Порно—е молоко

      Вкусно и полезно. Трахаться/Заниматься любовью.       Грубо. Нежно. Без прилюдий. Пожирающий взгляд говорит об этом. Движения говорят сами за себя. Например, ставит муку на самую нижнюю полку, чтобы каждое утро видеть прекрасную попку. Люди в универе много говорят. Много сплетен. Много перешептываний за спиной. И самое обидное лишь то, что Эва слышит каждый раз оскорбления в свою сторону. Они не говорят о бывших или о будущем. С мамами познакомились и зависли. А чего ты ждала, рыженькая?       Секс. Секс. Хороший/ахуенный секс. Не любовь. Не серьёзность. А Эве безумно хочется этого. Мун злится сначала на себя, думая что недостаточно хороша. А потом на него, делая акцент на том, что мудаки/козлы не становятся лучше. Человек не меняется ради человека. И вроде вот здесь и сейчас сядь/скажи, поговори. Девочка Эва боится, не знает как и зачем. Проще закончить, чем обсудить. И она бежит прежде от себя такой, чем от него. Может не тот он человек вовсе/может не так все.        00:00       Пятница        И Эва развратница. Та самая. Идёт на вечеринку с девушкой Вильяма — Нурой, прекрасной и утонченной Сатре, и, как ей кажется, она с ней не может сравнится, особенно с этими тонкими белыми запястьями. Блондинка хороша, легко завязывают общение, поэтому вырваться отдохнуть звучит заманчиво. Только вот парням знать не стоит. Совсем не стоит знать, как Эва напивается и танцует грязно на барной стойке. Как раньше, и становится так легко и безмятежно, просто хорошо. Она жива и снова чувствует, ахуенно. До определенного момента. Момент — руки незнакомого парня не там, где нужно. Нура, пытающая стянуть пьяную Эву с бара. Звонок Вильяму с просьбой о помощи. Больше сплетен и интриг/ ебанные фото. Завершающий штрих — злой и бешеный Кристофер Шистад. Звезда университета. Пенетратор Крис или заядлый бабник, величайте, как хочется.        — Не кричи на неё, она не соображает. — защищает подругу Сатре, жёстко дисскутируя с шатеном. — Поговорите завтра, давай ты прекратишь, Крис!       — Не лезь, мать твою! — бутылка с коньяком летит на пол, разбиваясь в дребезги, вместе с пепельницей. Дом Вила. Полное молчание, ебанная тишина. Вот, что нужно. Эва не в состоянии сидит на кожаном диване, слушая тираду Шистада. Она не вникает в слова, а слезы сами по себе наворачиваются.       — Серьёзно, Крис, ты не видишь в каком она состоянии??! — повышает голос Вильям, стараясь успокоить друга.        — А правда, что у тебя есть список, Крис? — тихо спрашивает Эва, немного дрожа, но ей настолько похуй, что просто нечего терять.       —Что ты сказала?— злость утихает, когда понимает о чем именно идёт речь.       — О какой любви ты мне втирал, если в этом ебанном списке, находящимся в тумбочке около кровати, есть моё имя, а? — стервозность льётся сама, Эва не зла, а разочарована. Больно.— Кстати, фотографии прилагаются, а со мной почему нет фото?! Зато галочка такая жирненькая.        Тишина. Та самая, которая нужна. Нура и Вильям в ахуе. Нура больше, чем Вильям. Тихо, как в морге. Сатре не выдерживает, отодвигается от Магнуссона, хватает сотовый и вызывает такси. Накидывает на Мун пальто, помогает обуться.       — Заткнитесь оба. Одно слово и вы потеряете нас навсегда. Хотя бы одно, сука, слово.— шипит Нура, зла больше всех в этой комнате. Она не готова терять подругу. Сатре знает что такое терять. Не объясняет ничего,но они уезжают. И Эва проводит ночь в квартире блондинки. Они не говорят на эту тему, Эва пока не готова. Определенно нет.        — Спасибо, брат, теперь меня и моя девушка ненавидет. Браво... —ночь тяжёлая для всех. — Скажи мне, какого хуя ты не избавился от этого дерьма?! Я с тобой, блять, разговариваю...       Крис курит, дохуя курит. Затягивается. Вдыхает ядовитый дым. А руки то дрожат пиздец. Он не знает, почему не сжёг все это дерьмо. Может потому что с ней забывал обо всем на свете? Забыл, что он все ещё тот пенетратор Крис, который раздаёт толстовки. Трахает всех без разбора, потому что хочется. Потому что полезно для здоровья. Только никогда не забыть Эву в чёрном кружеве. Он не в силах устоять. Скидывай одежду и просто иди ко мне. Если бы эта демоница не нагло вдолбила свое имя в его жизнь. Шистад умеет чувствовать, переживать, прокручиваеь в голове все способы, как можно извиниться. Она нужна ему. Как диабетику. Сильно. Безумно. Дико. Но потом он понимает, что нихуя не делал. Просто был ебанным пенетратором. Потому что жизнь научила лишь этому. А ведь мама говорила хорошо относиться к Эве.        — Какой же я долбоеб... — тушит сигарету, садится на диван и хватается за голову/сердце.        — Эй, ты как? — Вильям впервые видит своего друга таким разбитым. Они говорят всю ночь, много говорят душевно, потому что братья, семья.       В универе Мун избегает Шистада, на звонки не отвечает, а смс и вовсе не читает. Только вот он хитрее и перехватывает малышку Эву на уголовном праве. Закрывает дверь. Приходится остаться наедине. Мун явно не готова к этому разговору. Они долго что-то выясняют, пытаются объяснить и донести, но ничего не выходит. И два слова рушат абсолютно все. "Давай расстанемся". Шах и мат. Ты проиграл, Шистад.        Эва не появляется на учёбе несколько дней. А Шистад слетает с катушек, бьёт всех и все. Рассекшая бровь и губа. Вильям тоже отбит буквально, их бояться и опасаются. С Нурой общение прекратилось. Встречаются лишь в автобусе, когда едут загород на ночь в палатках. Университет устраивает каждый год для студентов однодневную акцию. И все вроде бы ничего, но когда Вильям собирается что-то спросить, Нура затыкает его.       Запах сырости, свежескошенной травы, заставляет подрогнуть. Сегодня прохладно. Солнца нет. Студенты располагаются на большой поляне с сумками и начинают собирать палатки. Эва снова оделась не по погоде ищет в спортивной сумке тёплую кофту, но кажется и её забыла. Немного злится и психует. Крис скидывает с себя кожаную куртку и накидывает на плечи Эвы.       — Я помогу... —говорит Вильям, выхватывая у Нуры палатку.       — Нам хотел помочь Робин. — возражает Нура, теплее укутываясь в свой свитер. Сегодня однозначно слишком холодно.        — Уже не хочет. — шипит Крис, вспоминая, как этот парень постоянно крутился вокруг Мун. Идёт на помощь Вильям. Нуре ничего не остаётся, как сесть на складной стул рядом с Эвой.        — Всё нормально, Сатре. — говорит Мун, под пристальным взглядом блондинки. Парни быстро справляются с двумя палатками и разводят костёр.       — А я так надеялась, что мы повеселимся без них. — поправляя свои волосы, тяжело вздыхает Нура и достаёт зефир.       — Прости, что испортили тебе веселье. Но может все таки объяснишь в чем провинился я? — злится Магнуссон, кидая блондинке тёплый плед. Та, немного возмущаясь, все таки накидывает на плечи.        Затем они выпивают, но Эва отказывается от коньяка. Шистад наливает свою долю в стакан, но так и не делает ниодного глотка, пристально наблюдая за рыженькой. Нура и Вильям громко выясняют отношения, привлекая внимание других. Но все прекрасно понимают, что в палатке они уснут вместе, после нескольких стаканчиков терпкого коньяка. Все хорошо до этого момента. Так и происходит, поэтому место рядом с Мун пустует и туда усаживается Кристофер. Накрывает пледом ноги Эвы и подклывает немного веток в костёр.       — Иди ко мне, пожалуйста, ты вся замёрзла. — просит Кристофер, но Эва лишь мотает головой. — Ты не навидешь холод, Мун.       — Больше я ненавижу тебя. — шипит, поворачивая голову в его сторону. Встречается с его губами. Слишком близко. Черт возьми.       —Не правда. Ты любишь меня. — а потом целует, потому что чертовски соскучился. Так вкусно. Мягко. Нежно.— Ты нужна мне.       Непонятно, как быстро они оказываются в палатке. Он греет её заледеневшие пальцы своим горячим дыханием. Целует слишком жадно. Руки гуляют по столь желанному телу и Эва не в силах держать себя в руках. Они ласкают друг друга там, где нужно и не нужно. Слишком много одежды, мешает. Но Кристофер не позволяет снять все. Обнимает крепко/сильно насколько это возможно. Шепчет в волосы "Моя. Только моя." и Эва буквально забывает обо всем/ментально.       — Я люблю тебя, Шистад. — шепчет Мун, когда тот расстегивает джинсы и стягивает, а затем переходит к её чёрным трусикам. Эва пытается сдерживать стоны, но это чертовски сложно. Ноги дрожат от его прикосновений.        — Я хочу... — резко входит в неё, заставляя вскринуть от удовольствия. —Чтобы ты была моей женой. Ты выйдешь за меня?        — Оо-ох, Крис, пожалуйста... — умоляет продолжить, но тот явно не торопится, ждёт ответа. — Я выйду за тебя, черт возьми, Кристофер.        — А теперь все, что пожелаешь, моя пироженка. Ты такая вкусная. — целует губы спелой вишни и продолжает.        А ведь детские мечты реальны. Мун становится Шистад. Мама Кристофера безумно рада. А порно—е молоко наконец-то настоялось и стало безумно вкусным.        — Милый, ты ведь отвезешь завтра детей в садик? Мне нужно навестить маму.        — Конечно, пироженка. Но ты ведь не забыла, что к нам завтра приедут Магнуссоны? — ближе привлекает свою любимую женщину к себе, руки сами по себе задирают розовую ночную сорочку. —Ты такая красивая.        И все настолько хорошо, что лучше не бывает. Она до сих пор вкусная. А он до сих пор тот самый человек. И может быть это не навсегда, а навечно?