милка с карамелью

1. мне хотелось зажать себе нос, чтобы больше не дышать, задушить в себе гнев, чтобы больше не мешал, уложить себя в землю, чтобы на месте том цветочек пророс, или стать облачком в высоком небе, лишь бы никогда не копаться в себе, лишь бы поводов не было искать в себе недостатки, плакать и строить догадки: а что, если бы я была другой? если бы я была более умной, но это не всем дано. и после самораскопок, после долгого глядения в потолок, каждую ночь, когда остывает земля, я вижу одно, я знаю одно: если кажется, будто людей ненавижу это значит, что ненавижу я только себя. 2. ощущаю на языке привкус серого грифеля, за цветным вижу чёрно-белое. моя комната и темнота пепельно-серая. и если снова все уйдут просто так и как ни в чём не бывало, я даже не удивлюсь, ведь такое уже раз сто видала. серебристые ногти при лунном свете сияют так ярко, между пальцев крепкая сигарета, пепельно-серый дым струится меж моих темных прядей, и в этой темной комнате я со своей тревогой наедине. 3. тепло в груди, словно волны морские, нагретые солнцем, старая боль стучит в висках, на этот раз слёзы мои в тысячу раз горьче, моя подруга — тоска. захлебнувшись в бесконечной череде событий, вспомнились мне глаза тех, кто зацепившись за сердце тонкой нитью невольно кусок от него съел. нет, не злюсь я, не осуждаю, ненависть — детская штука. но какая же мука, господи, какая же мука, когда во всём видишь подвох, когда «доверять» — «да лучше б я сдох!» 4. я живу в вакууме, наверное, создала его сама, сейчас я с кем-то, а позже одна, кто-то спросил: «у тебя с детства в глазах такая тоска?» я сказала, что не знаю. простите, цветы юности моей, я вас всё ещё вспоминаю, образы храню в голове, какой толк скучать по тому, что вернуть нельзя? но я скучаю. пустота граничит с нерастраченной нежностью, я застряла между прошлым и настоящим, между сплоченностью и одиночеством, между плохим и хорошим, я не знаю, к кому идти, и ты тоже. я давно не жду, что кто-то поможет, я бы хотела сама помогать, но разве это кому-то нужно? да и что с меня взять? радостные дни сотканы из серебряных нитей моих слёз, может быть никто не воспринимает меня всерьез, поэтому я остаюсь серой зоной с ярким пятном посредине, увядшей розой, что тянется вверх за солнцем, белым медведем на льдине, плывущим за горизонт.