Two three. No, four, and what is this, a new world?

Дэймон качается на задних ножках стула. Затухшая сигарета намертво прилипла к нижней губе. Его взгляд — стеклянный, прошивающий реальность насквозь, устремленный куда-то за пределы грязных стен бара. — Ладно, смотри... — хрипит он, не меняя позы. — Нас всего трое, да? А их, я думаю, человек десять. Минимум. Пауза. За окном в сгущающихся сумерках надрывно каркает ворона. — Какие у нас шансы, если откроем по ним огонь? — Дэймон медленно, как на шарнирах, поворачивает голову. Его взгляд скользит с одного на другого. — Это будет пиздец, ребят. Конец. Козырек кепки отбрасывает глухую тень на глаза, но в голосе звенит голый металл. — Идеи есть? ------------------- Грохот бильярдных шаров, кислая вонь перегара и дешевого пива. За стойкой бармен с лицом мертвеца вяло натирает мутный стакан. — Сколько раз тебе повторять — я не употребляю это дерьмо! — Дэймон вскакивает так резко, что стул с грохотом отлетает назад. Его пальцы впиваются в липкий край стола, костяшки белеют от напряжения. — Съёбывай в туман, пока цел! Роберт закатывает глаза и лениво тянется за своей кружкой. — Раньше ты не был таким ублюдком, — он делает долгий глоток, утирая пену. — Что с тобой, а? Дэймон молчит. Его взгляд намертво прилип к экрану телефона. Там — фото Долли. Улыбка, залитая солнцем. Жизнь, которой больше нет. — Ага. Потому что мне было шестнадцать, — голос тихий, но каждое слово режет, как лезвие по стеклу. — И я был пиздец каким добреньким. Роберт фыркает, качая головой. — Опять за своё нытье? Ты ж, блять, с дивана встать не можешь... Молниеносный бросок. Стакан взлетает в воздух, лед и виски разлетаются веером брызг. Глухой удар. Стекло со смачным хрустом крошится о лицо Роберта. Тот с воем оседает на грязный пол, заливаясь кровью. Хрипит, судорожно хватаясь за рассеченный лоб. Дэймон стоит над ним. Дыхание ровное, ни один мускул на лице не дрогнул. — Поверил теперь, мудак? — он наклоняется, от голоса веет могильным холодом. — Вытри за собой. А то некрасиво. Он выкидывает средний палец прямо в лицо корчащемуся Робу. Дверь бара хлопает с такой силой, что в окнах жалобно звенят стекла.