Олеумгард

Искать родственную душу? Что за бред? Драко аккуратно вертит веточку гардении в руке. Жёлтая гардения с каштановыми листьями. Жёлтая? Значит, его родственная душа учится на Хаффлпаффе? На факультете для отсталых? Это унизительно. Ладно Гриффиндор, на Слизерине и не могло оказаться его соулмейта — это было бы слишком просто — но Хаффлпафф? "Нет. Я не собираюсь искать..." Кашель снова подступал, будто говоря "у тебя нет выбора".

***

Неделю, чертову неделю он искал её — на своём, старших курсах, даже попытался присмотреться к младшим, но почему-то ему казалось, что девушка должна быть однокурсницей. Была одна, лишь одна девушка, которую он не рассматривал в роли родственной души — Грейнджер. Она училась на Хаффлпаффе, у нее были каштановые волосы, но это не могла быть она. Заучка. Староста факультета. Лучшая ученица школы наравне с ним. До одури правильная. Грязнокровка. Тайная любовь, значит, Грейнджер? Что ж, посмотрим. Интересно, знает ли она кто её родственная душа? Конечно, она знала. Когда на уроке травологии перед глазами всё поплыло и появился кашель, на еле идущих ногах Гермиона вышла из теплицы, отошла на приличное расстояние и в течение нескольких минут отхаркивала эти идиотские цветы. Зелёные лилии с серебряными листьями и крапинками. Тогда она лишь вздохнула — она знала, кто является её соулмейтом — его выдавал цвет листьев. После этого она не раз задыхалась от кашля, но один цветок, оставшийся после первого раза, она сохранила, наложив на него заклинание долговечности, и носила с собой. Всегда.

***

Нужно проверить теорию, следующий урок как раз был совместным. Она была в обществе своих подруг. — Грейнджер, на минуту. — Малфой? — она удивленно вскидывает брови. — Идите, девочки, я догоню. Чуть отойдя от кабинета, чтобы никто не слышал их разговор, он достает из кармана цветок. — Ты знаешь что это? — Стал интересоваться цветами? Это похвально, — Гермиона скептически улыбается и кивает. — Это гардения. С виду она казалась спокойной, но от мысленного «Чёрт. Чёрт. Чёрт» в висках отдавало лёгкой болью. — Значит, ты знаешь, что она означает на языке цветов? Она делает небольшую паузу и чуть прищуривается. — «Тайная любовь»? С каких пор ты интересуешься флориографией? — Грейнджер складывает руки на груди, не понимая, к чему он ведёт. — Ты… любишь меня? — Да, бестактности тебе не занимать, — она облокачивается на стену. — Не считаю нужным обсуждать с кем бы то ни было — тем более с тобой — свою личную жизнь. Отлично, Гермиона! Будь ты немного неувереннее в себе, ты бы выдала себя с головой. Нет, «любить» — это было слишком сильно сказано, но что-то вроде симпатии, лёгкой влюбленности, она и правда испытывала. А может дело просто и в связи между родственными душами. Она, чуть кивнув, идёт в сторону кабинета, но услышав сдавленный кашель, останавливается. — Грейнджер, пожалуйста, — сквозь кашель просит Драко. — Пожалуйста. «Это так не работает! Чёрт». Девушка лишь стояла и не могла пошевелиться — она смотрела, просто смотрела, как Малфой кашляет цветами, которые постепенно окрашивались красным. «У него мало времени». — Уходи, Грейнджер. Просто уходи. Он чувствовал, что она всё ещё здесь, но сил открывать глаза не было. Слышит, как она что-то положила на пол рядом с ним, а потом лишь удаляющиеся шаги. «Так: три секунды ему нужно прийти в себя, одну, чтобы открыть глаза, и одну, чтобы увидеть цветок. Потом еще пять секунд для того, чтобы сложить всё воедино, две секунды, чтобы встать и пойти за мной. Значит, у меня есть минимум десять секунд, чтобы добежать до кабинета». — Грейнджер! — Чёрт, слишком быстро! — Гермиона бежит ещё быстрее и захлопывает дверь в кабинет.

***

Запах гардении смешивался с запахом лилий. Значит, вот зачем она пользуется духами? Грейнджер сидит на первой парте — чтобы после звонка сразу выскочить из класса? — и лихорадочно водит пером по пергаменту. О чём ты думала, Гермиона? Лишь о том, что если бы она не сделала этого, то он бы умер в луже своей крови, а она этого не хотела. После этого урока самокопания, наконец, прозвенел звонок, но она не торопилась бежать, как думал Малфой — она неторопливо, как и всегда, собирала вещи. Какой смысл избегать этих разговоров?! Попрощавшись с девочками, Гермиона направилась в то место, где всё и происходило урок тому назад, зная, что он пойдёт за ней. — Так значит мы всё-таки родственные души, Грейнджер? — Да. В этот момент оба почувствовали толчок в области сердца. Значит, вот как это работает… — И что дальше? — спрашивает Драко, прислоняясь к стене. — Ничего, — девушка пожимает плечами. — Никто не говорил, что после того, как соулмейты находят друг друга, они начинают встречаться или что-то в этом роде. — Но рано или поздно это всё равно произойдёт, — он смотрит на неё, она лишь кивает. — Из-за притяжения родственных душ. — Знаю. Но ни я, ни ты пока не готовы к этому. Пусть пройдёт немного времени, — сказав это, Грейнджер заправляет прядь волос за ухо, намереваясь уходить. — Что это за духи? С ароматом гардении? Кажется, впервые за всё время, она чуть краснеет! — Это не духи, это масло. Я… эм… наношу немного на шею и за уши, даже иногда втираю в волосы. Мне нравится этот запах, — она делает паузу. — Олеумгард. — Олеумгард? Что это? — «Масло гардении» на латыни, — Гермиона улыбается. — Но это только я называю его так, на самом деле звучит как-то иначе. Драко улыбается. Он и забыл, что разговаривает с маглорожденной девушкой (не с грязнокровкой?) с Хаффлпаффа — они там все немного чудные — но Грейнджер казалась не чудной, а… милой? Это все связь, думает Малфой. — Хорошо, идём, я провожу тебя до твоей гостиной, а ты расскажешь мне подробнее об этом олеумгарде.