Two three. No, four, and what is this, a new world?

Ноябрь 2021 г. Капитолий. Денвер. Главная площадь. Ревущие дизеля десятков тяжелых танков «Абрамс» и бронетранспортеров «Страйкер» сотрясали гранитные плиты площади. Воздух был сизым от выхлопных газов, смешанных с вездесущим сладковатым запахом «Пепельной росы». Великий Исход готовился к маршу. В центре бронетанковой колонны стояли переоборудованные промышленные бензовозы — гигантские цистерны, до краев наполненные концентрированным психотропом. Дэймон стоял на броне головного командирского «Страйкера». Черный плащ хлопал на пронизывающем ветру. Справа от него на башне сидел Арвид, болтая ногами и довольно скалясь, а Долли нежно обнимала Архитектора со спины, положив подбородок ему на плечо. — Пора очистить этот мир от грязи, Дэйм, — прошептала галлюцинация. Кайл грубо бросил на асфальт перед броневиком человека в рваных тюремных штанах. Майор Миллер. Лицо ветерана превратилось в сплошной багровый синяк, руки были скованы за спиной пластиковыми стяжками. Он тяжело дышал, глядя снизу вверх на своего бывшего Пророка. Дэймон посмотрел на старика абсолютно пустым взглядом. Ни ненависти, ни торжества. — Ты пытался остановить насосы, майор, — ровно произнес Архитектор, перекрывая гул моторов. — Ты думал, что если выключить газ, люди снова станут людьми. Ты так и не понял: газ не создает монстров. Он просто смывает с них грим. Миллер сплюнул кровь на гусеницы танка. — Ты просто больной, сломанный щенок, Смит, — прохрипел ветеран, с вызовом глядя в эти черные, бездонные глаза. — Ты можешь сжечь весь континент, но ты всё равно останешься один в своей пустой башке. Твои мертвецы тебя не согреют. Уголок губ Дэймона дернулся. — Возможно, — мягко ответил он. — Но вам всем придется замерзнуть вместе со мной. Архитектор не стал доставать пистолет. Он даже не стал отдавать приказ Кайлу. Он просто щелкнул пальцами. Из-за броневиков бесшумно, как тени, вышли шестеро подростков в безразмерных серых куртках. Выпускники «Гаража». Их лица были лишены любых эмоций, а глаза походили на стеклянные шарики. В руках они сжимали заточенные куски ржавой арматуры и охотничьи ножи. Они обступили Миллера плотным кольцом. — Посмотри на них, майор. Это будущее, которое не знает сомнений, — Дэймон отвернулся, глядя на колонну. — Утилизируйте его. Без шума. Дети набросились на ветерана. Миллер попытался отбиться ногами, но первый же удар арматурой пробил ему колено. Они не кричали, не рычали от ярости. Они убивали старого солдата с пугающей, механической методичностью, нанося десятки колющих ударов в абсолютной тишине. Через тридцать секунд на асфальте остался лежать лишь истерзанный, окровавленный кусок мяса. Старый мир лишился своего последнего здравомыслящего офицера в рядах пепла. ------------- Капитолий. Медицинский блок. В стерильной палате пахло медикаментами. Эмили сидела на краю койки, опираясь на костыль. Дренаж сняли, рана затягивалась, но шрам на бедре останется навсегда. Дверь бесшумно открылась. Вошла Эбигейл. На ней была тяжелая штурмовая экипировка: кевлар, разгрузка, запасные магазины и массивный промышленный противогаз, сдвинутый на макушку. Она пахла оружейной смазкой, порохом и пеплом. Лицо бывшего командира SWAT было каменным, зрачки — расширенными от микродозинга яда. Эмили посмотрела на её руки. На перчатках всё еще темнели засохшие пятна крови правительственного спецназа. — Колонна выступает через десять минут. Я командую авангардом, — отчеканила Эбигейл. Голос звучал сухо, по-уставному. Эмили попыталась встать, но нога отозвалась острой болью. Она схватила Эбигейл за рукав куртки. — Эби... посмотри на меня, — голос раненой девушки сорвался, на глазах выступили слезы. — Посмотри, во что он тебя превратил. Ты же идешь убивать гражданских. Ты идешь травить газом целые города. Это не мы! Мы защищали людей! Эбигейл не отстранилась, но её лицо осталось абсолютно неподвижным. Она посмотрела на Эмили взглядом, в котором не было ни капли прежнего тепла. Только холодная, логическая пустота. — Тех людей больше нет, Эм. Старый мир мертв, — ровно ответила оперативник. — Архитектор дал нам идеальную систему. В этой системе ты в безопасности. Я — инструмент, который поддерживает этот порядок. — Я не хочу такой безопасности! — Эмили разрыдалась, вцепившись в её разгрузку, пытаясь достучаться до той женщины, которую любила. — Я не хочу, чтобы ты была его мясником! Пожалуйста, останься со мной. Давай спрячемся... Эбигейл медленно, но непреклонно разжала пальцы Эмили, убирая её руки со своей груди. — Якорь должен оставаться на дне, чтобы корабль не унесло штормом, — процитировала она слова Дэймона, даже не осознавая этого. — Я вернусь, когда континент будет очищен. Ни в чем не нуждайся. Охрана проинструктирована беречь тебя ценой своих жизней. Она наклонилась и прижалась сухими, холодными губами ко лбу Эмили. Это был механический жест. Ритуал, лишенный искры. Эбигейл натянула противогаз на лицо, превращаясь в безликого солдата Империи Пепла, и вышла из палаты, чеканя шаг. Эмили осталась сидеть на койке, закрыв лицо руками. Она поняла, что маньяк в торговом центре не убил её любовь. Её любовь только что убила химия Дэймона Смита. Эбигейл стала идеальным монстром. ----------- Декабрь 2021 г. Штат Небраска. Окраины города Омаха. Анклав выживших в Омахе был крупнейшим на Среднем Западе. Остатки Национальной гвардии, местная полиция и тысячи вооруженных гражданских превратили город в крепость. Они возвели баррикады из бетонных блоков, установили на крышах пулеметные гнезда и ждали. Они слышали по радио про падение Денвера. Они думали, что готовы. Капитан Стивенс стоял на вышке блокпоста, всматриваясь в серую, заснеженную равнину через оптику. На горизонте показалась буря. Но это был не снег. Сплошная, тяжелая стена густого белого тумана медленно ползла к городу, поглощая поля и брошенные фермы. Из недр этого искусственного облака доносился низкий, сейсмический гул тяжелых дизелей и оглушающий, вибрирующий белый шум уличных громкоговорителей. — Внимание всем постам! Оружие к бою! — заорал Стивенс в рацию. — Они идут! Надевать фильтры! Защитники Омахи лязгнули затворами. Сердца бешено колотились. Они ждали бронемашин. Они ждали толпу орущих, обдолбанных фанатиков. Но когда туман подошел к минным полям на дистанцию в триста метров, из белой пелены вышли дети. Сотни подростков в серых куртках. Они шли ровным, идеальным строем, не пригибаясь и не прячась. Они смотрели на ощетинившиеся пулеметами баррикады Омахи и... улыбались. В их руках не было автоматов. Только гранаты с белым фосфором и связки взрывчатки на груди. — Какого хера... — прошептал пулеметчик рядом со Стивенсом, убирая палец со спуска. — Капитан... это же дети... Мы не можем... — ОГОНЬ! МАТЬ ВАШУ, ОГОНЬ НА ПОРАЖЕНИЕ! — срывая голос, закричал Стивенс, понимая чудовищную тактику врага. Защитники начали стрелять. Но их руки дрожали. Солдаты старого мира ломались, глядя, как пули калибра 7.62 разрывают детские тела. Подростки падали, лишаясь конечностей, но те, кто оставался на ногах, шли вперед, не сбавляя шага. Они наступали на мины, подрываясь на куски и прокладывая безопасный коридор своими телами. Они доходили до первых бетонных надолбов и просто выдергивали чеки, сгорая в ослепительных вспышках фосфора, плавя колючую проволоку. Психика защитников дала трещину. Кто-то бросал оружие и рвал на себе волосы, не в силах продолжать убивать детей. А затем из тумана, по расчищенному коридору из детских трупов, вырвались черные «Абрамсы» и «Страйкеры» под командованием Эбигейл. Следом за ними медленно выкатились пузатые бензовозы с символикой Пепла. На их крышах стояли вентиляторы. С тяжелым шипением клапаны открылись. Струи концентрированного жидкого BZ ударили под лопасти турбин, мгновенно превращаясь в аэрозольное облако, которое накрыло передовые позиции Омахи. Армейские фильтры защитников справлялись ровно три минуты. Капитан Стивенс сделал судорожный вдох, когда его маска забилась. Сладковатый запах ударил в нос. Спустя десять секунд пулеметчик рядом с ним с диким визгом развернул тяжелый «Браунинг» и открыл огонь по своим же товарищам, крича о лезущих из земли демонах. Омаха захлебнулась в собственном ужасе, пока бронированная колонна Архитектора медленно, неумолимо вкатывалась на её улицы, перемалывая гусеницами рассудок старого мира. Великий Исход начался, и Левиафан больше не собирался останавливаться.