Борьба за солнышко

— Не думаю, что это сработает. — Я ещё не начал! На щеках Хинаты появились еле заметные румянца, но он сделал вид, что он вовсе не смущён, подкидывая мяч вверх. Изуми по-доброму улыбнулся, откидываясь назад, спиной упираясь на дерево, пока Коджи рядом недовольно прожигал взглядом омегу. Только вчера они узнали о вторичном поле своего лучшего друга, которого, кстати говоря, это волновало в последнюю очередь. До этого Хината пытался избавиться от своей сущности очень глупыми способами: то начнёт молиться неизвестной силе, призывая всех знатных и не знатных духов, то начнёт искать в прилавках магазина пчелиный мёд, чтобы скормить их кабану, потому что «Ну, ребят, так в интернете пишут», то вообще неизвестно как поймает живую и здоровую ворону, а потом будет весь день гнаться за учителями в поисках приключений. Шоё за один день успел столького натворить, что директор школы поседел от его выходок. А сейчас, как бы отстойно это ни звучало, он пытался найти редкий вид альф, которых обычно называют «Ненормальные». Коджи до сих пор не уверен, правдивы ли эти слухи про альф с невозможным нюхом или нет, но Хинату всё равно было не остановить. — И что на этот раз, умник? — устало вздохнул Коджи, завистливо посмотрев на Изуми. Баскетболист был спокоен, как удав, в отличие от Коджи, хотя всё должно было быть наоборот, потому что именно Изуми часто страдал от выходок Шоё. В какой-то степени они страдали по очереди, но самые худшие случаи доставались именно самому спокойному из них. — В общем, там говорилось, что если «Ненормальный» оближет лицо омеги, то он сразу же становится бетой или, в крайнем случае, альфой, — с воодушевлением поделился рыжий. Оба представителя сильного пола замерли истуканом, пока единственный омега среди них улыбался слишком уж широко и радостно. — Ты что, совсем идиот?!

***

— И что здесь происходит? Лев сзади икнул, и Хината кожей ощутил, как воздух вокруг них стал тяжёлым. Почему-то он почувствовал себя перед Куроо виноватым, из-за чего опустил глаза на Кенму, который продолжал спать. Или он притворялся, потому что его сопение вдруг прекратилось. Куроо сделал шаг вперёд, и Хайба тут же вскочил со своего места, сталкиваясь со стеной сзади и застыв в неудобной позе, пока Куроо подходил к ним, выпустив запах успокаивающей лаванды — так чувствовал сам Шоё, а вот Лев был очень сильно напуган. Кенма открыл глаза, и Хинате показалось, что его зрачки были по-кошачьи вытянуты. Козуме, не слезая с колен омеги, перевернулся прямо, посмотрев на Куроо, а Хината удивлённо перевёл взгляд на Тетсуро, пока тот рычал на Льва: — Куроо, прекращай! Куроо фыркнул, и его лицо вдруг расслабилось, и он жутко улыбнулся Льву, заставляя того задрожать. Хината поражённо перевёл взгляд на Кенму, который всё ещё сверлил взглядом друга, пока тот не сел прямо перед ними на корточках. Когда взгляд третьегодки переместился с альфы на омегу, лицо его смягчилось, и улыбка стала более приятной, нежели раньше. — Идём, Шоё. Хината был в лёгком замешательстве, поэтому, кивнув головой, он похлопал по плечу Кенму. Тот неохотно с громким страдальческим стоном встал с колен Шоё. Только омега привстал с насиженного места, на автомате засунув телефон в задний карман джинс, как тут же Куроо, схватив за запястье рыжего, грубо утащил его к выходу. От капитана Некомы разило лавандой, но Шоё почему-то не испытывал страх перед ним. Может, из-за того, что знал, что Куроо никогда ему не причинит вреда? Они стремительно вышли из гостиной, и Хинате приходилось бежать, поспевая за шагами альфы. Около парадного входа послышался удивленный возглас Киношиты, и Хината успел только бросить взгляд в сторону своего сэмпая, заметив на его шее полотенце. Второгодка выглядел удивлённым. Куроо шёл без остановок, таща за собой омегу, и запах лаванды всё ещё следовал за ним. Хината продолжал бы молчать, без слов следуя за альфой, но он споткнулся об камень на дороге и почти упал. «Почти», потому что его в который раз поймали перед падением. Куроо тяжело дышал, хотя пытался скрыть это, и зрачки у него были сужены. Хината не понимал, насколько нужно было быть злым, чтобы докатиться до такого состояния, а в случае с Куроо, это было почти невозможным. Тетсуро ведь такой вид людей, которые скрывают свою злость за ехидными комментариями. — Прости, — выдохнул он. — Прости, я… я приду в себя, и мы пойдём. Только минутку… я только успокоюсь. — Тетсуро, — Хината свободной рукой сжал руку альфы. Куроо всё ещё держал его за запястье, но это не вызывало никакого дискомфорта. — Всё нормально. Просто Кенма прилёг отдохнуть, а Лев хотел так попросить прощения. И ты не должен извиняться, а… — Просто помолчи, — тихо, почти что шёпотом попросил третьегодка, притянув к себе омегу. Хината испуганно дёрнулся, когда Куроо носом уткнулся в изгиб его шеи, вдыхая его запах. Хината слегка смутился, поставив ладони на грудь альфы на всякий случай, чтобы оттолкнуть Куроо, если тот решит поставить метку. Но Куроо не двигался, поэтому не двигался сам Шоё. Сейчас омега понимал, что Тетсуро надо охладиться, и ему оставалось только терпеливо ждать, с чем он превосходно справлялся, пока в один момент Куроо не сжал его в объятиях ещё сильнее. — Не бросай меня, — еле слышно, будто он сейчас маленький ребёнок, прошептал Куроо, и Хината в растерянности сжал его в объятиях в ответ. — Пожалуйста… Хината почувствовал, как сердце окутывает очень тёплое чувство.

***

— Блин. — Что такое? — Я забыл сказать тренеру о свидании. Куроо прыснул со смеху, и Хината стыдливо покраснел, вытащив телефон из заднего кармана, чтобы написать Укай-сану. Делать эти манипуляции одной рукой, потому что Куроо не захотел отпускать его руку (Смотри, Шоё, моя намного больше твоей!), было сложно, но Хината успешно справился. Пусть сообщение отправилось с заметными ошибками, но он надеялся, что тренер поймёт. Тему о том, что случилось ранее, они решили не трогать, поэтому они сейчас действительно походили на парочку (Отпусти мою руку, кот!), неторопливым шагом идя в сторону города. Токио нужно было обследовать, а они и так всю неделю только тренировались, и оба заслужили отдыха. Альфа и омега говорили о всяком: начиная с ошибок в волейболе и заканчивая Бокуто, который слишком сильно был похож на сову, и Куроо даже признался, что во время гона Котаро пах перьями. — Нет, серьёзно, — не обращая внимания на хохот собеседника, продолжал Куроо. Он выглядел немного возбуждённым из-за затронутой темы. Наверняка не было человека, который выслушивал его так откровенно. — Ты знаешь, как пахнут перья? — Хината сквозь смех отрицательно качнул головой. — Вот и я о том же. Почему-то, когда я почувствовал его запах впервые, я подумал, что он пахнет перьями. — А ты ему признался? — Конечно, — кивнул Тетсуро, важно приложив свободную руку к груди. — Я должен был сказать ему о том, что он пахнет перьями. — А что он? — Сказал, что от меня воняет каким-то чаем, — оскорблённо фыркнул Куроо. Хината не смог сдержать хихиканья, пока волейболист Некомы промывал ему косточки. Именно в этот момент омега осознал, что таким Куроо видит только он и что это невероятно льстило Шоё. — И сказал, что Акааши пинается во сне. Не спрашивай, почему он мне это рассказал. Куроо привёл его сначала в какой-то торговый центр и, предполагая, что Хината особо не любит ходить по магазинам, он привёл его в игровую часть центра. Там они стреляли из игрушечных пистолетов в монстров, катались на детских горках, с пафосным выражением лица смотря на удивлённых детей и их родителей, залезли в детский бассейн, наполненный шариками, и купались в нём до тех пор, пока их не выгнали, и напоследок сломали детям психику, когда забрали голову костюма дракона у аниматора. Бежали они из торгового центра очень уж быстро, и, когда уже оба от усталости остановились, не смогли не сдержать смеха. В последний миг Куроо успел ещё утащить откуда-то тележку, и они с Шоё ушли бы на угнанном транспорте, если бы не встретились со стеной во время скоростных движений. Родители тех детей ещё долго будут проклинать их, а Куроо с Хинатой, находясь уже на достаточном расстоянии от них, смеялись от души. Почему в ночное время был открыт игровой центр и почему там находились дети, никто не знал, но было всё равно весело. — Хочешь, я начну с тобой флиртовать? — усмехнулся Куроо, когда они шли по ночному Токио. Несмотря на позднее время, людей тут было очень много. Как оказалось, они находились на границе Токио, поэтому тут было мало развлечений. После слов Куроо Хината умоляюще поднял на него взгляд. — Пожалуйста, не надо, Кагеяма меня уже достал с этим, только ты не начинай. — Мои подкаты тебе понравятся, — всё равно не послушал Тетсуро и важно кашлянул, тут же улыбнувшись самой шикарной улыбкой: — Какая разница между тобой и Гринчем? — Какая? — всё же вздохнул Хината. Куроо всё равно ведь скажет. Зачем тогда спрашивал разрешения? — Гринч украл рождество, а ты моё сердце, — и встал в крутую, по его мнению, позу. Хината похлопал в ладоши, показывая, насколько он оценил подкат. — Теперь твоя очередь. — Что? Моя? Но я не умею. — Да ладно, это просто, говори то, что приходит на ум, — пожал плечами Куроо. Хината нахмурился, но всё же попытался сказать что-то действительно разумное: — Твоё имя Куроо Тетсуро? — Ага. — Потому что я хочу… смотреть в твои глаза вечно? — Окей, это был самый тупой подкат. Альфа не выдержал и расхохотался в голос, пока Хината пытался охладить пылающие щёки. Было смешно, поэтому Шоё не смог сдержать своё хихиканье.

***

Это был тот парк, который Хината видел каждый день во время пробежки. Кагеяма особо не обращал внимание на окружающую среду во время совместной пробежки, полностью сосредоточившись на дороге, дабы никто из них снова не потерялся, как в прошлый раз. Куроо рядом молчал, снова схватившись за его руку, и они оба шли слишком расслабленно, иногда затрагивая разные темы. Где-то рядом ухнула сова. Вокруг была такая тишина, и, как бы странно это ни было, в парке не было людей вообще. Хината знал, что сейчас его запах достаточно пробивался, и знал то, что Куроо чувствовал это, но отчего-то доверие к этому альфе было на высоте, поэтому Шоё особо не волновался, да и Тетсуро окутал его своим запахом, чтобы не посягались на него. На часах было три ночи, поэтому альфа и омега решили вернуться в гостиную. Когда они только вошли через парадный вход, Хината заметил, как на диване для посетителей сидел Киношита-сан. Второгодка спал, скрестив руки на груди и явно дожидаясь кого-то. Шоё оглянулся, и Куроо кивнул головой в сторону лестницы. Омега развернулся к своему сэмпаю, чтобы разбудить его, как старший альфа вдруг крепко прижался к его спине. — Тетсуро?! — испуганно выдохнул Хината, совсем не ожидав напора, и последующий вопрос о том, что делает капитан Некомы, утонул в поцелуе. Куроо дождался момента, когда омега посмотрит на него через плечо и поцеловал без слов. Шоё ощущал, как альфа приподнял его подбородок и как неудобно было стоять, когда Куроо навалился на него всем весом, но вкус губ капитана он почувствовал только через некоторое время. Тетсуро медленно отстранился и тягуче смотрел в глаза омеги ещё некоторое время, пока не вдохнул воздуха полной грудью, и ушёл, ничего не сказав. Слова не были нужны в этот момент, потому что он действовал, скорее, на инстинктах. Хината остался стоять там, аккуратно касаясь своих губ холодными пальцами и краем уха слушая сопение Киношиты-сана.

***

Он успел поспать только три часа, прежде чем Даичи-сан разбудил его. Он действовал по привычке, принимая таблетки и приведя себя в порядок. У Хинаты вещей было не так много, и он был, так сказать, на легке. Спускаясь по лестнице, Шоё чувствовал себя немного не по себе из-за пустующей гостиницы, хотя знал, что все ребята сейчас находились на улице: Карасуно, чтобы уехать, а остальные, чтобы их проводить. Омега как раз зевал во весь рот, когда выходил из здания, и как раз увидел автобус. Такеда-сэнсэй и Укай-сан говорили о чём-то с тренером Некомы, а Ячи и Киёко-сан общались с другими менеджерами, пока разговаривали друг с другом. Хинату первым заметил Лев, и он с улыбкой подошёл к омеге. — Ты как после вчерашнего? — обеспокоенно спросил Хината, вспоминая перепуганное лицо альфы, когда вчера в комнату вошёл Куроо. Хайба махнул рукой, мол, всё в порядке, а потом, так же широко улыбаясь, спросил: — Мы же друзья, да? — Конечно, — в ответ улыбнулся рыжий. — Мы можем переписываться, если хочешь и- — Скажи мне свой номер, — тут же вытащил из кармана свой телефон Лев. Хината не смог сдержать улыбки. Всё-таки этот альфа слишком безумен. Впрочем, не ему его судить. Лев светился не хуже лампочки, когда получил номер омеги. Следующим подошёл Акааши и тут же молча застегнул на шее омеги что-то серебряное. Хината, конечно, растерялся, но стоило ему увидеть обыкновенную цепочку, на которой было застегнуто кольцо, он растерялся вдвойне. Кейджи не выглядел смущённым, но он отвёл взгляд, когда Шоё посмотрел на второгодку Фукуродани. — Это чтобы ты не забывал меня, — объяснил он свой поступок. Хината взял в руки кольцо, осматривая его со всех сторон. Обычное кольцо. — Пожалуйста, носи его везде с собой. Это мой подарок… — Акааши вздохнул полной грудью. — В общем, ты меня понял. — Эм, спасибо? Акааши, кажется, несмотря на свой непринужденный вид, был слишком смущён, поэтому, на прощание кивнув омеге, он ушёл. Хината пару раз моргнул, прежде чем спрятать цепочку под футболкой. Кейджи попросил Шоё носить её везде с собой, поэтому Хината сам себе с этого момента поклялся не снимать дар, пока сам Кейджи не попросит. И именно в этот момент он почувствовал себя дураком, который упускает что-то, но решил не обращать на это внимание. Он просто смущён и всё. Прощаться с ребятами оказалось тяжелее. После Акааши и Льва надо было попрощаться с Куроо. Между ними была неловкая атмосфера, но всё же Хината позволил себе немного посвоевольничать и незаметно поцеловать Куроо в щёку, пока тот обнимал его. Альфа, конечно, замер, но Хината уже прощался с Кенмой, взяв с него обещание, что тот придёт к нему в гости, если будет в городе, где живёт Хината. С Бокуто-саном прощаться было сложнее всего: капитан команды Фукуродани прижимал к себе своего ученика, начав плакать и желая Хинате победу на весеннем турнире. Шоё тоже не отставал, заразившись тоской от «учителя» и тоже начиная рыдать, говоря, что они обязательно встретятся на национальных. В конце концов, их разделили ребята, сказав, что они слишком много внимания привлекают к себе. К моменту, когда Хината успел со всеми попрощаться, они с Бокуто не прекратили прощаться, и даже тогда, когда омега сел в автобус, они выкрикивали разные пожелания. Они остановились только тогда, когда автобус сдвинулся с места, но продолжали махать друг другу, пока Карасуно не уехали достаточно далеко, чтобы эти двое не видели друг друга. — Он крутой, — поделился своей мыслью Хината с Кагеямой, который сидел рядом с ним, что закатил глаза. Эти двое стоят друг друга.