из шлевок, — пылает! — Немедленно! Это! Прекратите! Холмс задыхался, глаза его бешено вращались, но ни на миг, ни на единую секунду не оторвались от инспекторского полуобнаженного тела. — Не могу. Грег отшвырнул ремень и хмыкнул, следя за тем, как Майкрофт в ужасе смотрит на кожаную черную полоску на полу. — Но вы должны… — едва слышно произнёс он. — Иначе… — Иначе что? Ты изольешь из своего нефритового стержня жемчужные струи? Холмс обессиленно рухнул в кресло. На его лице читалась такая напряженная работа мысли, что Грег лишь с огромным трудом заставил себя не рассмеяться. — Простите? — операционная система Майкрофта зависла окончательно. Грег отбросил в сторону страх быть уничтоженным в ближайшее время и медленно двинулся вперед, расстегивая по пути брюки. Черт возьми, да он в юношеские годы никогда никому стриптиз не устраивал, а тут надо же, какая неожиданность! Ему казалось, что каждое движение неуклюжее и смешное, что вот сейчас Майкрофт увидит его трусы и вышвырнет его из кабинета и своей жизни окончательно, потому что такие серьезные люди, как Холмс, просто не могут быть с такими, как он, Лестрейд. Будь что будет, решил Грег и вильнул бедром, приложившись оным об угол стола. — Конечно, чччерт, — потирая ушибленную часть тела, сказал он, — ты не понимаешь. Это имеет отношение к сексу. — Секс меня не волнует, — уверенно произнес Холмс, и Грег понял, что ему, кажется, счастье привалило. — И если вы не прекратите этот, с позволения сказать, дешевый фарс, я выставлю вас в коридор в том облачении, в котором вы встретились с этим бренным миром! — Холмс медленно встал и двинулся к Грегори. «Пиздец!» — мелькнуло в голове инспектора, но сдаваться он не собирался. Чему быть, того не миновать. Уж лучше пусть он испустит дух здесь (хотя, вряд ли Майкрофт станет марать ковер его кровью), чем где-то в подворотне по вине сумасшедшего Холмса-младшего. — Но тогда ты никогда не узнаешь, как развратно я мог бы выглядеть у твоих ног, с твоим твердокаменным жезлом между моих розовых врат наслаждения. Грег стремительно сбросил брюки и упер руки в бока, представая пред светлые очи Холмса в свободных клетчатых трусах, черных носках и охватывающих лодыжки, спущенных до щиколоток брюках. — С таким бельем, Лестрейд, никто не может выглядеть развратно. Вы в самом деле полагаете, что меня могут возбудить трусы школьника-переростка? Для того, чтобы позволить вашим вратам распахнуться для моего нефритового стержня, вы должны быть облачены, как минимум, в костюм одалиски. — И если я напялю на себя женские тряпки, ты наконец позволишь мне испить бокал твоего желания до дна? Лестрейд выпутывался из брюк, попутно скидывал туфли и максимально элегантно пытался стянуть носки. Он, конечно, подозревал, что Майкрофт с минуты на минуту просто со смеху покатится, но надеялся все же на воспитание Холмса. Не зря же тот был каких-то там баронских или графских кровей. — Если вы облачите свои шоколадные бедра в нежный шелк и воздушное кружево и пообещаете приготовить для меня свою драгоценную жемчужину, то, несомненно, у меня не будет повода лишить вас удовольствия отведать сладчайший нектар моей страсти. Лестрейд завис, правда только на миг. Подбоченившись, он переступил с ноги на ногу и произнес: — Боюсь, что только твой мускулистый палец способен подготовить мои трепещущие недра для проникновения твоего стального клинка. — Не стоит ничего бояться, инспектор. Как только ваши божественные уста сомкнутся вокруг моего жезла страсти, я сполна отдам вам все свое тайное сокровище и торжественно клянусь, что не оставлю ваше трепещущее естество без должного внимания. Грег расхохотался и сложился пополам. Он больше не мог с серьезным видом вести переговоры насчет собственного ануса и члена Майкрофта. Хохотали оба, до слез. Только останавливались — и вновь начинали ржать. Холмс опирался о столешницу, Грег утирал слезы руками. Стоило лишь взглянуть друг на друга, как гомерический хохот раздирал тишину комнаты. — Трепещущее естество? Где ты, черт возьми, это вычитал? — Мускулистый палец и мой стальной клинок, знаешь ли, тот еще ужас. — Не знал, что ты читаешь подобную чушь. — А уж как я-то не знал. Впрочем, я и представить себе не мог, что ты Джо Кокера слушаешь. — Не вижу в этом ничего предосудительного, — смущаясь, произнес Майкрофт, — тем более, что его голос помогает мне думать, и потом… — Я понял, не оправдывайся. И, кстати говоря, мне он тоже нравится. Я даже подумать не мог, что у нас могут в этом совпадать вкусы. Был уверен, что ты слушаешь какую-нибудь классическую чушь… Холмс закатил глаза. Грег, прикрываясь руками, цапнул с пола брюки и обернулся в поисках брошенной куда-то рубашки. Схватил куртку, набросил на плечи и принялся со скоростью света натягивать на задницу штаны. — Что это ты, помилуй бог, делаешь? — Пытаюсь надеть брюки. — И, прости меня за столь явный интерес, зачем ты пытаешься это сделать? Грег скакал на одной ноге, засовывая вторую ногу в брючину. Да так и замер с раскрытым ртом. — А что? — Иди-ка сюда, мой дорогой, — многозначительно вскидывая брови, произнес Холмс, — и займи-ка свои божественные сладострастные уста моим изнывающим от страсти посохом. Грег отшвырнул в сторону брюки, аккуратно опустился на пол, скрипнув суставами и поохав от боли, и взялся за ремень. — Ты же понимаешь, что мне много лет и порой я скриплю, как паркетная доска, а еще храплю ночами и пукаю в самый неожиданный момент. — Рот, наконец, займи. Ты слишком много болтаешь! Холмс крепко вцепился в шевелюру Грега одной рукой, а второй задал направление изнывающей плоти, пристроив её, наконец, в трепещущие врата инспекторского рая.