Последняя ведьма и первый демон.

Время пришло. Аме уже собрала всё необходимое, Танджиро, Зенитцу и Иноске были её охраной, путь был не близкий, а беременной идти такой путь не очень хорошо, потому Аме взяла оленей, что жили в её лесу. Идти было трудно даже оленям, дороги размыло дождём. Прибыв к территории охотников на демонов, Аме очень нервничала, но нужно быть стойкой. Гордо подняв голову девушка шла мимо охотников, что косо смотрели на неё, они хотели убить её, и эту жажду крови ведьма чувствовала. Подходя к главному зданию, Аме оставила оленей и попросила их подождать, возле главного здания стояли столпы, чьи взгляды просто ужасали, но для девушки они были смешны и ожидаемые. Аме молча ждала прихода главы, было скучно, через какое-то время пришли две бело-волосые девочки и начали говорить одновременно. — Достопочтенный глава ожидает Вас, госпожа Аме, остальным придётся немного подождать. Госпожа Аме, просим Вас пройти за нами. Аме кивнула им и направилась за ними, девочек Аме хорошо знала, но зачастую путала, ведь их было четверо и один мальчик с чёрными волосами. Придя, ведьма увидела давнего знакомого, невольно улыбалась, Аме села напротив Убуяшики, тот тоже улыбался ей, показывая, что он её не осуждает. — Кагая, друг мой, я так понимаю, ты хотел лично со мной поговорить? — Да и даже очень. Танджиро поведал мне, что ты смогла усмирить Музана и уговорить его превратить всех демонов в людей. — Да, это так, но не скажу, что это я его усмирила, точнее, это он сам, а насчёт вакцины могу сказать, что она уже готова и уже была проверена на демоне. Воспоминания о том, что он был демоном исчезают и возвращаются те, что были до превращения в демона, что немного проблематично. — Вот оно как, надеюсь, Музан тебя не обижает. Убуяшики доверял Аме и поэтому не стал расспрашивать об это дальше, ведь это будет значить то, что он считает её предателем. — Ну, в самом начале он пару раз ударил меня, но тут я сама виновата, бесила его, причём иногда специально, хехехе. А сейчас мы просто друг от друга не отходим. Кагая, я…я люблю его, это же хорошо? Мужчина улыбнулся и кивнул ей. — Да, это хорошо, главное — чтобы ты была с ним счастлива. — Кагая, болезнь до сих пор прогрессирует? Спросила девушка, заметив, что болезнь уже пошла на глаза. Ей хотелось бы помочь ему, но точно как не знала, становится больно и тоскливо, ведь этот человек стал для неё словно родной отец, хоть разница в возрасте не большая. — Немного, не переживай за меня, лучше расскажи, как ты поживаешь. — Как я проживаю? Нуууу, как бы сказать, вполне отлично, в принципе, как обычно, не считая то, что я скоро стану матерью двух детей. — Правда? Ты ждёшь детей? — Ага, и имена уже придумала. Они разговаривали о многом, но заметив, что солнце уже в зените девушка мягко намекнула, что пора прощаться, попрощавшись, Аме радостная отправилась домой. Танджиро с Незуко уже ждали её возле оленей, когда Незуко увидела девушку в знакомом хаори, тут же рванула её обнимать. — Незуко, малышка, красавица моя! Как ты? — Всё хорошо, а ты как? — Со мной тоже всё хорошо. После небольшого разговора они сели на оленей и направились домой, пришли они ближе к вечеру. Зайдя в дом, они встретились с Музаном, что вопросительно смотрел на свою супругу. — Мы смогли, дорогой, теперь мы можем начать массовое вакцинирование демонов. Музан выдохнул с облегчением, ведь это значит, что на него и его семью никто не будет нападать. Незуко всё знала, поэтому при встрече с прародителем не была агрессивна. Музан начал искать уже вакцину от солнца для себя, с помощью крови Незуко, а Аме с Танджиро начали готовить больше вакцины от демонизма, ведь демонов немало. Через два месяца все демоны были вакцинированы и став людьми они поселились в деревне нашей ведьмы, Музан уже изобрёл вакцину от солнца, но медлил с её употреблением, а ещё немного припрятал на всякий случай, если что-то случится. Сейчас Аме держит Музана за плечо и внимательно смотрит как игла шприца с жидкостью проходит через кожу, как шприц медленно опустошается. Ничего не происходило, но потом, через пол часа, Музана охватила жгучая боль по всему телу, от чего тот упал на пол, изгибаясь и крича. На крики прибежала Аме и, увидев это, её сердце просто упало куда-то далеко вниз, истинный страх, вот что это, но это были только цветочки, Аме тоже охватила эта боль. Она тут же взяла сильное обезболивающее и вколола себе, чтобы из-за приступа боли не произошёл выкидыш. Из-за большого количества обезболивающего, но не смертельно опасной дозы, она начала засыпать. Когда она очнулась, она была на футоне, а Музан сидел возле неё и держал её руку, что-то бубня себе под нос. Музан некогда не верил в богов, но сейчас они были единственными, кто мог сохранить жизнь его жены и детей, ту боль он вытерпел почти с лёгкостью, но для его жены это может оказаться смертельно опасно, от такой боли человек может умереть. Молясь всем богам, которых он только знал, он молил их спасти его семью и боги услышали его мольбы, Аме сжала руку мужа, чтобы дать знать что она проснулась. Резко посмотрев в глаза любимой, он увидел тёплые, нежные, любящие глаза. — доброе утро. Еле как сказала она, сейчас ей было тяжело, непонятно из-за чего, возможно от той боли. — Сейчас день, дорогая. Поправил её он, улыбаясь от счастья, Аме пыталась встать, но Музан не позволил ей сделать это. — Тебе сейчас нужно больше отдыхать. Прости меня, дорогая, я, не подумав о последствиях, ввёл вакцину, из-за меня ты и наши дети чуть не погибли. Аме понимала, о чём он и поэтому она потянула его к себе, а после вообще уложила рядом, она просто обнимала его всем телом. Музан чувствовал её тепло и чувствовал, как слегка округлый живот упирается в его, тепло, спокойно. Казалось, сейчас он заснёт, но его внимание, и не только его, привлёк еле уловимый толчок от живота девушки, они посмотрели широко раскрытыми глазами на друг друга. — Дорогой, ты тоже почувствовал это? — Да. После этих слов Музан приложил ладонь к животу девушки, сначала ничего, но потом появилось движение, не сильное, но ощутимое. Музан и Аме разговаривали с малышами, а они отзывались на их голоса движениями, от этого Аме снова заплакала, а Музан снова её успокаивал. Не это ли настоящее счастье?