"Напёрстки" и "поцелуи"

Взрослая Венди мало чем отличается от Венди маленькой, отмечает про себя Питер. Разве что повыше стала немного, его в росте, однако, так и не обогнав, да и черты лица стали ещё более строгими. А так: она также, как и в детстве, нянчит маленьких детей, и также смотрит с долей укоризны и восхищения. Милее, к слову, своей дочери в разы. Пэну сказать ей нечего, хотя на самом деле он даже речь приготовил и отметил в голове целый список приключений, которые произошли в Вендино отсутствие - в горле просто пересыхает, и слова кажутся бессмысленными, когда она смотрит в упор с открытым от удивления ртом. - Ну, привет, Венди, - машет он женщине, неловко опираясь о оконную раму. Пытается казаться в её представлении хотя бы немного лучше того мужчины, за которого Дарлинг вышла замуж. По смешку в ответ понимает, что, конечно же, ни на йоту смотреться лучше он, Питер, не будет. В этот момент особенно остро ощущается желание бросить до смешного обиженно: "Предательница! Ты ведь выросла!" и, развернувшись, улететь. И не возвращаться никогда. Но Пэн остаётся на месте и лишь улыбается с выражением побитой собаки, ведь такое за пределами его воли, наверное. Он медленно влезает через окно в тёмную комнату. - Привет, - отвечает ему Венди. И всё. Дарлинг стоит и смотрит, а Питер не знает, куда себя деть и тем более - как продолжить разговор. Щёки заливает румянец, первый показатель неловкости, а голову вдруг прошибает по истине идиотская мысль. Питер - идиот. Поэтому мысль ему нравится. Он достаёт из-за пазухи "поцелуй" - у него никогда не было карманов, а поэтому приходится опоясываться для того, чтобы из рубашки, покрытой листьями, ничего не выскочило - и протягивает его Венди на раскрытой ладони. Венди забавно реагирует: хлопает ресницами сначала озадаченно, а потом вдруг покрывается красными пятнами румянца. Питер дожидается, пока она возьмёт вещицу, и припечатывает, так что Дарлинг даже сказать ничего не успевает. Говорит - и запинается: - Я... В-Венди, - ему безразличен её возраст - будь она хоть старухой, всё равно он запомнит её лишь маленькой девчонкой в ночной сорочке. Венди всё та же - и Питер уверен в этом, а потому дерзким голосом вдруг добавляет, изрядно осмелев: - Можно подарить тебе "напёрсток"? Венди смотрит как-то ошалело, а потом смеётся - вот тут уж точно Питеру взять бы да уйти - и постепенно замолкает. А потом - целует. "Напёрсток" в щёку всё равно какой-то горячий, и от него у Пэна мурашки по коже ходят неровным строем вояк-пиратов. Щека от "напёрстка" мокрая, но Питер находит это на удивление приятным. - Можно, - улыбается ему Венди. Питер, ухмыльнувшись чему-то своему, тянется за следующим "напёрстком" - к её губам.